Д. Штольц – Искра войны (страница 56)
А позже, когда полная луна выкатилась из-за облаков и осветила дворец, все те, чьи силы еще позволяли встать, покинули зал. Толпа под присмотром магов и стражи миновала анфиладу коридоров, пока не вышла с восточной стороны дворца во внутренний сад. Густой и дремучий, он упирался своей главной тропой в реку Химей. Вдоль тропы, окаймляя ее, стояли статуи, воздвигнутые королям и великим чиновникам. В ночи пели птицы, а в свете сильфовских фонарей бились мотыльки.
Дворец нависал над вышедшей толпой, которая немного протрезвела от свежего воздуха.
Илла Ралмантон шел и качался от усталости, засыпая на ходу. Юлиану пришлось идти сбоку на случай, если вдруг старику поплохеет, а камердинер и слуга окажутся неловкими. Когда советник проходил мимо белокаменных статуй, он ненадолго замер и о чем-то задумался, впиваясь хмельным взглядом в своего предшественника, Чаурсия. Уж не о том, удостоится ли он сам чести стоять в саду?
За толпой следом явились музыканты. И стоило им запеть нежную мелодию, как вдруг от места на земле, вокруг которого собрались маги, выросло в небо могучее иллюзорное дерево. Оно качалось на ветру, блестело и мерцало всполохами белого света, слепило. Дерево стремилось к небесам. Вот оно переросло башню ратуши, зачем Ученый приют и, наконец, Коронный дом. Крона его накрыла собой Золотой город. Маги пыхтели, шептали заклинания, которые сливались в хор, а волшебный платан вдруг распустил цветы. И оттуда вылетели искрящиеся красным пламенем фениксы. Они слились в огненном танце, который закрутился вихрем. Ш-ш-ш-ш — и с шипением, напоминающим всполохи пламени, фениксы воспарили в небеса, где и растворились. Иллюзия пропала, а чародеи-иллюзионисты побледнели и пошатнулись.
Знать неистово закричала, пьяная, завопила из последних сил и после звонкого голоса Вестника вернулась под своды дворца.
Кугья прошла на удивление миролюбиво, и сколь бы Юлиан ни переживал, но, кажется, во дворце пока все было спокойно.
Перед рассветом старик Илла с трудом вполз в носилки, где и захрапел на подушках, прижимая к себе трость, как дитя. Пока паланкин несли к дому, Юлиан думал о своей жизни, о красотах Юга и сам того не заметил, как едва не задремал. Когда серо-розовая, еще не зардевшаяся румянцем полоса света расчертила горизонт, два вампира уже спали в своих спальнях без задних ног.
Глава 16. Генри и Ярвен
День в банке, этом низком и растянувшемся на весь квартал учреждении с запахом бумаги, чернил и монет, был хмурый. Череда тех, кто хотел обменять элегиарские сетты на северную монету, не заканчивалась, несмотря на скверную погоду. За окнами хлестал ливень. Банкирский дом Ярвена встречал всех стуками печатей, скрипами пера и громыханием лавок, с которых подскакивали. Пахло и заплесневелой древесиной — крыша учреждения протекала.
За порог из-под шумящей завесы дождя ступил мужчина. Нельзя было распознать ни герба на нем, ни лица, ибо только седая щетина торчала из-под глубокого капюшона. Путник огляделся, грязный с головы до пят, он три недели не слезал с лошади, давая ей лишь короткий роздых.
Никто не обратил на незнакомца внимания: ни поверенные, ни счетоводы, ни менялы. Все были заняты своими денежными вопросами. Поэтому Филипп подпер плечом стену и некоторое время наблюдал за творившейся суетой.
Наконец, судя по деловой походке и дорогому костюму, в зал спустился один из поверенных Ярвена. Поверенный, которого звали Дор Листонас, проверил работу юного писаря, затем склонился над матерым работником, который чем-то возмущался и тарабанил кулаком по столу. А после, убедившись, что работа идет как должно — размеренно и монотонно, — вернулся сквозь шумный зал к лестнице и снова исчез на втором этаже, где и жил.
Филипп направился следом. Но путь ему преградил один из помощников, замахавший перед графом руками.
— Куда это вы, милейший? Туда нельзя! Вам размен нужен или заем?
— Я по важному делу. Прочь с дороги, — холодно ответил Филипп и смерил парня-помощника таким уничтожающим взглядом, отчего тот сразу же ссутулился.
— Но… Но господин Листонас не принимает… Погодите, погодите, да куда вы!
Однако Филипп уже поднялся по лестнице, не глядя на снующего помощника, прошел коридорчик и остановился у двери, за которой шумел Листонас, перебирая бумаги. И не успел никто ничего сделать, как граф уже вошел внутрь и заперся на засов. Там он взял стул и сел напротив поверенного.
Листонас оторвал взгляд от документов.
— Я не принимаю.
— Примешь, уважаемый, — качнул головой граф.
Он достал из-под полы плаща тугой кошель и кинул его на стол. Листонас недоверчиво развязал шнуры. Внутри кошелька он увидел золото, затем нахмурился, высыпал монеты, и лицо его вытянулось, когда обнаружилось, что и на дне тоже золото.
В дверь неистово застучал помощник. Банкир посмотрел через плечо графа и громко крикнул:
— Я занят!
Стук прекратился. Раздались удаляющиеся шаги. Отодвинув в сторону толстую долговую книгу, Листонас услужливо улыбнулся своему чрезвычайно богатому гостю.
— Я вас слушаю, — сказал он. — Какая судьба привела вас в банкирский дом Ярвена? Как к вам обращаться, милостивый господин?
— Насколько я знаю, этот банкирский дом основной, через него проходят записи всех поступлений? И здесь же ведется учет по другим городам?
— Да, вы правы.
Больше Листонас ничего не сказал, ибо незнакомец его насторожил: не представился, одет в добротные ткани, осанка ровная, глаза холодные, пропах лошадьми, железом и потом. Точно знатный, а не грабитель, которому посчастливилось поживиться за чей-то счет на тракте. Явно прибыл издалека, ибо говор северный, твердый. Но кто конкретно? А может, из Цветочного дома Ноэля, подумал Листонас. Уж не проверяют ли его?
Филипп вцепился в него ответным взглядом, и от этого Листонасу сделалось дурно, ибо он, вампир опытный и немолодой, знал, что с таким взглядом могут убивать. Стараясь выглядеть достойно, поверенный опустил глаза, сложил руки на животике и откинулся в кресле.
— Так что вас интересует?
— Мне нужно знать об отношениях между Ярвеном и графиней Мариэльд де Лилле Адан, — сказал Филипп. — А точнее, между их банками. Расскажи об этом.
— Ах, об этом… — Листонас почесал оплывший подбородок. Значит, незнакомец не из Ноэля. — Мы мало дел имеем с Ноэльским банком, или, как его называют, Цветочным, хотя его подразделений здесь как чертят в амбаре. Но да… — банкир уронил алчный взгляд на мешок с золотом, понимая, что это предназначается ему в качестве взятки. — В последнее время наш господин Хиамский ведет с ним дела…
И Листонас замолк, вспоминая, что все эти сделки Ярвен проворачивал тайно. Может ли это быть проверкой со стороны его господина? Однако в кошеле чересчур много золота, и это никак не похоже на столь мелочного Ярвена.
Филипп понял опасения Листонаса и снова сделал властный жест рукой, указав на кошель. Граф часто имел дела с банкирами в своем графстве, а потому продажную породу ростовщиков чувствовал и понимал. Он не стал использовать грубую силу, а решил просто купить ответ у одного из помощников Ярвена Хиамского. И оказался прав, ведь Листонас, мысленно подсчитав содержимое мешочка, уже понял, что даже если придется бежать, то он с семьей будет безбедно существовать на это золото всю жизнь. А ведь его измену могут и не раскрыть.
— Так говори, чего умолк? Или пойду к другому поверенному, в Глеофию.
— В Глеофии об этом не ведают, господин, — очнулся от раздумий Листонас. — Только я знаю! Да, да, господин Хиамский ведет дела с Ноэлем вот уж лет пять, наверное. Доселе никаких операций друг с другом мы не совершали, но тогда, под ночь, явился мужчина. Представился посредником Мариэльд де Лилле Адан.
— В каком году это было? Конкретнее.
— В 2148, — Листонас задумался. — По весне, до праздника Аарда, точнее не скажу.
Филипп кивнул, требуя продолжения.
— Так вот, тогда господин Хиамский был здесь, на втором этаже в своей комнате. Он периодически навещает нас, проверяет журналы, счета. И они долго говорили с этим посредником, но письменных соглашений никаких не подписывали. А спустя полгода прибыл тот же посредник, но уже с охраной. Прибыл по осени, но не сюда, а сразу к дому хозяина. Я узнал, что подвезли ларцы с золотом.
— Много?
Листонас кивнул.
— Я бы сказал, очень много, господин.
— Какова точная сумма?
— Мне неизвестно… Говорю же, привезли тайно к дому господина Хиамского. Но перед этим он заставил меня заняться его счетами, и я связался с его личным слугой Бадномером, а тот все о привозе золота и рассказал. И даже имя гостя назвал. Вот имя я-то и вспомнил — им тот поверенный ранее представлялся. В журналы доход никуда не вносили, и больше упоминаний о золоте не было, по крайней мере в формате поступления от Ноэльского банка. Но буквально через пару месяцев хозяин открыл подразделение в Глеофии. А еще отослал Барьена — это другой поверенный — на Юг. А это, как вы понимаете, стоит очень больших денег, господин.
— Ярвен открывает подразделения на Юге?
— Пытается, да. Однако тамошние банкиры не очень приветливы к нам, северянам. А еще корона Элейгии облагает нас дополнительными пошлинами. Но там назревает война, а где война, там займы, и Ярвен полагает, что сможет отыграться на процентах.