Д. П. – Мечты это временно. (страница 7)

Женщина указала ей пальцем на стул а сама вышла из комнаты. Адалин села и смиренно ждала, вдруг ей непреодолимо захотелось спать. Самое странное что усталость тоже стала чувствоваться навязчивее, но на фоне нового беспамятства она казалась не естественной. Сознание девочки стало пугающе мутным. Ей всё сложнее было сосредоточиться на чем то. Глаза блуждали без цели образовывая лесенки меж предметами. Охваченная страхом от неожиданных ощущений она подошла к окну. Полусогнутые ноги перестали ощущаться как части тела. Хотелось только прижаться к стене калачиком и забыться в углу. Не веря в дежавю она с ужасом обнаружила знакомую черную повозку, полностью обшитую железом, с несколькими маленькими окошками.

Тяжко вспомнив про брата, который сидел за решетками аналогичной кареты, в полном недоумении, его лицо кипело от нечестности и предательства со стороны тети, близкого как всем казалось человека. К которой он убежал быстрее сестры. Задумавшись уже о своих перспективах и о их ужасах, Адалин была замечена. Но не наемниками, которых иногда встречала в городе, а рыжей лошадью. Внимательная упряжная кобыла заметила в мутном окне церковной пристройки девочку, смотрящую прямо на нее, шатающейся головой. Теперь даже лошадь казалась более сообразительной, чем она сама.

Радовало хотя бы что она не видела вооруженных мужчин возле кареты, или звуки шагов за дверью. Значит время еще есть. Каждую ночь в монастыре, когда она засыпала то представляла как огонь захватывает ее жизнь. А она рада обманывать себя не настоящей защитой. В комнате были расставлены стулья, вид которых намекал своим плачевным состоянием на то что собрали их после публичной порки и проливного дождя. Также в комнате был стол учителя, Адалин вспомнила как ей приходилось терпеть глумление учителей, в похожем на этот классе. Добродетельная с виду дама, которая всегда одевалась только в чистое, и представляла собой оплот порядочности на самом деле унижала детей за любую оплошность, не прощая, и не поощряя ничего, даже собственно требуемую дисциплину. Наверное из-за последнего Луиса (так звали училку) отрывалась она именно на Адалин. Порой ее шутки доходили до откровенного унижения всякого достоинства. Из-за того что она была лишней в классе то стула ей не досталось, и приходилось стоять оперевшись на оштукатуренные стены. Что тоже запрещало, то с помощью других.

-, Так дети. Всем написать сочинение о том как провели лето. – Сдержанно сказала Луиса, после чего повернула голову к Адалин. – А ей тоже самое только мысленно. – Якобы незамеченная шутка.

В голову смутным облаком пришла идея что можно разбить стекло, и снова куда-то убежать. Но тогда придется оставить часть и без того немногочисленных вещей, а самое обидное что недочитанный дневник она уже не сможет забрать.

Постояв ловля равновесия с поджатыми руками она начала действовать. Если ходить с трудом но как то представлялось возможным, то на резкие маневры мозг отключался и переставал концентрироваться. Веки тяжелым водопадом проваливались в бессознательный сон. С полу открытыми глазами Адалин все же сумела взять табурет и прицелиться острым углом в стекло.

Плечи дико трясло, то ли от холода, то ли от страха, голова болела, а седую прядь на голове уже не нужно было скрывать под капюшоном как прежде.

Звук удара отсылался эхом не прекращая затихать. Казалось что стекло вот вот треснет, от чего Адалин стояла не понимая что дальше. Наконец когда за дверью послышались шаги страх ударил с новой силой и девочка решилась достать из самого дальнего кармана последнее ценное что у нее осталось. Продолговатый рубиновый камень, за который можно держаться словно это рукоятка меча. Медленно разгребая деревянными руками все старые и новые лохмотья, за которыми она прятала рубин, тот показался в своей красоте света. Даже когда Адалин уходила от своих вещей мыться то с максимальной осторожностью прятала его во всевозможных местах. Дорогой камень привлек бы много нежелательного внимания. Наконец, сжав всю кисть так как это было возможно Адалин ударила им по хрупкому стеклу, трескающийся звук которого донесся до нее быстрее чем визуально. Гордость за саму себя подбодрил на следующий шаг, а именно перескочить через проем, и убежать. Не ощущая своего тела девочка оперлась рукой о проем, и с полу-разбега прыгнула в окно, но бежать не стала, надоедливая боль ощущалась во всем теле но ничего на нее не влияло, ноги целые. В недоумении она потрогала голову, затем уши, боль перестала исходить из всего тело, и сосредоточилась в ладони, с которой капала кровь и сама она была вся в крови от острых осколков стекла. Красная жидкость заполнила все поры рук.

Почувствовав под ногами твердую землю она принялась бежать, через ворота церкви которая больше не была ее убежищем, через уйму верующих пришедших на обеденную молитву, никто не обращал на девочку своего внимания, в относительно целой руке она зажала дорогой камень. Потерять его значит умереть, с этой мыслью она бежала не зная что ее ждет хотя бы через 5 секунд, было ощущение что за каждым углом ее бег закончится ударом, а потом заключением под стражу для суда.

Сонные торговцы и грузчики смотрели на нее по разному, у кого-то во взгляде было сочувствие незавидному положению, а у других лишь безразличие, мол от нечего делать поранила руку вот и бежит теперь. Адалин догадывалась что к вечеру о случившемся будут знать все в округе. Но куда податься теперь она не знала от слова вовсе. Выживать в лесу как маугли? Охотиться, заниматься всю жизнь собирательством, и не видеть людей казалось какой то очень дурной жизнью.

Другие предложения пока что не шли в голову. Последнее что она помнила глазами это как безжизненные ноги, донесли аналогичное тело до кого-то отдаленного села, пара тройка домиков с торчащими из крыш палками отличались от привычных. Вероятно она не помнит их. Зайдя за дерево которое росло на маленькой тропинки идущей в совсем далекий лес, она упала за ним лицом по направлению к ягодам.

Дальше только звук дыхания, тяжелого и быстрого. Ничего не могло сравниться по важности с этими вдохами, весь мир остановился чтоб слушать только их, пока они не стали совсем незаметными, словно далекая планета о которой все знают но никто не видел. Незадолго до пробуждения вспомнился и рубин, одна мысль о котором заставила девочку выйти из сна. Она обнаружила как сильно, и долго её рука продолжает его сжимать. На улице была ночь, голова жутко болела от любого движения, а верхняя одежда пропиталась кровью от того что сверху на ней лежала раненая рука. Кстати на ней появилась повязка из нескольких трав, перемотанных между собой. Адалин не помнила чтобы умела делать что-то подобное, но даже это неведомое лечение не могло сравнится по важности с камнем, о котором она думала при любой свободной секунде. Красный рубин волей судьбы так же был при ней, оставив в ладони характерный след, от сильного сжимания. Она его спрятала. Ожидая пока эффект от подсыпанного в еду снотворного пройдет. Пытаясь сохранить равновесие она ещё чуть-чуть осмотрелась и увидела пролетающего ворона. Других движений вокруг не было, пораскинула мозгами, что дальше делать, голодная, забытая всеми душа направилась в город просить милостыню, как это делали все отброшенные миром сироты которых она видела. В тот же город, куда она с родителями ходила за покупками на рынок.

Выждав до глубокой ночи, она думала из-за кого произошло такое предательство, если бы ее вещи обыскивали то дневник нашли бы первым из прочих вещей. Он остался последней вещью которая Адалин могла назвать своей, и то, украденный без разрешения, по другому она бы его вообще никогда не нашла. Стертые сандали которые были мокрыми от пота, и к тому же часто непроизвольно один из них разувался. Под ее умертвляющим взглядом гнила трава, и всякое живое казалось не настоящим.

Почти дойдя до первых домиков

больная голова девочки поднялась посмотреть на окрестные дома. Они были похожи на те где когда то наивная и счастливо она жила вместе с родителями. У них были слуги, дорогие продукты на позолоченной посуде. А теперь, ей хочется украсть одежду, чтобы не ходить в старом, окровавленном рванье. Как ни странно но такая свобода породила внутреннюю смуту, такую же что бушевала в пандемию бубонов. Это было так давно, что напутственные рассказы стариков перестали передаваться следующим поколениям. И те в свою очередь коверкали, забывали, предания о страшной болезни.

Глава v

Первый урок который она усвоила живя на улице, – взгляд определяет все. Твое отношение к людям, и отношения людей к тебе. Милостыню не дают, а выпрашивают. Делают это поодиночке. Адалин успела получить тумаков от старших скитальцев по несчастью, просто потому что наивно думала, что вместе ей будет лучше. Из редких встреч стали известны почти все негласные правила этого тайного, и в тоже время самого заметного слоя общества. Как в любом обществе все найденные и накопленные деньги тяжелым трудом делилось, только не между младшими, или старыми, а между тремя бандами которые враждовали и иногда объединялись против одной набравшей влияния, отбирая у них общак, с ценными вещами, предметами, и прочим, чем они не могли грамотно продолжать распоряжатьс