Д. Ковальски – 10 комнат (страница 3)

За столом царило разное настроение. Кто-то беседовал оживлённо, смеялся и перебрасывался фразами, кто-то рассеянно размешивал вино в бокале, погружённый в свои мысли. Женщина пыталась накормить детей, терпеливо уговаривая их съесть хотя бы несколько кусочков. Двойняшки вертелись, спорили и норовили сбежать из-за стола, но мать ловко удерживала их, впихивая в них ужин.

Когда подали дичь, спустилась супружеская пара. Мужчина с живыми глазами и слегка седеющими висками сразу же вступил в дискуссию с банкиром о финансах и будущем Российской империи в грядущих переменах, которые принесёт с собой 1906 год.

– Вы думаете, что самое страшное уже позади? – голос банкира звучал беспристрастно. – Прошлый год лишь дал трещину. А вот этот принесёт бурю. Вот вы…

– Сергей Павлович Мельников, – назвался мужчина, – а это моя супруга Вера Николаевна.

Банкир не стал даже переводить на неё взгляд.

– Вот вы, Сергей Павлович, разве не видите всех этих волнений?

Сергей Павлович приподнял бровь и сдержанно улыбнулся.

– Позвольте не согласиться. Власть сделала выводы, начаты реформы. Всё идёт к восстановлению порядка.

Банкир усмехнулся.

– Власть пытается залатать пробоину на тонущем корабле. Посмотрим, как долго он продержится на плаву.

Его супруга внимательно слушала, изредка вставляя свои комментарии. Темы поднимались серьёзные, но обсуждались с лёгкостью, как будто этих людей они не касались.

Демьян избегал их внимания, не желая втягиваться в спор. Его сердила сама тема их разговора. Точнее, сам процесс. Никогда он не мог примириться с пустой болтовней, коей люди любили страдать, особенно рассиживая за столами, полными угощений и выпивки.

Для убедительности он поддерживал непринуждённую беседу с врачом, который рассказывал о путешествиях, о встречах с разными людьми. Изредка бросал взгляды на девушку, и всякий раз она смущённо отводила глаза.

Наконец, по лестнице неспешно спустился управляющий. Он успел переодеться. Теперь поверх пышной белоснежной рубашки его украшал красный жилет с пуговицами изумрудного цвета. Его кисти по-прежнему скрывали белые перчатки. Он широко улыбнулся, оглядев собравшихся, и развёл руками:

– Дамы и господа, сегодня редкий вечер, когда под крышей нашей скромной гостиницы собрались столь достойные гости. Рад, что вы все здесь… Хотя, возможно, мне бы больше понравилось, если бы вас не было так много. – Он усмехнулся, и по залу прокатился лёгкий смешок. – Обычно мы принимаем не больше одного-двух постояльцев. Меня зовут Лука, и я рад угодить вашему временному пребыванию в этом чудесном месте.

Портье разлил вино по бокалам. Управляющий поднял свой и продолжил:

– В любом случае обстоятельства свели нас вместе, и я полагаю, что стоит поднять бокалы за этот вечер. За случайности, которые нас объединяют, и за компанию, без которой он был бы скучнее. Особенно без вас, сударь. – Он перевёл взгляд на Демьяна, в глазах мелькнуло что-то испытующее. – Ваша компания украсит этот вечер.

Демьян спокойно кивнул, поднимая бокал.

– Надеюсь, вас не подведу, – вежливо ответил он с лёгкой тенью сарказма в голосе и выпил.

Понемногу Демьян расслабился. Несколько бокалов вина помогли с этим. Разговоры за столом текли непринуждённо, смех порой перекрывал треск поленьев в камине. К его радости, собеседник оказался на редкость разговорчивым.

– Скажите, Николай Алексеевич, что привело вас в эти места? – спросил Иван Андреевич, чуть подаваясь вперёд. – Это не самый популярный постоялый двор, особенно ранней весной.

– Дела, – уклончиво ответил Демьян, делая вид, что разглядывает содержимое бокала.

– Дела? – переспросил врач, не унимаясь. – Вы из Москвы? Петербурга? Простите за любопытство, но в вашем облике есть нечто столичное.

– Часы одинаково нуждаются в ремонте и в столице, и в провинции. – Демьян слегка улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Работа меняет географию, но суть её остаётся неизменной.

– Ах, да, вы же часовщик! – с энтузиазмом продолжил Иван Андреевич. – Должно быть, у вас невероятное терпение и внимательность к деталям. Но, знаете, мне всегда казалось, что мастера этого дела люди оседлые. А вы, как вижу, не сидите на месте. Куда держите путь?

– Туда, где нуждаются в точном времени, – ответил Демьян с едва заметной тенью усмешки, отпивая вино. – А вы? Что привело вас в этот дом?

Врач оживился, принимая пас в разговоре.

– Думаю, не менее важное дело, чем у вас, но, признаться, я уже не уверен, что моё присутствие тут необходимо. Впрочем, дорога в такую погоду не лучший союзник, а здесь хоть тепло и есть с кем поговорить.

Демьян кивнул, надеясь, что на этом поток расспросов иссякнет. Вдруг, прежде чем Иван Андреевич успел задать новый вопрос, раздался грохот.

Главная дверь с треском распахнулась, и холодный ветер ворвался в зал, заставив пламя в камине тревожно заплясать. На пороге стоял человек, чьё лицо скрывала одежда. Тяжёлый плащ, поднятый ворот, глубокая шляпа с широкими полями – вся его фигура дышала зловещей напряжённостью.

Портье, который до этого спокойно следил за гостями, сразу вышел вперёд, словно ожидая такого поворота.

Человек этот держался отстранённо. Он прошёл мимо зала, даже не взглянув на собравшихся за ужином. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными, словно он знал, куда идёт и зачем. Портье, не проявляя ни удивления, ни излишнего радушия, вышел навстречу и, уже держа в руке ключ, произнёс:

– Ваш номер готов.

Незнакомец молча взял ключ, кивнул и удалился. В зале воцарилась тишина. Все невольно прислушались. Было слышно, как незнакомец поднимается по лестнице, каждый его шаг сопровождался скрипом старых ступеней. Половицы на втором этаже глухо застонали под его весом. Лишь когда звук шагов окончательно стих, кто-то в зале шумно вздохнул, нарушая молчание.

– Пожалуй, мы пойдём, – сказал мужчина, что был с супругой. Он вежливо кивнул хозяину гостиницы, затем взял жену под руку, и они направились к выходу. Вслед за ними, уводя сопротивляющихся детей, удалилась женщина. Двойняшки шептались между собой, явно не желая покидать общество.

Постепенно зал пустел. Банкир, допив вино, лениво поднялся, обменялся несколькими словами с генералом и последовал за супружеской парой. Генерал же ещё какое-то время сидел, задумчиво барабаня пальцами по столу, а затем сухо пожелал всем спокойной ночи и тоже удалился.

Демьян бросил взгляд на врача, надеясь, что и тот последует примеру остальных. Но Иван Андреевич явно не собирался уходить. Он всё ещё сидел напротив, внимательно изучая его, словно пытался понять, что за человек перед ним.

– Странный постоялец, не находите? – наконец произнёс врач, кивнув в сторону лестницы.

– В этом доме, кажется, все немного странные, – уклончиво ответил Демьян, покрутив бокал в руке.

– А вы? Вы тоже? – с усмешкой спросил Иван Андреевич.

– Всё относительно, – Демьян чуть пожал плечами. – Для кого-то я обычный часовщик, для кого-то, возможно, сумасшедший.

– Часовщик… – протянул врач, глядя на него с лёгким прищуром. – Значит, человек, что умеет замечать даже самые малые ошибки?

Демьян пожал плечами в ответ.

– Как думаете, какая самая глупая ошибка, которую может допустить человек? – спросил Иван Андреевич.

– Оставить часы без завода, – лениво отозвался Демьян.

– А если серьёзно? – врач улыбнулся, явно забавляясь.

– Серьёзно? – Демьян сделал вид, что задумался. – Ну… довериться неправильному времени.

– Как думаете, смерть – это тоже вопрос времени? – прищурился Иван Андреевич.

– Всё в этом мире вопрос времени, – уклончиво ответил Демьян. – Но если вы хотите узнать, боюсь ли я его остановки, то нет. Разве что в неподходящий момент.

Врач покачал головой, словно не вполне удовлетворённый ответом.

– Я считаю, что самая глупая вещь, которую может сделать человек, – это умереть.

– Хм, а я думал, что жениться, – иронично заметил Демьян, отпивая вино.

– Я серьёзно, – усмехнулся врач. – Умирать – это ошибка. В конце концов, жизнь – единственное, что у нас есть.

– Так многие говорят, пока она у них есть. – Демьян поставил бокал на стол. – А что, доктор, у вас есть рецепт против смерти?

– Если бы… – загадочно ответил врач. – Для начала нужно понять, что именно движет человеком – страх или желание жить?

– О, я движусь исключительно желанием выпить ещё один бокал, – усмехнулся Демьян, наливая себе вина.

Ещё час назад он думал над тем, чтобы как можно скорее вернуться в номер, чтобы дождаться утра, но теперь вино разогнало кровь и опалило лицо жаром, прогнав любые намёки на сон. В теле появилась приятная расслабленность, мысли стали тягучими, а окружающее – чуть мягче и теплее.

Демьян лениво перевёл разговор в более лёгкое русло:

– Знаете, доктор, – произнёс он, качая бокал, – если уж говорить о самом глупом поступке, который может совершить человек, то разве это не любовь? Столько шума, столько драмы… А итог, как правило, один и тот же.

Иван Андреевич усмехнулся:

– Неужели вас когда-то ранили не пулями, но чувствами, Николай Алексеевич?

– Что вы, доктор, я – часовщик, мои чувства всегда идут по строгому механизму, без сбоев, – ухмыльнулся Демьян и краем глаза вновь взглянул на девушку, сидевшую со старушкой.

Она осторожно держала ложку и безуспешно пыталась накормить пожилую спутницу. Та жевала с трудом, с каждым движением теряя часть еды, которая неизбежно скатывалась по её подбородку. Старые, редкие зубы не справлялись с пищей, и девушка терпеливо вытирала уголки её губ платком, не показывая ни раздражения, ни усталости.