Д. Ковальски – 10 комнат (страница 4)

«Ещё одна странная парочка», – подумал Демьян, наблюдая за девушкой и старушкой.

Он чуть повернулся к Ивану Андреевичу и лениво спросил:

– А вы, доктор, женаты?

Иван Андреевич, который к тому моменту уже расслабился за вином, усмехнулся и кивнул:

– Да, уже семь лет. Хотя иногда кажется, что всю жизнь.

– О, звучит так, будто вам можно посочувствовать, – с улыбкой заметил Демьян, крутя бокал в руке.

– Отнюдь. Женатый мужчина либо счастлив, либо свободен. Мне, видимо, повезло в первом, иначе сидел бы сейчас не здесь, а в каком-нибудь кабаке, с тоской глядя в пустую рюмку, – с тёплой насмешкой ответил врач.

– И где же ваша супруга? – Демьян бросил мимолётный взгляд в сторону девушки и неожиданно встретился с ней взглядом. Она быстро отвела глаза, но успела поджать губы, словно не желая выдать своих мыслей.

– В Петербурге, с детьми, – продолжил врач, не заметив этого момента. – Она терпеть не может мои поездки, но мирится с ними. Видите ли, мой характер требует отдыха от других.

– Ах, то есть жена у вас есть, но в гостинице вы всё же ночуете один?

– Ну, с точки зрения медицины, временная разлука укрепляет отношения. Да и скучать полезно, не находите?

– Я никогда не скучаю, доктор, – усмехнулся Демьян, снова бросая взгляд на девушку, но та больше не смотрела в его сторону.

Беседа казалась ему забавной, да и вино требовало женской компании, но он понимал, что ещё один бокал – и может ненароком сболтнуть лишнего. Лучше знать меру.

– Иван Андреевич, спасибо за беседу, но боюсь, пора и честь знать. Дорога была долгой, а впереди, надеюсь, не менее насыщенный день.

– Разумный подход, – с улыбкой ответил врач. – Отдых – залог ясного ума. Спокойной ночи, Николай Алексеевич.

– Взаимно, – коротко бросил Демьян, поднимаясь из-за стола.

Он неспешно вышел из гостевого зала, на ходу поправляя манжеты рубашки. В коридоре было тихо, лишь издалека доносились звуки разговоров и скрип мебели. Поднимаясь по лестнице, он ощутил лёгкое головокружение – не столько от вина, сколько от долгого вечера и обилия разговоров.

Дойдя до своей комнаты, он вытащил ключ, открыл дверь и вошёл внутрь. В комнате было холоднее, чем внизу, воздух напитался чем-то затхлым, но это не имело значения.

Демьян скинул пиджак, бросив его на спинку стула, затем стянул ботинки и упал на кровать, тяжело вздохнув. Глаза начали слипаться сами собой, но в сознании ещё крутились обрывки разговоров и взгляд девушки, что сидела со старушкой. Однако усталость взяла своё, и вскоре он провалился в сон.

Снова грохот.

Резкий, словно в тишине кто-то упал. Долгий, нарастающий, заставивший неприятно сжаться грудь. В нос ударил запах гари – терпкий, резкий, будто в комнате что-то медленно тлело.

Где-то за стеной раздалось три чётких стука. Глухие, мерные. Что-то внутри болезненно сжалось, но сил пошевелиться не осталось. Хотелось встать, открыть окно, впустить свежий воздух, но тело будто налилось свинцом, а голова закружилась. Демьян даже не заметил, как провалился обратно в забытьё.

Он проснулся резко, будто кто-то рванул его из сна. Сердце билось в груди гулко и быстро, на лбу выступил холодный пот, волосы прилипли к влажной коже. Внизу что-то шумело. Голоса, движение, странные, неразборчивые звуки, искажённые тишиной ночи.

Демьян медленно сел, провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать сонное оцепенение. Но тревога, с которой он проснулся, не отпускала. Он потянулся к внутреннему карману пиджака, извлёк пистолет и, плотно сжав его в руке, встал.

Дверь приоткрылась со скрипом, он вышел в коридор. Тишина. Но внизу по-прежнему было какое-то движение. Спускаясь, он чувствовал, как напряжение в груди нарастает. Шаги эхом отдавались в пустом доме.

А потом он увидел их.

Первым был банкир. Он сидел в том же кресле, что и за ужином, но теперь его голова была неловко запрокинута назад, а глаза остекленели. В руке он всё ещё сжимал монету, но теперь она была плотно вдавлена в его ладонь. В голове зияла огромная дыра, откуда всё ещё бежала густая бордовая кровь.

Дальше, у камина, лежал генерал. Лицо мертвенно спокойное, но над воротником мундира, прямо на коже, чётко виднелись красные ссадины от тяжёлого удара или удушья. Рука и нога завернуты в неестественной позе.

Демьян сделал шаг в сторону и заметил женщину, ту, что ужинала с мужем. Она лежала на полу, притянутая толстой веревкой к стулу. Её лицо исказила гримаса ужаса.

Рядом – супруг. Тоже привязан. Его тело обуглилось, волосы обгорели, одежда пропиталась гарью. Он был сожжён заживо.

Тело врача Демьян нашёл полулежащим на кушетке. Уголки губ странно приподняты, словно в насмешке. Голова пробита, и всё содержимое рядом на полу. Демьян чувствовал, как его сердце сжимается, а ощущение слежки усиливается. Кто-то наблюдал. Кто-то был здесь. Дальше он заметил подол платья той женщины, что проживала тут с детьми.

Он сжал пистолет крепче и шагнул дальше, прислушиваясь к ночи.

В гостинице стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием догорающих углей в камине. Воздух был пропитан запахом гари и металла – смесью дыма и крови. Демьян чувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он медленно двинулся дальше, заглядывая в тёмные углы, словно ожидая, что из тени вот-вот выступит убийца. Но, кроме безжизненных тел и брошенных вещей, никто не шевелился. Где были портье, владелец гостиницы, тот странный незнакомец и дети?

В дальнем конце зала хлопнула дверь. Демьян резко развернулся, подняв пистолет. Сквозь щель просочился сквозняк, заигравший с тяжёлыми портьерами. Сердце бешено стучало в груди. Он медленно направился туда, ступая осторожно, стараясь не издавать лишнего шума.

Открыв дверь, он оказался в коридоре, ведущем к кухне. Темнота сгущалась, и лишь слабый отсвет от керосиновой лампы у стены позволял различать очертания мебели. Тишину нарушил шорох. Демьян замер, крепче сжав рукоять пистолета.

– Кто здесь? – голос прозвучал напряжённо, но уверенно.

Ответа не последовало.

Он двинулся вперёд, а затем услышал звук – приглушённый, будто кто-то осторожно двигался рядом. Демьян резко шагнул в сторону и заглянул за шкаф. Пусто.

Но затем его внимание привлекло нечто иное – на полу виднелись следы. Маленькие, оставленные детскими ногами, идущие вглубь коридора. Они были влажными, словно их обладатели только что прошли по лужице воды или… крови.

Демьян выпрямился, чувствуя, как тревога нарастает. Дети. Они были здесь.

В груди сжалось неприятное чувство, но оно быстро уступило место инстинктам. Ощущение слежки, давящее и липкое, буквально вытолкнуло его из коридора. Что-то было не так. Что-то не давало дышать. Едкий воздух прожигал лёгкие изнутри.

Он развернулся и бросился прочь из гостиницы, прочь от мёртвых тел и от их немых укоров. Должно быть, кучер ещё там, у конюшни. Он должен был ждать. Если Демьян сбежит, то не лишит себя шанса начать жизнь заново. Он замер – в комнате оставались его вещи и важный футляр. Демьян обернулся и посмотрел на лестницу. Затем обратился к самому себе.

– Неужели так всё оставишь? Неужели струсишь и сбежишь? – спросил он сам себя. – Да, – ответил не раздумывая и бросился прочь.

Выбежав на улицу, Демьян едва не поскользнулся на глинистой грязи, пропитанной ночной сыростью. Сердце колотилось в висках, дыхание сбивалось. Он помчался к стойлам, шаги гулко отдавали в ночи.

Но кучер исчез вместе с лошадью и прочей жизнью за пределами особняка.

Демьян застыл, словно наткнулся на невидимую стену. Теперь он был один. Тревога сменилась отчаянием. Он повернулся к гостинице, которая смотрела на него как живое существо, в её чёрных окнах отражалась ночь.

Он был заперт здесь. Заперт в этом месте, которое не отпустит его так просто.

Но ждать конца не собирался. Адреналин заглушил страх, заставил двигаться. Демьян огляделся, пытаясь вспомнить, где проходит ближайшая дорога. Если он сможет добраться до города, найдёт кого-то, кто поможет.

Ночь казалась бесконечной. Он шёл, не разбирая дороги, пока вдалеке не показались огни. Город. Или хотя бы селение. Он ускорился, чувствуя, как измождение накатывает на него волнами.

Когда он добрался до первых домов, улицы были пусты. Но, видимо, его шаткую походку и измученный вид заметили. Не прошло и нескольких минут, как на него обратил внимание патрульный. Полицейский с лампой в руке внимательно посмотрел на него.

– Стоять, – раздался сухой властный голос. – Кто вы и откуда?

Демьян поднял руки в примирительном жесте. Он знал, что стражи порядка не терпят сомнительных людей, бродящих по ночам. Любой незнакомец мог оказаться беглецом или революционером.

– Я… из гостиницы в поместье, – выдохнул он.

Полицейский нахмурился, подошёл ближе. Свет лампы выхватил из темноты красные пятна на его манжетах.

– Кровь? – насторожился другой патрульный, подойдя сбоку. – Откуда?

– Это не моя! – Демьян вскинул руки, понимая, как выглядит. – В гостинице… их убили. Всех.

– Всех? – в голосе полицейского послышалось сомнение.

– Честное слово! – Он судорожно выдохнул. – Вы должны поехать туда.

Мужчины обменялись взглядами. Один из них, с густыми усами и туго застёгнутым мундиром, кивнул другому.

– Арестовать.

– Подождите, я же не…

Его не слушали. Демьяна грубо схватили, заломив руку за спину. Один из патрульных сноровисто обыскал его, забрав пистолет.