Coin Noa – Архандеус. Возрождение из небытия (страница 5)

Балок отступил на несколько шагов, и скрип деревянных балок, доносящийся из дома, стал громче. Остановившись, он устремил взгляд на зловещее строение. Из тьмы дома послышался не только скрип, но и скрежет огромных когтей, царапающих древние стены. Балок ждал, его сердце билось в такт нарастающему напряжению.

Из мрака раздался громкий, зловещий смех. Из тени вышел человек, его фигура напоминала пастора, но его лицо было искажено до неузнаваемости. Кожа слезала с его головы, обнажая гниющую плоть. Его улыбка обнажала гниющие зубы, а зловонное дыхание, словно яд, окутывало пространство вокруг. Пастор медленно заговорил, его голос был хриплым и полным злобы.

Пастер:

– Держите свои темные души ближе к нему, он очистит их от тьмы, если вы поверите, вы найдете покой в своем сердце и разуме.

Балок:

– Лучше очистить свою тьму, пастер, у нас ее нет, а если есть, то она лишь в том, что мы служили проклятым людям, которые уничтожали мой народ.

Пастер:

– Сын мой, это не тьма, а ваше предназначение – служить слабым и беспомощным. Это ваша судьба. От судьбы не уйдешь.

Балок:

– Это судьба не моего народа, Лорд Орденкус указал нам путь, истинный путь, и мы не предадим его.

Закончив любезничать с пастером, Балок с мрачной ухмылкой запустил свою секиру прямо в голову пастера, намереваясь навсегда заткнуть его зловещий рот. Пастер оказался не из робкого десятка – его руки в мгновение ока превратились в гигантские когтистые лапы, с легкостью поймав секиру Балока. С хрустом и скрежетом он сломал оружие в своих руках, превратив его в мелкие острые осколки, разлетевшиеся в воздухе, словно капли крови.

Балок, чувствуя ярость и разочарование, бросился на пастера, погружаясь в жестокую рукопашную схватку. Воины Балока, словно единый мрачный рой, отбивались от мертвецов, каждый из них сражался не только за свою жизнь, но и за жизнь своих товарищей. Они были как братья по оружию, связанные общей целью и общей судьбой.

Мертвецы, словно безмолвные тени, пытались взять их натиском, волна за волной накатываясь на их строй. Но всё было тщетно – воины Балока стояли непоколебимо, их клинки сверкали в мрачном свете, каждый удар был точным и смертоносным. С каждым новым трупом их ряды становились всё плотнее, и казалось, что сама тьма отступает перед их бесстрашием и решимостью. Пока Балок, сосредоточенный на Пастыре, сражался с ним, его воины были окружены зловещей ордой мертвецов. Звуки битвы – лязг мечей, скрежет щитов и хрипы умирающих – сливались в жуткую симфонию. Балок изредка пытался бросить взгляд на своих бойцов, но в пылу схватки Пастырь не давал ему такой возможности. Через плотную толпу мертвецов он не мог разглядеть ни одного из своих воинов.

Балок нанес мощный удар в грудь Пастырю, и тот, словно безвольная кукла, отлетел в сторону, ломая крышу здания. Крыша обрушилась на Пастыря, придавив его к земле. В этот момент Балок наконец сумел осмотреться. Он замер от ужаса: ни одного звука, ни одного крика. Его воины лежали безмолвные, их тела были разорваны на части, руки и ноги обглоданы до костей. Мертвецы прорвали их защиту, и теперь их плоть служила пищей для нежити. Ни один из них не закричал от своей участи, они не хотели оскорбить своего господина Балока, умерли молча, как и полагается истинным воинам ордена Бал-кирад.

Балок взревел, словно чудовище, его голос был полон отчаяния и ярости. Разочарование от того, что его воинов так легко убили, переполняло его, ярость в его теле била через край. Его крик разнесся на несколько километров, проникая в сердца тех, кто остался. Балок ясно дал понять своим оставшимся воинам, которые ждали его под временным командованием Дегона, что их ждет та же участь. Балок оказался окружен ордой мертвецов, которые, словно тени, бесшумно скользили в темноте. Из обрушенной крыши вырвалось нечто, напоминающее черный вихрь, стремительно взлетевший в небо. Балок не смог разглядеть, что это было, но почувствовал леденящее дыхание приближающейся угрозы. Не успев отреагировать, он ощутил мощный удар в спину, который отбросил его на несколько метров, прочертив глубокую борозду в земле.

Поднявшись из грязи, Балок ощутил, как ярость захлестывает его. Мускулы на его лице свело судорогой, а вены вздулись так, что казалось, они вот-вот лопнут от напряжения и гнева. В его глазах пылала ненависть, а воздух вокруг него дрожал от напряжения.

Балок:

– Покажись, трусливая сволочь.

В ответ на его слова Балок ощутил холодный укол в спину. На этот раз его броня не выдержала, и из-под неё торчал громадный деревянный штык, словно зловещий шип. Не успев подняться с земли, на спину Балока легла тяжёлая нога, прижав его к земле с холодной жестокостью. Это был Пастырь, его силуэт скрывался в тени, а за спиной разворачивались громадные крылья летучей мыши, напоминающие зловещие крылья демона. Его уши, длинные и острые, как у летучей мыши, добавляли образу ещё больше мрачности и пугающей ауры.

Пастырь:

– Глупец, ты не понял, как бы ни старался скрыть свои грехи, они всё равно видны. Ничто не утаится от его всевидящего ока.

Балок:

– Ты заплатишь своей жизнью за такую дерзость.

Тока Пастырь хотел ответить Балоку, но его что-то отвлекло от их зловещего разговора. Пастырь начал нервно дергать своими ушами, словно что-то зловещее приближалось. Повернув голову в сторону холма, он разглядел вдалеке зловещий туман или пыль, поднимающийся из мрачных глубин.

Пастырь:

– Что за чертовщина, я не могу разобрать, что к нам приближается! По шагам – вроде люди, но… Это не люди. Что-то иное, холодное, зловещее. Оно приближается.

Балок, приподняв свою голову, узрел всю апокалиптическую мощь, которую он собрал. Его армия надвигалась к деревне, словно неумолимая лавина, готовая стереть всё на своём пути. Воспользовавшись моментом, Балок мощным рывком сбросил Пастера, который с глухим стуком рухнул на землю. Пастырь снова взлетел в небо, но на этот раз не так высоко, его взгляд был полон тревоги и отчаяния. Он пытался разглядеть, что так быстро мчится на них, но тьма и хаос уже окутывали всё вокруг.

Пыль взметнулась в зловещем вихре, и в сгущающуюся тьму орды мертвецов врезалось нечто с леденящей душу скоростью, разбрасывая вокруг себя гниющие останки и клочья одежды. Пастырь, подлетев ближе, попытался разглядеть, что скрывается за завесой пыли, но тут из ниоткуда, словно из самой бездны, на него обрушился шквал стрел и копий. Отлетев на значительное расстояние и дождавшись, пока пыль рассеется, Пастырь наконец увидел, что скрывалось за этой завесой.

Это был орден Бал-кирад, армия Балока наверняка услышала его чудовищный рык и тут же бросилась на подмогу своему господину. Балок встал на ноги, наблюдая, как его армия расправляется с ордой мертвецов. Зрелище было грандиозным, но в его сердце закрадывался холодный ужас. Он не мог представить, что так хорошо тренирует своих сородичей. Они сражались с жестокостью, не оставляя ничего живого. Стоя на одном месте, Балок смотрел, как его армия быстро и верно приближается к нему. Первым из воинов подбежал Дегон. На его лице виднелся страх, смешанный с ужасом. Подбежав к Балоку, Дегон рухнул на колени и, склонив голову к его ногам, начал молить своего господина о пощаде.

Дегон:

– Мой господин, молю о прощении за мою дерзость. Я промедлил…

Балок:

– Дегон, твое решение было верным, но слишком поспешным. Уничтожь всех мертвецов, не оставляя ни одного. Проверь, чтобы никто из них не ускользнул. Если найдете еще этого летающего труса, принесите его ко мне, чтобы я мог раздавить его под своими ногами.

Дегон:

– Да, мой господин.

Балок стоял неподвижно, словно высеченный из камня. После разговора с Дегоном к нему подбежали две прекрасные, но измученные девушки. Их руки дрожали, когда они начали залечивать его глубокую, кровоточащую рану. Пока они работали, Дегон продолжал отдавать мрачные приказы армии, его голос эхом разносился по полю боя. Он кричал, чтобы солдаты быстро покончили с этими мерзкими созданиями, и приказал найти крылатую скотину, которая, казалось, исчезла в ночи, оставив за собой лишь следы ужаса.

Прошло несколько часов, и битва медленно утихала, оставляя за собой лишь тени и разрушенные дома. Балок продолжал наблюдать, как его орден Бал-кирад, словно тени в ночи, заходил в здания, чтобы очистить деревню. Они сжигали всё, что попадалось на пути, оставляя за собой лишь пепел и обугленные останки. Все, как один, встали на одно колено перед Балоком, признавая его мрачную власть. Они выполнили его приказ, уничтожив всех в деревне, но главный приказ остался невыполненным – они не нашли Пастера. В воздухе витал запах смерти и отчаяния, и даже самые стойкие из них чувствовали, как тьма поглощает их души.

Воины осознавали, что предали своего господина, и каждый из них был готов принять жестокую кару, уготованную им. Дегон, стоя за спиной своего повелителя, мрачно прошептал Балоку.

Дегон:

– Мой господин, мы не нашли проклятую тварь, что принесла вам столько бед.

Балок стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из камня, его глаза горели холодным, мертвенным светом. Ни одна жилка не дрогнула на его лице, словно он был воплощением самой смерти. В небе над полем боя кружили стервятники, их пронзительные крики эхом разносились по округе. Они ждали, когда армия Балока отступит, чтобы наброситься на останки павших, разрывая их на части с жадностью, не знающей пощады.