Coin Noa – Архандеус. Возрождение из небытия (страница 4)

Балок:

– И что это значит? Отвечай, таракан!

Командир солдат:

– Господин, эти дома мы построили специально от любопытных глаз. Они скрывают мрачные тайны. Загляните внутрь, и вы поймете, что скрывается за их стенами.

Балок, подойдя к командиру, схватил его за шею и, подняв над землей, свернул ему позвоночник с хрустом, подумав, что он бесполезен. Отбросив мертвое тело к ногам Марака, Марак, не медля ни секунды, начал поедать человека, обгладывая его лицо и всё тело. Ударом ноги Балок выломал дверь, обнаруживая, что здание было приспособлено для разврата. В них держали рабынь всех рас, со спущенными штанами стояли солдаты, измываясь над девушками. Никто из них не ожидал видеть гостей в лице Балока и других рабов. Балок решил проверить рабов, которые пошли за ним, приказав им разорвать на части всех солдат, если они хотят следовать за ним дальше.

Рабы словно с цепи сорвались, крики и оры разносились по дому. Вопли и молитвы были слышны из уст солдат, они молили своих убийц, чтобы те пощадили их. Солдаты молились всем богам, что больше никогда так не поступят. Большинство рабов не сомневались в своих действиях, они хладнокровно убивали солдат. Но были и те, кто все же решил проявить милосердие к солдатам, которые насиловали их девушек. Как и следовало ожидать, люди оказались мягкими, даже слишком. Балок подозвал одного из рабов, а именно из своей расы, архандеуса. Подошедший раб склонил голову перед ним и молчал, пока тот не заговорит первым.

Балок:

– Как тебя зовут?

Раб:

– Мой господин, меня называют Дегон Хирдстон.

Балок медленно подошел к нему, склонившись к уху, он прошептал:

Балок:

– Я не люблю, когда мои приказы не выполняются. Передай нашим сородичам: если из этого дома выйдут не мы, а эти грязные свиньи, те, кто охотился за нами столько лет, я убью каждого из вас лично. Пусть все знают, что милосердия не будет.

Дегон Хирдстон:

– Мой господин, вы имеете в виду не только солдат, но и других рабов, не из нашей расы?

Балок:

– Ты правильно меня понял. И помни: если хоть один из них предаст нас, его ждет участь хуже смерти.

Балок вышел из дома, не отходя далеко, присел возле стены и стал ждать, пока всё закончится. Из дома во время его выхода были слышны праздничные голоса, но, как только он вышел, радостные крики перешли в жуткие звуки. Звуки борьбы, наполненные предсмертными хрипами и отчаянными воплями, доносились изнутри. Борьба длилась до самого вечера, и Балок уже устал ждать, когда его сородичи выйдут. Поднявшись с корточек и взяв два топора, он медленно направился к входу в дом. Увиденное его позабавило – он не ожидал увидеть такое: трупы не только солдат, но и рабов были повсюду. Все, кто не принадлежал к расе архандеус, были безжалостно убиты.

Из темноты вышел Дегон. Его лицо и одежда были покрыты кровью. Он упал на колени и хрипло произнёс:

Дегон:

– Господин Балок, ваш приказ выполнен, все, кто не из расы архандеус, убиты.

В своих странствиях Балок не забывал о жестоких наставлениях и мрачных учениях своего лорда. По пути ему встречались безжалостные охотники, зверолюды с дикими глазами и бесчеловечные работорговцы. У каждого из них в клетках томились десятки его сородичей, их лица были искажены страхом и отчаянием. К тому моменту, как он наконец обнаружил заброшенное ущелье с высокими, мрачными стенами, в его отряде насчитывалось уже более ста измученных душ. Здесь, среди вечных теней и сырости, Балок начал свою мрачную миссию. С этими горами всегда были связаны зловещие работорговцы и скрипучие повозки, на которых в оковах и цепях трудились его сородичи. Здесь Балок Секирад, предводитель своего отряда, воздвиг небольшой, но устрашающий форпост, который на первый взгляд казался неприметным. Однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что на стенах этого форпоста висели не просто головы, а останки работорговцев и чудовищ, словно зловещие трофеи. На пути к форпосту можно было увидеть останки тел, давно разлагающиеся в этом мрачном месте, и услышать тихие стоны призраков, которые не могли найти покоя.

Многие полагали, что этот форпост был создан для устрашения врагов, но их заблуждение было роковым. Балок построил его не из страха перед противником, а из извращенного желания создать нечто, что внушало бы ужас и отвращение. Ему нравился запах крови, пропитавший каждый камень, и смрад гниющей плоти, который витал в воздухе, словно проклятие. В этих условиях не все могли выдержать, некоторые не могли спать, не видя кошмарных видений, и даже принимать пищу, не чувствуя тошноты. Лишь самые хладнокровные и фанатично преданные Балоку и его лорду, о котором он каждый вечер говорил с фанатичной одержимостью, что нет никого, кроме него и других великих существ, сохраняли подобие спокойствия.

Слухи о людях в горах, разлагающихся заживо и пожирающих друг друга, быстро распространились, сея ужас. Их прозвали осквернителями. Говорили, что хуже всего – попасть в их когти, где смерть кажется милосердием.

Через год зловоние гниющего мяса стало невыносимым. Даже самые чудовищные создания, обитавшие в горах, избегали этого места, как чумы. Их инстинкты вели их к аванпосту, который превратился в жуткое логово. Когда-то жалкие и голодные, теперь они стали воплощением кошмаров, пожирая всех, кто не был нужен Балоку.

В центре аванпоста, как гигантский огненный маяк, полыхала кузница, от которой исходил удушающий жар, подобный тысячам раскаленных докрасна солнц. В воздухе витал смрад горелой плоти и раскаленного металла. Чудовища, словно порождения самых мрачных кошмаров, собирались в бесформенную орду, их глаза горели адским пламенем, а когти и клыки были пропитаны ядом и гнилью. Они отправлялись на одну из гор, где их тени, растянутые до самого горизонта, сливались с тенями ночи. Битва, длившаяся месяцами, была бесконечной, бесконечной и кровавой. Волна за волной чудовища нападали на аванпост с безумной яростью, не успевая подойти даже на сотню шагов к воротам. Их крики, полные боли и отчаяния, смешивались с треском пламени и звоном мечей, создавая симфонию ужаса.

Солдаты за несколько месяцев не понесли потерь. Ни один солдат не пал в бою. Их броня и мечи выдерживали все удары и клыки чудовищ, словно были зачарованы. Из поверженных чудовищ была создана броня и мечи, пропитанные их кровью и плотью. Броня была изготовлена из костей чудовищ и их обглоданных голов, словно трофеи из мрачного пиршества.

С первым снегом Балок, с холодным блеском в глазах, повёл своих последователей в атаку. Они сокрушали и уничтожали чудовищ, разрывая их на части, как волки разрывают добычу. Крики чудовищ были настолько громкими и пронзительными, что жители ближайших деревень слышали их, и их сердца сжимались от ужаса.

Лишь через неделю, с рассветом, битва затихла, оставив за собой гору из тел чудовищ и обломков их брони. Гора, которая раньше была девственно чиста и прекрасна, превратилась в место кровопролития и ужаса, словно её поглотила сама тьма.

Прошло время, и настало время возвращаться к своему господину. Армия была собрана, даже больше, чем он мог представить. Под его началом находилось около пяти тысяч последователей, чьи лица скрывали мрачные шлемы и доспехи.

После битвы он издал приказ своим последователям собрать припасы и уничтожить кузницу. Нельзя было допустить, чтобы кто-либо после них осмелился воспользоваться этой зловещей силой. Обгладывая останки поверженных чудовищ, послушники поглощали их мощь и ярость, словно древние демоны. Даже Балок, с его холодным взглядом и мрачной аурой, не смог устоять перед таким пиршеством.

В пути к гавани он и его мрачная армия не снимали своих шлемов и брони. Их кровь, смешанная с кровью чудовищ, превратила их в самую сильную и зловещую армию. Через щели в шлемах виднелись их ужасные глаза, ярко-красные, словно ожившие тени, что скрываются за бронёй и ходят, как ожившие мертвецы.

Балок Секирад вел свою армию численностью не меньше пяти тысяч к гавани, указанной лордом Орденкусом. Обратный путь стал опаснее, чем когда Балок шел один. С такой армией лучше было бы выбрать другой путь, не менее замкнутый и не по крутым тропам, иначе все усилия, которые Балок так старательно собирал, пойдут прахом.

Дойдя до первой деревни, армия осквернителей остановилась в нескольких километрах от нее. Им нужно было пройти через деревню, но никто не был уверен, что там их не ждет засада. Он не хотел напрасно терять силы своих воинов, не для того он собирал их и тренировал, чтобы они все погибли здесь. Но Балок был упрям и всегда шел вперед, не осознавая, что может остаться без армии.

Он решил проверить несколько своих солдат, взяв с собой только тех, кто вступил к нему раньше остальных. Балок взял с собой только десятерых из своей армии. Приказав оставшимся ждать его здесь, командование берет Деган. Слушать его нужно было беспрекословно. Отправляясь в деревню, Балок заметил, что она похожа на мертвую: ни жителей, ни скота. Ему сразу показалось, что здесь что-то не так, уж слишком все было тихо. Может, жители деревни услышали топот их ног и успели подготовиться? Армия таких размеров могла быть услышана издалека.

Взяв в руки свою тяжелую секиру, Балок замедлил шаг, его глаза внимательно изучали мрачные очертания деревни. За ним, словно тени, следовали его воины, готовые к любым кошмарам. Никто из них не сомневался в своем господине ни на мгновение. Пройдя до середины деревни, Балок поднял правую руку, и его жест, словно предвестник беды, остановил отряд. Десять воинов встали в круг, мощные щиты сомкнулись, образовав нерушимую стену. Ни одна живая тварь не сможет прорваться сквозь этот заслон, даже если она бросится на них с неумолимой силой.