Чжан Вэй – Шляпа Ирины. Современный китайский рассказ (страница 26)
Муж всегда был с нею ласков. Он ещё не успел войти, как она услыхала его голос: «Любимая, я дома». Он всегда говорил это легко и непринуждённо, но за всё годы она так и не смогла к этому привыкнуть, выражение «муж запевает — жена подпевает» было не об их семье. Она, как обычно, вышла встретить его у двери, взяла его сумку, сказала «Здравствуй» и тут же, не сдержавшись, спросила: «Ты не видел то письмо?» Задать этот вопрос она собиралась позже, деликатно, когда они будут укладываться спать, однако желание узнать судьбу письма так сильно жгло ей сердце, что слова сами сорвались с языка. Она тут же испугалась сказанного, но слово — не воробей.
«Письмо? Что за письмо?» — спросил муж.
«То письмо».
«Какое „то“ письмо? Говори яснее, чего мямлишь? Что случилось?» — муж нахмурился, бросив на неё цепкий взгляд.
Ли Гуйчан замешкалась, не зная, как назвать то письмо, и сказала просто: «Письмо в нижнем ящике, в шкафу. Не верю, что ты забыл о нём».
Муж, казалось, так и не понял, о чём идёт речь. Он театрально развёл руками: «Откуда мне знать, кто во что верит? Если во что-то веришь, то оно есть, а не веришь — то его и нет. Мне же абсолютно всё равно». Затем забрал у неё сумку и вынул оттуда два журнала, сказав, что это для неё. На обложке красовались звёзды шоу-бизнеса и несколько заголовков: громкие разводы известных артистов, истории из жизни поп-див. «Всё интереснее, чем какое-то письмо», — буркнул муж, отдавая ей журналы.
Ли Гуйчан взяла их, а по пути в спальню бросила на диване в гостиной, сказав, что сегодня ей читать не хочется. Последние несколько лет муж чуть ли не через день приносил ей новые журналы: иногда женские — о домоводстве, иногда о кино, моде и косметике. Старался, выбирал разные, чтобы не надоедали. Он считал, что обязан обеспечивать жену не только материальными благами, но и духовной пищей. Причину такой заботы она прекрасно понимала: муж хотел занять её этими журналами и отвлечь её сердце и мысли от письма. И она читала их, но заменить письмо они никогда бы не смогли. «Письмо лежало в шкафу, — сказала Ли Гуйчан. — В ящике. Само оно оттуда улететь не могло. Почему же его там нет?»
«Ты же его всё время прячешь, — ответил муж. — Кто поручится, что ты сама его не засунула куда-то, а потом забыла! Вот тебе пример: одна старушка, собирая и продавая старьё, накопила кошель денег. Не знала, куда спрятать понадёжнее, и засунула в старую ватную туфлю. А потом забыла, да и продала туфлю как старьё». Муж явно хотел заставить её думать, что причина пропажи в ней самой и никто её письмо не трогал.
Ли Гуйчан твёрдо ответила, что такого не было и быть не могло: никакая она не старушка, чтобы забыть, куда положила письмо.
«Ну, тогда скажи, когда ты его в последний раз видела», — прищурился муж.
Ли Гуйчан уже было хотела сказать про тот дождливый день, но вовремя спохватилась, вспомнив, что муж не велел ей доставать письмо, и уклончиво ответила, что давно его не перечитывала, а когда это было в последний раз, не помнит.
Муж тут же уцепился за это: мол, вот видишь, даже вспомнить не можешь, когда его читала в последний раз, а говоришь, что не могла ничего забыть. И тут же решил примириться, сменив тему: «Ну ладно, у сына скоро занятия закончатся, иди встречай его».
Однако Ли Гуйчан не собиралась уступать, и сменить тему она не дала. Если письмо сейчас же не найдётся, упрямо сказала она, то она и с места не двинется. И, едва сдерживая слёзы, сама услышала, как задрожал её голос.
Муж подумал, что она шутит, улыбнулся. Стал, как ребёнок, со смехом толкать её в спину: «Те дни, когда письмо могло быть важнее, чем ребёнок, уже давно прошли!»
«Ну ладно, — наконец сказал он. — Давай я тебе помогу его найти. Вот ведь ерунда какая, и кто меня надоумил жениться на женщине, у которой на уме только чтение старых писем!» Муж открыл шкаф, посмотрел в нём, затем стал открывать ящики письменного стола. Ящиков в столе было шесть, но уже на втором он позвал Ли Гуйчан и спросил: «Это твоё сокровище?»
Как только она вошла, лицо её тут же озарила радость: в руке у мужа было оно, то самоё письмо. Невероятно, как оно могло оказаться в ящике стола? Конечно же, его туда тайком положил муж! Он, видимо, решил провести эксперимент и узнать, выбросила она письмо из головы или нет. Ли Гуйчан подошла к мужу и хотела взять письмо, но он вдруг отдёрнул руку и спросил: «Так ты признаёшь, что сама его сюда положила?»
Раз уж письмо нашлось, ссориться с мужем нужды не было. Но и признать, что она сама положила письмо не туда, тоже было нелегко. «Отдай, отдай!» — она стала капризно бросаться на мужа и отобрала у него письмо. Увидев своё имя на конверте, она тут же сунула его в карман и прижала к себе сквозь ткань кармана рукой, словно боялась, что вновь обретённое письмо вдруг выпорхнет оттуда.
Выходя из дома, чтобы встретить сына, она услышала за спиной голос мужа: «Надеюсь, сын не увидит письмо, иначе ни ты, ни я не сможем ему это объяснить. У него чистая душа, не надо её пачкать этим».
Ли Гуйчан внутренне не согласилась с ним: для неё письмо было самым чистым из всего, что только было на свете. Но она ничего не ответила и молча спустилась но лестнице. Рука её по-прежнему не покидала кармана с письмом, словно она укрывала там маленькую птичку и даже чувствовала, как бьётся сердце этой птички. Ей вдруг захотелось вынуть письмо и немедленно прочесть, но она подумала, что муж, наверное, следит за ней с балкона, и сдержалась. Оглянувшись, она увидела, что он и правда стоял там, словно занял наблюдательный пост. Надо быть осторожнее, решила она.
Вечером они смотрели какой-то сериал о современной жизни, где был один главный герой мужского пола, а женские персонажи всё время менялись. Вне зависимости от того, как менялась жизнь персонажей, местом действия всегда была кровать, а люди в телевизоре всё время смотрели телевизор. Такие сериалы Ли Гуйчан сыну смотреть не разрешала — как только он сделал уроки, она отправила его спать. Да и сами они с мужем тоже смотрели не очень внимательно: она вязала сыну свитер, а муж отвечал на звонки. С тех пор как он стал начальником отдела на их руднике, телефон просто разрывался. Когда они уже ложились спать, муж снова вернулся к письму. Он спросил Ли Гуйчан, сколько ещё она собирается его хранить. «Сама не знаю», — ответила она. Муж мрачно промолчал. Ли Гуйчан лёгонько потрепала его по плечу, но он так и не отозвался. Ли Гуйчан стала объяснять, что в письме нет ничего такого, там всё непорочно, предложила мужу его прочитать. Сказав это, она встала с кровати, вынула письмо из кармана и подала ему. Муж оттолкнул письмо, сказав, что читать не будет, потому что считает это недостойным. Несдержанно оттолкнув письмо, он оттолкнул и Ли Гуйчан. Поступок мужа её задел, да и слова звучали обидно. Ли Гуйчан замолчала, положила письмо обратно в карман, легла и накрылась одеялом с головой. Некоторое время они сердито молчали. Первым не выдержал муж. Начал говорить тихо, будто сам с собой, но слова были жёсткими: что письмо написано абы каким языком, архаичным, да и грамматика там местами на троечку, на уровне первого класса средней школы.
Ли Гуйчан, конечно, поняла, что слова мужа предназначены для неё, но они ей очень не понравились. Сначала сказал, что читать письмо недостойно, а оказалось, что уже втайне прочёл его за её спиной, вот ведь каков!
А муж продолжал говорить: «Да я в день могу по десять таких писем писать, не веришь?»
На это Ли Гуйчан уже не могла не ответить: «Ну так пиши, кто тебе не даёт!»
«Письма пишут в разлуке, а мы с тобой целыми днями вместе, чего я буду писать!»
«А ты разве в командировки не ездишь? Вот и напиши, когда снова поедешь!»
«Хорошо, когда в следующий раз поеду, обязательно напишу. Только давай договоримся, что ты не будешь слишком сильно рыдать над моими письмами, а то распустишь нюни, а сын не поймёт, подумает: что-то дурное случилось». Муж улыбнулся, стараясь разрядить обстановку.
«Рыдать или нет — моё дело, думаешь, меня так легко растрогать?»
И тогда муж поставил такое условие: если он напишет по-настоящему трогательное послание, то она бросит хранить то письмо и заменит его па новое.
Чуть поколебавшись. Ли Гуйчан ответила, что всё зависит от того, как он напишет.
«Отлично, договорились!» — муж протянул ей руку. Так поступают деловые люди: пожимают руки, если заключили соглашение.
Лу Гуйчан протянула ему руку, но пожать не дала, лишь весело ударила по ладошке мужа.
Он, конечно, не собирался на этом сдаться…
Прошло несколько дней, муж и правда отправился в командировку. Улетел он далёко, в один из тех южных городов, что только недавно встали на ноги, но уже очень бурно развивались. Наверное, в этот раз муж напишет ей письмо, подумала Ли Гуйчан. Раньше он никогда не писал ей. Муж был образован и красноречив, мог очень толково выступать на собраниях. Ещё хорошо умел рассказывать анекдоты, да так, что смеялись даже самые угрюмые. Коллеги женского пола завидовали Ли Гуйчан, говорили, что её муж очень остроумен. Такому написать письмо не составит никакого труда. Не прошло и нескольких дней после его отъезда, как Ли Гуйчан стала ждать. Здесь на домах не было номеров, поэтому письма домой не носили. Всю корреспонденцию оставляли на проходной рудника, а оттуда разносили по объектам. Ли Гуйчан работала в общежитии для шахтёров без семей. Это было общежитие гостиничного типа, и она выполняла там обязанности гостиничного персонала: приносила воды, убирала в комнатах, подметала. Если бы в общежитие принесли письмо, кто-нибудь из шахтёров сразу же отдал бы его Ли Гуйчан. Когда прошла неделя, но письма всё ещё не было, она начала переживать и перебирать в памяти всё лучшее, что было связано с мужем. Надо признать, что относился он к ней очень хорошо. Он был очень внимательным и обходительным, чутким и понимающим. Грубо говоря, он умел «окучивать» женщину: никогда не скупился на деньги и комплименты, она получала всё, что хотела, и тогда, когда этого хотела, он угождал ей во всём. Когда между ними случались трения, он никогда их не обострял. Напротив, если видел, что дело идёт к конфликту, всегда умел вовремя уступить. Муж был старше её, но любовь мужчины к женщине даётся свыше, и разница в возрасте не имеет никого значения. Муж ей даже не позвонил. Ли Гуйчан подумала, что он, наверное, намеренно сдерживает свои чувства, копит их, чтобы потом выплеснуть всё это в письме.