Чжан Вэй – Шляпа Ирины. Современный китайский рассказ (страница 24)

Работа на крыше затянулась, и обедать сели под вечер, вроде как ужин получился. Мужчины закончили наносить первый слой глины, теперь нужно подождать, чтобы он подсох. На следующий день нужно нанести ещё один слой, но потоньше, и дать просохнуть ему. И только потом следует прессовать и выравнивать поверхность.

И в первый, и во второй день одноклассники сына поднимались с ним на крышу и помогали ему весь день. Поужинав, они спускались вниз, в свою деревню. На третий день Шуанчжу полез на дом один. Он очень тщательно выравнивал крышу, начал с её задней части и понемногу продвигался вперёд.

На крыше солнце пекло так, как будто пыталось испепелить парня. Его мать уже в который раз влезала наверх, хотела подать ему рубаху.

«Не надо, не надо, не надо, — говорил ей сын, оставшись с голыми плечами: похоже, он был недоволен тем, что мать поднимается наверх. — Вот если бы мне было надо, разве бы я не слёз и не взял?! Ну кто тебя просит сюда лезть-то?» — сказал он неугомонной женщине.

Но не прошло и минуты, как его мать снова вскарабкалась по стремянке наверх. «На, сынок, попей водички», — сказала она, протягивая глиняный кувшин с водой. «Не надо, не надо, мне не хочется пить», — отвечал он ей, не отрываясь от своего занятия. «Ты вот не пьёшь, смотри, чтобы жар не подхватил», — укоряла его мать. «Вот если бы у меня была жажда, разве я бы не спустился и не попил бы? Кто же тебя заставляет по стремянке-то карабкаться?!» — ответил ей сын, и, похоже, он был здорово расстроен поведением матери.

Его матушка просто не может разглядеть его снизу, вот и приходится ей залезать на стремянку, чтобы снова и снова смотреть на сына. Сейчас она опять поднялась на самый верх и смотрит, как ловко сын ровняет крышу. Он вытягивает руки и, с силой нажимая на шпатель, ведёт им на себя. Потом снова прижимает шпатель и снова тянет на себя, выравнивая крышу. Каждый раз, когда он ведёт шпателем по крыше, женщина открывает рот, сопереживает его усилиям и закрывает рот, только когда шпатель останавливается.

«Ты попей водички, пить не будешь — жар подхватишь, что тогда делать будем?» — вновь запричитала она.

«Ты слезай давай, давай слезай», — ответил ей сын.

«Вот попьёшь, я сразу и слезу», — поставила она ультиматум.

Сыну осталось лишь подчиниться. Попив воды, он продолжил формировать крышу.

Те места на крыше, по которым он прошёлся шпателем, блестят, как будто их маслом намазали.

А женщина так и осталась стоять на лестнице и смотреть на сына. Что ж она всё насмотреться-то не может? Шуанчжу закончил ровнять крышу на доме, затем пошёл подмазывать крышу стойла, где осёл стоит, на курятник тоже нанёс один слой глины.

Он сказал, что, закончив с этим, примется ремонтировать уборную, а во второй половине дня ему уже нужно будет уехать. Как только он это произнёс, тётушка Лю снова забеспокоилась. Что волноваться? Она и сама не понимает. Кроме того, она уже вчера вечером знала, что сыну сегодня во второй половине дня нужно будет возвращаться в город.

Женщина насторожённо вышла за сыном, будто боясь, что он уедет прямо сейчас. А тот ещё вчера договорился с Хуан Куанжуем, что дойдёт до него и возьмёт у него мешок цемента для починки туалета.

Уборная действительно нуждалась в ремонте, и сын сказал, что обязательно отремонтирует её перед отъездом. Пока он ходил за цементом, его матушка заперла всех кур: не ровен час опять запрыгнут на крышу, пока та ещё сырая, и испортят всю работу сына.

Без особых усилий цемент был доставлен во двор. Песок был подготовлен заранее. Сын очень торопился, но, несмотря на поспешность, сделал всё весьма аккуратно: оба бетонных выступа ровненькие и гладенькие. Теперь удобно будет сидеть на корточках.

Лю Шуанчжу строго-настрого запретил пользоваться уборной, пока бетон не затвердеет, и ещё сказал, что надо закрыть всех кур и собаку, чтобы они не нарушали стяжку.

Шуанчжу посмотрел на небо и сказал: «Хорошо бы, чтобы дождя не было». Мать вслед за сыном посмотрела на небо и тоже произнесла: «Хорошо было бы».

Утомлённый, он зашёл в комнату, и мать последовала за ним. «Скоро нужно выдвигаться, полежу-ка я пока на тёплой лежанке: в городе-то кана нет». Сын протёр лицо полотенцем, затем протёр ноги и взобрался на кан. Матушка Лю знает, что её сынок очень устал. Он влез на кан и лёг на самоё горячее место. Полежав немного, сказал, что жарко. Ещё полежал, поёрзал и передвинулся туда, где похолоднее. Вскоре он уснул. На улице тоже очень жарко. Сын спал на лежанке, как и во времена своего детства, раскинув руки и ноги в стороны, с взопревшей от горячего дыхания печи головой.

Мать не отрываясь смотрела на сына, месила тесто для домашней лапши, которую принято готовить, провожая дорогих гостей, месила и любовалась спящим сыном.

В это время Лю Цзыжуй отправился в огород. Сказал, что хочет нарвать сыну кукурузы, чтобы он угостил там городских. Он вышел, и в доме и во дворе стало оглушительно тихо.

Кур и собаку заперли, и они не поняли, что произошло с этим миром: скорее всего, что-то ужасное, иначе бы их не заперли среди бела дня! У них сейчас в головах роились бесчисленные догадки, иногда прорывался гнев в виде неистового кудахтанья. Покудахчут-покудахчут и внезапно замолкают, похоже, слушают, как снаружи отреагируют на их протесты. Посидев в тишине, начинают снова орать.

Матушка Лю сидит в комнате и потихоньку разминает тесто. При взгляде на спящего сына ей становится нестерпимо грустно. Что такое сон? Сама жизнь человека похожа на сон. Сын сейчас лежит на печи, а вскоре ему придётся уйти, осталось так мало времени, так мало. Совсем недавно он был таким маленьким, что его приходилось носить на спине. Заставляешь его идти пешком — он ни в какую. А потом, наоборот, хоть заупрашивайся, нипочём на спину не полезет. Приходилось лукавить: если пойдём вдвоём, сносим две пары обуви — давай мама понесёт тебя, тогда сэкономим одну пару. Женщина отчётливо помнит этот разговор. Но она уже никогда не вспомнит, сколько же пар обуви она сшила сыну сама. И каждая пара была больше предыдущей.

А кормушка для свиней… Женщина вдруг вспомнила о большом деревянном корыте. Раньше она мыла сына именно в нём. Левой ручкой держит, правой моет, правой рукой держит, левой моет, держит сверху, моет снизу, держит снизу, моет сверху. Раньше они даже спали вместе. Бывало, холодным зимним вечером она уже спит, а сын мог прийти и забраться под одеяло. Как же так произошло, что он внезапно стал большим?! Слеза покатилась по щеке, и женщина поспешно смахнула её.

Тесто готово. Она взяла кусок влажной ткани и обернула им тесто, оставив его подниматься. Выбежала в соседнюю комнату и, забыв, что собиралась сделать, постояла в тишине и вышла во двор.

Вещи сына она перестирала и развесила, одежда уже высохла. Сняв её, она не удержалась и, уткнувшись в неё лицом, вдохнула до боли знакомый, родной запах. Его обувь была вымыта и сохла на подоконнике. Она прижала ботинки к себе: от них тоже шёл запах сына. А ещё пара белых носков. Их она также постирала. Она сняла их с бельевой верёвки и тоже поднесла к носу, понюхала. Это запах сына. Запах сына заставлял её испытывать непередаваемую тоску, и она снова и снова вдыхала его, не в силах выпустить из рук его одежду.

Сын уехал, как и собирался, во второй половине дня, после двух часов. Поел домашнюю лапшу, которую его матушка немного обдала ледяной водой, чтобы её было приятнее есть. Как поели, у матери снова невыносимо заныла душа. Она уже приготовила всё вещи, которые хотел забрать с собой сын. Огромная сумка из змеиной кожи практически доверху набита кукурузой.

Лю Цзыжуй был готов проводить сына: он всегда провожает сына до остановки внизу. Мужчины собрались, и женщина почувствовала, как к горлу подступает комок: ей хотелось плакать, но она не осмелилась. Сейчас они уйдут. Уйдут, как будто бросят её.

Сын вышел, и она из комнаты смотрит на него, не отрываясь и не моргая, как заворожённая, не в силах отвести от него глаз. Вот он прошёл по двору, подошёл к уборной, по, видимо, спохватившись, вспомнил, что бетон ещё слишком мягкий. Остановился во дворе и, встав лицом к уборной, по-мальчишески, как в детстве, расставил широко ноги. Что же он там делает? Он мочится. Что ж делать, если бетон ещё не высох? Мочится во дворе, в ту пушистую и мягонькую землю, которую беспрестанно перерывают куры, в ту тёплую сухую землю, по которой так приятно ходить босиком.

Лю Цзыжую тоже было невесело оттого, что его сын уезжает. Оправдывая действия сына, он говорит: «Дождёмся, как высохнет, потом будем пользоваться. Если сейчас зайти, то сразу сломаем — вся работа насмарку».

Сын застегнул джинсы и опять зашёл в дом. «Бетон ещё полдня будет сохнуть, ни за что не выпускай куриц, а то опять всё разроют», — обратился он к матери. «Да-да-да, если выпустить, то сразу расковыряют, ни за что не выпущу», — поспешно согласилась она. «Пора идти, пора идти, если ещё помедлю, опоздаю на автобус», — сказал сын, отводя глаза в сторону. «Тук-тук», — сердце матери начало бешено стучать. «Кукурузы-то слишком много, наверно?» — спросил сын, похлопав по сумке. «Нормально, хочешь, ещё нарву?» — предложил Лю Цзыжуй. Сын засмеялся и сказал: «Я же её не продавать собрался, зачем столько много?» — «Не тяжело?» — спросила жена Лю Цзыжуя.