Чжан Вэй – Истории замка Айюэбао (страница 15)

– Любимый, я твоя.

Дни ожидания она предпочитала проводить в уединении в своем офисе, поглаживая книги – тоненькие и пухлые, простенькие и в красивых переплетах. Бывшие возлюбленные, хоть с ними и не удалось дожить до седых волос, несмотря на свою ненадежность, оставили ей что-то на память, к примеру, страсть к чтению и ночную бессонницу. Каждая книга – как шкатулка с призраками внутри: стоит ее открыть, и на волю вырывается нечто поразительное. Она помнила, как познакомилась с каждым: в памяти поочередно возникали их лица. Ее первый мужчина, Хромой, был первопроходцем, и пусть ходьба не была его сильной стороной, но небольшими шагами он смог пройти с ней бок о бок довольно длинный участок пути. Равнодушный Тощий больше всего впечатлял своим мощным телом и деспотичным характером: он не терпел, когда ему перечили. Она до сих пор помнила даже чудные стихи, которые сочинял тот странный длинноволосый субъект. Употребленное им слово «громада» относилось явно не к ее росту и весу. Долго размышляя над этим словом, она пришла к выводу, что оно указывало на ее значимость и таланты. Что касается фразы «благоухание этого города», то ею, возможно, он хотел подчеркнуть, откуда она родом: в этой метафоре сквозило чувство гордости от принадлежности данному городу. Вздохнув, она подумала, как было бы хорошо, если бы этот юноша при всей своей абсурдности и горячности был чуть посерьезнее. Также она вспомнила пожилого профессора, который, опираясь на посох, несколько раз приходил в магазин. В его янтарных глазах, в его жалком взгляде она разглядела искренность и желание. Ах, ну и люди, ну и времена! Они дружно идут навстречу запоздалому веселью и ищут секрет счастья, не выбирая времени и ни о чем другом не заботясь. Ко всему прочему, она считала, что последний появившийся в ее жизни мужчина – Чуньюй Баоцэ – сосредоточил в себе всё мужское обаяние и лучшие мужские качества, включая сдержанность, решительность, загадочность и искренность, а также ничем не замутненную душевную чистоту, а ведь последнее – вообще на вес золота. Она доверяла своим чувствам и была убеждена, что душевная чистота – врожденное свойство, которое не зависит от количества сексуальных партнеров; это самый ценный подарок, который только можно преподнести второй половинке. Она была на седьмом небе от счастья. Что означало для нее это знакомство, было понятно без слов.

Однако, к ее огорчению, мужчина будто испарился. Опять прошло больше десяти дней, и вот, когда она не находила себе места от беспокойства, он наконец появился. На сей раз он сменил замасленную форму механика на европейский костюм, и его вид, преисполненный величия, резко контрастировал с прежним обликом. Когда он поднялся на второй этаж, уже стемнело. Едва он успел повернуться, закрыв лестничную дверь, как она упала в его объятия. Водя рукой по его жесткой щетине, она склонила голову и наслаждалась прикосновениями его больших тяжелых рук, гладящих ее по голове. Вдруг он с глухим стуком отбросил свой портфель. Этот звук, словно выстрел сигнального пистолета, мигом ее взбудоражил. Не тратя времени на разговоры, они сжимали друг друга в объятиях и изредка вздыхали. Он успокоился первым.

– Я так давно вас не видела, – сказала она, – дайте-ка я угадаю, где вы были.

– Не нужно, всё равно не угадаешь.

Он спросил, всё ли было спокойно в эти дни в магазине. Она кивнула:

– Не считая нескольких докучливых стариков, остальные посетители вели себя нормально.

Он принял из ее рук чашку кофе и отпил глоток.

– Старые книжники – это особая категория, они исключение. А вот со всяким мелким хулиганьем нечего церемониться.

Наконец она получила подтверждение одной из своих догадок: в свое длительное отсутствие он занимался той кучкой поэтов, отваживая их от магазина и в результате положив конец фарсу, который они разыгрывали.

– Теперь мне ни капельки не страшно, – сказала она.

– Мм, ну вот и отлично. Но проблемы еще будут. Скажу прямо, если не возражаешь: ты будешь вредить обществу еще как минимум десять лет.

Он говорил спокойным тоном, и было не похоже, что он шутил. Она ощутила обиду и почувствовала себя невинной жертвой.

– Что же мне делать? – проговорила она со слезами.

Вставая, он ответил:

– Если хочешь, перебирайся работать ко мне. В замке Айюэбао как раз требуется управляющий, который руководил бы всеми хозяйственными делами. А здесь пусть заведует начальница смены.

Она немедленно согласилась. Однако Чуньюй Баоцэ сказал, чтобы она хотя бы неделю подумала над этим предложением, ведь выбор ей предстоит сделать очень серьезный, нужно как следует всё обдумать и взвесить.

– Я пока еще в состоянии жевать пищу, – сказал он, раскрывая рот и демонстрируя ей два ряда ровных, с небольшим наклоном внутрь, зубов.

Она хохотала до слез.

– Вы здоровый и крепкий, как молодой бычок, – сказала она.

– Но этого недостаточно. Должен сообщить, что я умею скрывать свои самые неприглядные стороны, но рано или поздно они обнаружатся. У меня есть довольно досадный недуг, который обостряется в среднем раз в год, и очередной его приступ, вероятно, сильно напугает тебя.

Он испытующе посмотрел на нее, но ей и в голову не пришло отказываться, напротив, его взгляд показался ей очень милым. Она и подумать не могла, что недуг, о котором говорил Чуньюй Баоцэ, и впрямь проявится очень скоро и напугает ее до смерти.

О столь тяжком заболевании она и слыхом не слыхивала. Приступы отличались интенсивностью и не поддавались лечению; странный недуг внушал страх даже лучшим докторам, которые не могли ни определить причин заболевания, ни искоренить его. За ту неделю, что была дана ей на раздумья, она ни разу не поколебалась в своем решении и даже, напротив, была уверена, что Чуньюй Баоцэ сильно преувеличил серьезность своей болезни – наверняка это лишь небольшая уловка, чтобы ее заинтриговать и заманить к себе. Но ей это нравилось, мужчины с ненавязчивым чувством юмора приводили ее в особый восторг. Семь дней пролетели мгновенно, и она дала официальный ответ – свое согласие занять должность управляющей замком Айюэбао. По этому случаю председатель специально принес бутылку дорогого красного вина, чтобы отпраздновать событие. Новоиспеченная управляющая выглядела еще прекраснее, чем обычно, каждое ее движение завораживало. Он молча и неспешно рассматривал ее, изумляясь, как этой женщине, с ее богатым опытом общения с мужчинами, удалось до сих пор сохранять девичью стыдливость и тщательно скрываемое смятение, как у олененка. Должно быть, она почувствовала неловкость за свои пышные формы, потому что лицо ее приняло беспомощное, виноватое выражение. Это лицо, может, и нельзя было назвать потрясающе красивым, но решающей здесь была не красота, а какие-то исходившие от этой женщины флюиды, подавляющие всё остальное. Это удивительное ощущение возникало неоднократно и было похоже на боль, подобную боли от ожога. Он потирал выпирающий подбородок и старался себя сдерживать, чтобы получился адекватный диалог.

– Ну, раз так, – подытожил он, – то назад пути нет.

Сказав это, он сразу же почувствовал, что мог бы найти более удачную метафору.

Она кивнула:

– Я поняла, господин председатель совета директоров.

В оставшееся время он коротко рассказал ей о замке и о ее будущих обязанностях. Она внимательно слушала, чуть улыбаясь.

– Я наделю тебя всеми соответствующими полномочиями, чтобы ты смогла наконец навести порядок в этом бардаке, – он сглотнул слюну.

– Бардаке? – переспросила она, удивленно раскрыв глаза.

– Да, можно и так сказать. После отъезда Комиссара – а тут еще и моя болезнь – в замке совсем не стало порядка.

– Кто такой Комиссар?

Он сделал неопределенный жест:

– Прости, это прозвище моей жены, в моей корпорации у каждого есть прозвище, и ты не будешь исключением.

Ей стало так смешно, что она даже согнулась пополам от смеха.

– Ну что ж, – она подняла голову, – тогда придумайте мне какое-нибудь прозвище.

– Надо подумать, – ответил он, легонько хлопнул себя ладонью по макушке и укрылся в тени. Через несколько секунд он высунул голову на свет и, вытянув указательный палец, объявил:

– Пусть будет «Куколка» – та куколка, которая потом превращается в пестрокрылую бабочку.

Она застыла и съежилась в его широких объятиях, словно спасаясь от холода, и вдруг учуяла тот резкий запах, который издают только крупные звери. Хоть и не сильный, но это был тот самый запах. Она глубоко вдохнула его, чтобы хорошенько запомнить. А он подумал: «Вообще-то это прозвище больше подходит к тебе в прошлом, а нынешняя ты уже давно превратилась в пеструю бабочку, от которой даже рябит в глазах. Не к добру, что я приметил тебя, когда ты была выставлена напоказ, ох, не к добру».

Устройство замка Айюэбао оказалось намного сложнее, чем она себе представляла. Это был до невозможности запутанный лабиринт, в котором наземная часть тесно переплеталась с подземной. Куколка никак не могла взять в толк, зачем хозяину понадобилось создавать такое оригинальное сооружение, и только слово «замок» было способно передать его сказочную самобытность. Рыть помещение прямо в горе мог додуматься только человек с самым диковинным складом ума и специфическими пристрастиями. Она несколько раз порывалась осторожно выведать этот секрет, оставаясь один на один с хозяином, и всё хотела расспросить его – к примеру, не увлекался ли он случайно в юности рытьем тоннелей и игрой в жмурки? Кстати, может, он расскажет ей что-нибудь о своем детстве? Она долго сдерживала в себе эти порывы и в конце концов так и не спросила. Она верила, что осмотрительность – верная тактика, и нужно ее придерживаться. Когда понадобится, в нужное время и в нужном месте этот немногословный мужчина сам всё расскажет, нужно лишь набраться терпения и ждать. Быть может, тайна, которую он однажды поведает ей, превзойдет все ее ожидания.