Чжан Вэй – Истории замка Айюэбао (страница 16)

Замок Айюэбао представлял собой диковинное сооружение. На самом деле вся мощь и загадочность такой огромной корпорации, как «Лицзинь», таились в этом замке и высвобождались из него же. Обычно это было тихое и спокойное, печальное и безжизненное место. Входя в него, словно попадаешь в небытие. В нем таилась неизмеримая энергия, мерцавшая среди тьмы. Куколка считала этот замок сердцем корпорации, которое своим тяжелым биением бесперебойно поддерживает жизнь огромного зверя. Впоследствии она поняла, что означало наименование «бардак» – предзнаменование хаоса. И разгребать его хозяин назначил новичка, который, по его мнению, его не разочарует. Всё началось тогда, когда хозяин впервые заболел: он пережил один страшный припадок за другим, и после этого замок никак не мог вернуться к нормальной жизни. Куколка, нанятая в самый критический и сложный для замка момент, пришла как раз вовремя. Когда она обосновалась в выделенном для нее тихом, чересчур просторном роскошном помещении, во время ночной бессонницы в ней часто рождалось смутное желание. Ей даже слышалось тяжелое дыхание, отражавшееся эхом от стен в полой горе, и несколько раз она крадучись выходила наружу. Эта необъятная и тихая долгая ночь была невыносима без теплых объятий. Со временем она поняла, до чего нелепы были ее надежды: он был весь в делах, его душа и плоть носились в другом мире, и ему было совершенно не до нее. С тех пор как она пришла в замок, он лишь однажды сделал исключение. В конце весны, когда южный ветер разнес по воздуху аромат золотистой форсайтии, звуки тяжелых шагов председателя совета директоров раздались в этом конце коридора. Она подошла к нему и поддержала под руку. Войдя в комнату, она его разула, повесила на плечики его пальто на толстой подкладке, затем склонилась над кроватью и застелила ее. В этот момент к ней протянулась большая рука. Она замерла. После оба лежали и беззаботно болтали, без малейшего намека на разврат. Поначалу она воображала себе совсем иную жизнь: благодаря страстному желанию, взаимному влечению и постоянной, доступной близости друг к другу между ними, пусть даже через достаточно продолжительный период времени, возникнут отношения, в которых они забудут обо всём на свете, – они будут теплыми, крепкими, но умеренными, а не безудержными, как у молодых влюбленных во время медового месяца. Теперь ей было ясно, что этот человек слишком суров и строг, и сверхчеловеческая сила самообладания победила в нем не менее сильное желание. Она считала, что обязана соответствовать ему и замку Айюэбао.

Она заметила, что Западный зал находился прямо внутри горы. Им заведовало несколько сотрудниц, каждая из которых имела строго определенные обязанности. Они командовали людьми статусом ниже себя, и в каждой сквозили неприкрытое самодовольство и заносчивость. Они знали множество секретов и страшно гордились своими заслугами. Женщины эти были миловидны, у каждой была своя изюминка, что и стало причиной их гордыни. Эти особенности человеческой натуры, в обычных условиях естественные и в общем-то безобидные, в замке Айюэбао проявлялись в гипертрофированной форме и могли вылиться в жестокое соперничество или какое-нибудь другое явление, от которого прочная, как скала, крепость грозила рассыпаться на части. Это было большой проблемой: Куколка, даже не подключая зрение и слух, одним лишь обонянием улавливала атмосферу соперничества и бахвальства, которые затрудняли свободную циркуляцию воздуха и замедляли эффективное функционирование гигантской машины. Куколка обнаружила, что Застежка, которая была начальницей смены, не обладала соответствующим ее статусу авторитетом, так как ее подчиненными легко распоряжалась стенографистка. Эти заносчивые и ленивые женщины не сильно заботились о внутренних делах замка, за исключением тех случаев, когда поручение давал сам председатель совета директоров.

Из-за своей любви она очень тосковала. Каждый день она думала о том, как ей поступить. Она не признавала расхожее мнение, что в любом месте, где собирается такое количество женщин, происходит то же самое. Нежные чувства между мужчиной и женщиной – это хорошо, но для него необходимы подходящие время и место. Она всё больше убеждалась, что председатель совета директоров нанял ее улаживать абсолютно безнадежный бардак. И тут не помогут ни волшебная сила денег, ни железная дисциплина. Денег в замке хватает, вот только люди не хотят подчиняться никому, кроме одного человека. Новоприбывшая Куколка, совершенно не понимавшая, что творится в замке, одиноко стояла у всех на виду, чувствуя, как ее оценивают и высмеивают.

Она немного разозлилась на себя, корила себя за беспомощность и за доверие к единственному человеку. В эти мучительные дни она старалась не выказывать своего замешательства и безропотно принимала всё происходящее. Она не могла или не умела пользоваться всеми полномочиями, которыми ее наделили, и бесстрастно наблюдала за этой громадной и разнородной крепостью, издающей запах гнили. Чтобы изгнать тоску и тревогу, она приказала ответственным за уборку помещений усилить мощность вентиляции, а также провести тщательную генеральную уборку. В ответ на ее приказ персонал издал возглас удивления, а затем удалился будто бы для его исполнения, но, как потом выяснилось, никто даже пальцем не пошевелил. Она учинила строгий допрос, и женщины без обиняков сообщили: начальница смены Застежка сказала им, что в этом нет надобности. Может, в этом был свой резон, но ее потрясло и возмутило, что кто-то смеет выказывать столь дерзкое неповиновение. Она не подала виду, что рассержена, поскольку считала, что любое дело должно делаться постепенно, без резких, необдуманных шагов.

Она приступила к своим обязанностям в конце лета. Самое знойное время она провела в своем магазине. Яркая и оригинальная расцветка ее легкого летнего костюма как нельзя лучше передавала ее настроение: восторг и возбуждение, предвкушение и изумление, за которыми следовала нежданная радость. Ей казалось, это лето было для нее и для него чем-то вроде подготовительного этапа. В отношениях с этим человеком, куда более сдержанным и серьезным, чем другие мужчины, только эти теплые лучики да незатейливый костюм смогли быстро рассеять взаимную отчужденность, полностью ликвидировать дистанцию, порождаемую разницей в возрасте и прочими факторами. Когда звуки его уверенных шагов оглашали лестничный пролет, у нее к горлу словно подкатывал комок. Подгоняемая летним зноем, она постаралась перебраться в Айюэбао еще до окончания лета. Пока она не без робости ходила по огромному незнакомому замку, наступила первая досадная осень: теперь здесь царила суета, в Восточный зал то и дело наведывался пожилой врач китайской медицины, сжимавший в руках пурпурный глиняный сосуд.

Изо рта у председателя совета директоров пахло лечебными отварами, и она вспомнила его предупреждение насчет своего заболевания. Действительно, недуг принесло осенними ветрами, проявлялся он интенсивно и неукротимо. В период осенних обострений весь замок жил как на вулкане.

Не считая самого Чуньюй Баоцэ, никто в замке не стал заблаговременно посвящать ее в детали заболевания. Она не осмеливалась приставать с расспросами, а лишь выжидала и наблюдала. Она воображала, что это нечто вроде эпилепсии; она когда-то видела, как происходят приступы у соседского старшего сына: он плотно стискивал зубы, изо рта выступала пена, он закрывал глаза и терял сознание, а тело корчилось в судорогах. Это напоминало последнюю борьбу у врат преисподней.

Ветер становился всё прохладнее, перед воротами замка кружились опавшие листья, при виде которых Застежка приходила в беспокойство и сразу же отправляла людей их убирать. Словно ступая по вымершей земле, Застежка шла через галерею, связывавшую Восточный и Западный залы, и по лбу у нее струился холодный пот. В конце коридора она задержала Куколку и громко спросила:

– Председатель совета директоров выходил из замка?

Глядя в ее выпуклые, как у лягушки, глаза, Куколка отметила про себя, что того кокетливого личика, которое она видела раньше, как не бывало. Начальница смены устремилась к лифту, и Куколке пришлось ее подождать. Застежка, как будто только теперь сообразив, что перед ней – руководитель всего замка, выдохнула:

– Как же я перепугалась… Говорят, на рассвете он бродил по замку, совершенно один.

Куколка не проронила ни слова. Однако Застежка рассказала далеко не всё: на самом деле Чуньюй Баоцэ уже несколько дней подряд поднимался на рассвете и, накинув на себя один только банный халат, бродил по всему замку. Куколка однажды проследила за ним: он несколько раз ездил вверх-вниз на лифте, как будто никак не мог решить, куда ему надо. Затем он пропустил бокальчик в главном зале, просидел с остолбенелым видом час с лишним, а затем поднялся, смахивая больше на неуклюжего, немощного восьмидесятилетнего старика, и поплелся дальше, шаркая ногами.

Через несколько ночей Куколка поняла, что наступил кризис. Она обнаружила, что пурпурный глиняный сосуд врача китайской медицины перекочевал к Застежке. Несколько раз она хотела забрать этот сосуд себе, и у нее была для этого веская причина: никому, кроме нее самой, не разрешалось входить в жилые комнаты хозяина. Однако она удержалась. Горький запах изо рта Чуньюй Баоцэ становился всё тяжелее: очевидно, старик пичкал больного мощными успокоительными. Однажды посреди ночи Куколка снова услышала, как кто-то бродит за дверью, несколько раз выглядывала в коридор, но никого не заметила. Тогда она села в лифт и спустилась в главный зал, где сразу же учуяла горький запах, исходивший от хозяина. Она притаилась в уголке. Прошло больше получаса, и появилась еще одна женщинкакуастежка. Беззвучно наблюдая за начальницей смены, Куколка с удивлением заметила у нее в руках всё тот же пурпурный сосуд. Неожиданно откуда-то вынырнул мужчина, и не успела Застежка отреагировать, как он схватил ее и невнятно пробормотал: «Куколка». Этим мужчиной, сильным, как медведь, и свирепым, как леопард, конечно, был Чуньюй Баоцэ. Куколка испуганно затаила дыхание, по щекам у нее заструились слезы.