Чулпан Тамга – УЗОР КРОВАВОЙ ПРЯЖИ (страница 7)

Внезапно он замолчал, насторожившись. Его взгляд устремился на заколоченное окно.

– Уходите, – резко сказал он. – Сейчас же.

– Что такое? – спросила Элира.

– Тени сгущаются, – прошептал он, его голос стал беззвучным. – За вами следят. С самого начала. И теперь они здесь.

– Мы знаем, что вы там! Выходите! Сдавайтесь, и, возможно, вам сохранят жизнь!В тот же миг снаружи, в тупике переулка, раздался грубый окрик:

Это был не голос городской стражи. Он был другим. Более жестким, безжалостным. Голос людей, которые пришли не арестовывать, а убивать.

Рорк метнулся к двери и на мгновение приоткрыл ее. На улице, в конце переулка, стояли три фигуры в темных, облегающих одеждах. Их лица скрывали гладкие, полированные маски из белой кости. Безглазые, безротые овалы.

Такие же маски, как в кошмаре Эйнара.

Рорк издал звук, средний между рыком и стоном. Его рука инстинктивно потянулась к пустому месту за спиной, где должен был быть секир.

– Спокойно, зверь, – прошипел Силас. Его костлявые пальцы схватили небольшой, бесформенный лоскут с одного из полок. Ковер был тусклым, его узор казался случайным нагромождением серых и коричневых нитей. – Они не войдут сюда. Мой дом… защищен.

Он бросил лоскут на пол перед дверью и провел над ним рукой, бормоча что-то на древнем наречии, на котором говорили с богами. Серые нити затрепетали и потемнели, словно вбирая в себя весь свет в комнате. Воздух перед дверью заколебался, и Элира почувствовала, как на границе порога что-то сгущается, уплотняется, превращаясь в невидимую, вязкую стену.

Снаружи послышались шаги. Один из масок подошел к двери и попытался толкнуть ее. Его рука замедлилась, словнувшись в густой мед, и он с силой отдернул ее назад.

– Барьер, – донесся его приглушенный голос. – Старая магия.

– Ломайте, – раздалась команда другого.

Один из культистов достал не оружие, а небольшой свиток. Он развернул его, и Элира увидела знакомые алые всполохи – тот же узор, но в миниатюре, вытканный на пергаменте. Он направил свиток на дверь, и алая энергия ударила в невидимый барьер. Воздух засверкал и затрещал, словно ломался лед.

Силас вздрогнул, будто удар пришелся по нему самому. – Напрямую… Грубо. Но эффективно. Долго я не продержусь.

– Есть другой выход? – спросила Элира, ее голос дрожал.

Старик покачал головой, его глаза были прикованы к двери, по которой уже пошли трещины невидимой защиты. – Только через них. Или… – его взгляд скользнул по завалам к дальней стене, где висел самый большой и самый хаотичный из его ковров. Его узор был похож на клубок спящих змей. – …или через него. Но это безумие. Даже для меня.

– Через что? – не понял Рорк.

– Чужой сон, – ответила за него Элира, с ужасом глядя на ковер. – Невплетенный, дикий. Он может выбросить нас куда угодно. Или не выбросить вовсе.

– Выбор за вами, – проскрипел Силас, пока барьер с очередным оглушительным хрустом не рассыпался в клочья. Дверь с грохотом распахнулась, и в проеме возникли три костяные маски. – Остаться и умереть. Или прыгнуть в неизвестность и, возможно, сойти с ума.

Рорк посмотрел на Элиру. В его глазах не было страха. Была только ярость и решимость.

– Я не умру в этой норе, – сказал он. – И не дам им убить меня, как щенка. Выбирай, колдунья.

Элира посмотрела на надвигающихся культистов, на их безликие маски и готовое к бою оружие. Затем на безумный ковер, сулящий неведомые ужасы. И затем – на Рорка.

– Ковер! – крикнула она Силасу. – Быстрее!

Старик, не теряя ни секунды, рванул с стены огромное полотно и расстелил его на полу. Узор зашевелился, засветился изнутри мертвенно-зеленым светом. От него пахло болотом, разложением и древним страхом.

– Входите! – проревел Силас. – И не оглядывайтесь!

Рорк, не раздумывая, шагнул на полотно. Его нога будто утонула в нем, и его потащило вглубь. Элира, сделав последний вздох воздуха своей реальности, прыгнула следом.

Мир перевернулся, распался на миллионы разноцветных искр, и тьма поглотила их. Последнее, что она увидела, – это Силас, стоящий над ковром, и три костяные маски, врывающиеся в его дом.

Глава 4 АРИСТОКРАТ И ВАРВАР

Сознание вернулось к Элире волнообразно, принося с собой не мысли, а ощущения. Холодная, влажная земля под щекой. Тяжелый, сладковатый запах гниющих цветов и влажной глины. Глухой, далекий стук, от которого вибрировала почва – будто гигантское сердце билось где-то глубоко под землей.

Она застонала, пытаясь приподняться. Каждый мускул ныло, а в висках стучало, словно она провела ночь в пьяном кутеже, а не в бегстве от убийц. Память вернулась обрывками: дом Силаса, костяные маски, безумный ковер, зеленый свет…

«Рорк!»

Она резко села, оглядываясь. Они лежали на краю заросшего, заболоченного сада. Неестественно яркие, почти ядовитые цветы склоняли к земле тяжелые головки, с которых капала липкая роса. Воздух был густым и трудным для дыхания. Над ними простирался не черный купол ночного Атраментума, а бледно-лиловое, пульсирующее небо, на котором не было ни звезд, ни луны, лишь размытые, переливающиеся пятна.

Рорк лежал в паре шагов от нее, лицом вниз. Он уже шевелился, издавая хриплые, проклятые звуки на своем гортанном наречии. Он оттолкнулся от земли и встал на колени, его спина была напряжена, а взгляд метался вокруг, выискивая угрозу.

– Где мы? – его голос был хриплым от напряжения. – Это еще один кошмар?

– Это… чужой сон, – ответила Элира, с трудом поднимаясь на ноги. Она почувствовала липкую грязь на своем когда-то чистом рабочем платье. – Дикий, необработанный. Силас выбросил нас в чье-то подсознание. Скорее всего, это сон какого-то Бога Растительности или… разложения. – Она посмотрела на уродливо-прекрасные цветы. – Нам повезло, что мы материализовались целиком, а не размазались по его ландшафту.

Рорк с отвращением стряхнул с рук черную, влажную землю. – Как отсюда выбраться?

– Нам нужно найти якорь. Что-то, что свяжет нас с нашей реальностью. Или… – она осеклась, заметив вдали, за чащей диковинных деревьев, слабый, но знакомый отсвет. Свет фонарей Атраментума. – Или дойти до края этого сна. Сны не бесконечны. Они истончаются на границах.

Они двинулись в сторону света, продираясь сквозь хлюпающую под ногами почву и хлесткие ветви растений, которые шипели и отдергивались при их прикосновении. Воздух был наполнен шепотами – не словами, а обрывками чувств, забытых обид и детских страхов. Элира чувствовала, как ее собственный рассудок начинает колебаться, пошатываться под напором этой чужой, неструктурированной психики.

Рорк, казалось, держался лучше. Его воля, закаленная в суровых условиях его родины, была как камень в этом бурлящем потоке. Он шел впереди, расчищая путь, его кулаки сжимались каждый раз, когда из тумана возникало нечто более осязаемое – тень с когтями или шевелящаяся лиана, пытавшаяся обвить его ногу.

– Твои люди… вы добровольно входите в это? – спросил он, отшвырнув очередную псевдо-ветку.

– Нет. Никто в здравом уме. Это табу. Слишком опасно. – Элира с трудом переводила дыхание. – Но, похоже, у нас не было выбора.

Наконец, пейзаж начал меняться. Краски поблекли, звуки стали приглушенными. Они вышли на берег бледного, молочного озера, за которым не было ничего, лишь мерцающая, серебристая пелена – Стена Сна.

– Дальше нельзя, – сказала Элира, останавливаясь. – Если мы шагнем туда, нас может выбросить в любую точку Сновидческого Моря. Или разорвать на части.

– Значит, что? – Рорк смотрел на мерцающую преграду с тем же выражением, ским смотрел на дверь в доме Силаса. – Ждать, пока этот сон не переварит нас?

– Нет. Нужно… оттолкнуться. – Элира закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, отыскать внутри себя нить, связывающую ее с мастерской, с запахом воска и дерева, с ощущением челнока в руке. Это было мучительно трудно. Чужой сон цеплялся за ее сознание, как пиявка. – Дай мне руку.

Он посмотрел на ее протянутую руку с недоверием, но после мгновения колебания взял ее. Его ладонь была шершавой и горячей, настоящей в этом мире призраков.

– Теперь думай о своем доме, – приказала она. – О снегах твоих гор. О запахе сосны. О чем-то настоящем.

Она сама погрузилась в воспоминания. Ее станок. Чертежи на столе. Саркастичный голос Шута. Она цеплялась за эти образы, как утопающий за соломинку, вкладывая в них всю свою волю.

И случилось. Молочная пелена перед ними затрепетала, и в ней появилась пробоина. За ней был не просто туман, а знакомый, чернильный полумрак Атраментума, запах озона и камня.

– Бежим! – крикнула Элира и, не отпуская его руки, рванула за собой.

Они прорвались сквозь серебристую пленку. Мир снова перевернулся, но на этот раз ненадолго. Их выбросило из пустоты, и они с грохотом приземлились на твердую, мокрую от Мглы мостовую. Они лежали в грязном, тускло освещенном переулке где-то на стыке «Шелкопряда» и ремесленных кварталов. Было раннее утро, серое и безрадостное.

Элира отползла от стены, к которой их вышвырнуло, и ее вырвало. Ее рвало не пищей, а остатками чужого сна – комьями бледного, светящегося тумана, которые растаяли в воздухе.

Рорк поднялся на ноги, шатаясь. Он выглядел почти так же плохо, как и она. Его лицо было бледным, а в глазах стояла непривычная растерянность.

– Больше… никогда… – прохрипел он, опираясь на стену.