Чулпан Тамга – УЗОР КРОВАВОЙ ПРЯЖИ (страница 6)

Она сунула ему в руки пару книг и указала на один из столов для чтения. – Ищи все, что связано с нитями Бога-Воина. Учет, списания, заказы. Особенно – незаконные списания или кражи.

Рорк смотрел на тяжелый, пахнущий пергаментом и чернилами том с таким выражением, словно ей предложили ему съесть камень.

– Я не умею читать твои знаки, – признался он с вызовом.

Элира с раздражением вздохнула. – Считай картинки! Ищи алые узоры! Или просто листай, а я буду смотреть!

Она погрузилась в изучение своего журнала, ее пальцы быстро скользили по колонкам аккуратных цифр и записей. Мир сузился до строк и граф. Учет, поставки, расход. Все сходилось. Никаких аномалий.

«Не может быть, – думала она. – Чтобы создать такой ковер, нужны были нити. Много нитей. Они не могли просто испариться».

– Здесь, – внезапно глухо сказал Рорк.

Она вздрогнула и подошла к нему. Он указывал своим грубым пальцем на страницу. Это был не журнал учета, а каталог конфискованных и утерянных артефактов. И на одной из страниц был нарисован эскиз. Грубый, но узнаваемый. Тот самый переплет алых, черных и серебряных нитей.

– «Образец № 734, – прочитала она вслух шепотом. – Изъят в ходе рейда на Черном рынке «Избавитель». Происхождение – неизвестно. Предположительно, связан с запрещенными культами. Хранится в…» – ее голос дрогнул, – «…в Архиве Особых Рисков. Доступ – только с разрешения Совета Старейшин».

Она отшатнулась от книги, как от огня. Архив Особых Рисков. Это было то место, куда Гильдия складывала самое опасное – сны-кошмары, артефакты Эпохи Сновидцев, способные искажать реальность, и… образцы магии, слишком чудовищные, чтобы их изучать.

– Значит, твои гильдейцы… они знали об этом узоре? – голос Рорка стал тихим и опасным.

– Они знали об одном образце. Который был изъят. Но этот… – она потрогала спрятанный на груди сверток, – …этот новый. Свежий. Кто-то не просто знал узор. Кто-то его воссоздал.

Мысли кружились в ее голове, как вихрь. Культисты? Раскольники внутри самой Гильдии? И почему Мастер Гилберт, с его обостренным чутьем, не почуял связи между этим древним узором и недавней бойней? Или… почуял?

– Нам нужно уходить, – решительно сказала она, возвращая книги на полки. – И нам нужно найти того, кто знает о «диких» снах лучше любого гильдейского учетчика.

– Кто? – спросил Рорк.

– Человек, которого Гильдия предпочла бы забыть. Мой… старый наставник. До Гилберта. Он живет на окраине «Шелкопряда». Если кто и знает, как можно было достать нити Бога-Воина в обход учета, так это он.

Они выбрались тем же путем, через боковую дверь и потайной дворик. Ночь сгущалась, Мгла становилась плотнее, превращаясь в непроглядную, влажную пелену. Фонари светили еще тусклее, их свет дробился и искажался в поднимающемся с каналов тумане.

Элира вела Рорка вглубь «Шелкопряда», в его самые старые, самые бедные кварталы, где дома были не из черного базальта, а из почерневшего от времени и сырости дерева, а вместо веревок с коврами между крышами были натянуты простые тряпки, чтобы хоть как-то укрыться от вездесущей «росы снов». Здесь она шла увереннее, это был ее мир, мир ремесла и тяжелого труда, который она предпочитала блестящей пустоте «Вершины».

Рорк же, напротив, казался, все больше терял почву под ногами. Он смотрел на завешанные сушащимися снами улицы с растущим недоумением и отторжением.

– Они повсюду, – пробормотал он, глядя, как с очередного ковра-призрака капает розоватая жидкость, пахнущая медом и слезами. – Вы живете в паутине. Спите в ней. Дышите ею. Как вы не сходите с ума?

– Мы учимся фильтровать, – ответила Элира, отшатнувшись от лужицы, от которой пахло гнилым мясом – эманации чьего-то кошмара. – Как ты учишься не замечать холода в своих горах или запаха крови после боя. Это наша среда.

– Холод и кровь – это реально, – возразил он. – А это… – он махнул рукой на колышущееся полотно, – …это чужие грезы. Призраки. Жить среди призраков – значит, самому становиться призраком.

– А жить только сталью и кровью – значит, самому стать зверем, – парировала она. – У каждого свои цепи.

Он не нашелся, что ответить, и они шли дальше в напряженном молчании, нарушаемом лишь их шагами и вездесущим, убаюкивающим стуком прялок, доносившимся из-за закрытых ставней. Этот звук был саундтреком «Шелкопряда», его ритмом жизни.

Элира свернула в особенно узкий и темный переулок, заканчивавшийся тупиком. В самом его конце, у стены, притулился крошечный, покосившийся домик, больше похожий на сарай. Окна были заколочены досками, но из-под двери пробивалась тонкая полоска света.

– Здесь, – сказала Элира, останавливаясь.

– Твой наставник живет в… норе? – не скрывая презрения, спросил Рорк.

– Его зовут Силас, – прошептала Элира, игнорируя его тон. – Он был великим Прядильщиком. Но он слишком увлекся «дикими» снами, снами, которые не подчиняются нашим узорам. Гильдия отреклась от него. Он стал изгоем. Но он знает о Сновидческом Море больше, чем весь Совет Старейшин вместе взятый.

Она постучала в дверь особым ритмом – три коротких, два длинных. Знак, который он показал ей много лет назад.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом за дверью послышался шорох, щелчок засова, и она приоткрылась настолько, чтобы в щель блеснул один-единственный, пронзительно-яркий глаз.

– Кто там? – проскрипел старый, высохший голос. – Гильдия снова прислала своих шакалов? Говорил же, мне от них ничего не нужно.

– Это я, мастер Силас. Элира. Элира ван Дорн.

Глаз в щели прищурился, изучая ее. – Ван Дорн? Маленькая Элира? Та, что из пыли и страха гомункула родила? Выросла… И не одна пришла. Кого это ты привела в мой дом? Пахнет… железом и грозой. Чужим.

– Он со мной, мастер. Он… клиент. Нам нужна ваша помощь. Очень нужна.

Дверь с скрипом отворилась чуть шире. – Входи. Быстро. И скажи своему… клиенту… оставить свою палку снаружи. Мое жилище и так переполнено острыми краями.

Рорк с недоверием посмотрел на Элиру, но, увидев ее кивок, прислонил секир к стене дома. Они протиснулись внутрь.

Дом Силаса был одним-единственным помещением, заваленным так, что с трудом можно было повернуться. Повсюду были стопки книг и свитков, груды странных инструментов, склянки с мутными жидкостями, в которых плавало нечто, и повсюду – ковры. Но это были не те, идеальные, симметричные ковры Гильдии. Они были дикими, хаотичными, их узоры болели, кричали, пульсировали нестабильной энергией. Воздух был густым и тяжелым, им было трудно дышать – он был насыщен незаконченными снами, обрывками кошмаров и незаконченными мыслями.

Сам Силас был жившим скелетом, обтянутым бледной кожей. Он был одет в лохмотья, когда-то бывшие дорогим гильдейским одеянием. Его длинные, седые волосы были спутаны, а пальцы, длинные и костлявые, вечно двигались, будто что-то плетя в воздухе.

– Ну? – он уставился на Элиру своим горящим взглядом. – Что привело дочь ван Дорнов в логово старого безумца? И что это за штука? – он кивнул на Рорка.

Элира, не тратя времени на церемонии, достала завернутый в замшу обрывок и развернула его на единственном свободном уголке стола, отодвинув горку пыльных фолиантов.

Силас наклонился над ковром, и его лицо преобразилось. Весь его вид, до этого вялый и отрешенный, наполнился напряженным, почти хищным вниманием. Он не прикоснулся к нему, лишь водил над ним своими тонкими пальцами, словно считывая невидимые вибрации.

– А… – прошептал он. – Так вот оно что. Ожило. Я думал, они хотя бы это похоронили поглубже.

– Вы знаете этот узор? – спросила Элира.

– Знаю? – Силас усмехнулся, и его смех был похож на скрип сухого дерева. – Дитя мое, я был там, когда его впервые извлекли из раны Бога-Воина. Это не просто узор. Это… шрам. Шрам на его душе, оставленный предательством брата-бога. Он был спрятан. Запечатан. Гильдия боялся его силы.

– Его использовали, чтобы уничтожить мой клан, – глухо сказал Рорк, впервые обращаясь к старику.

Силас перевел на него свой горящий взгляд. – И не только твой, дикарь. Этот узор… он как чума. Он не просто убивает. Он оскверняет. Он превращает священные «Великие Сны» твоего народа в топливо для чего-то… другого. Большего.

– Для чего? – спросила Элира, чувствуя, как холодный пот стекает по ее спине.

– Для пробуждения, – старик выпрямился, и в его глазах вспыхнул странный, фанатичный огонек. – Кто-то пытается разбудить Бога-Воина. Но не того, каким он был. А того, каким он стал в своем последнем, предсмертном кошмаре. Бога-Мщения. Лишенного разума, одержимого лишь уничтожением.

Он прошелся по комнате, его тень причудливо плясала на стенах, завешанных безумными коврами.

– Чтобы совершить такое, нужны не просто нити. Нужны жертвы. Мощные, освященные жертвы. «Великие Сны» варварских кланов – идеальное топливо. Твой клан, дикарь, был первым. Но не последним.

– Они сказали, следующей будет Клан Камнедоров, – тихо сказал Рорк, вспоминая слова Торгрима.

Силас кивнул. – Логично. Сон Камня – основателен, непоколебим. Идеальный фундамент, чтобы ярость Бога-Войны обрела форму и устойчивость.

– Мы должны остановить их! – вырвалось у Элиры. – Как? Кто они?

– Кто? – Силас снова усмехнулся. – Ты спрашиваешь у меня, дитя? Они везде. И нигде. Это «Пробуждение». Культ. Они прячутся в тенях вашей Гильдии, в коридорах вашей Академии, возможно, даже среди твоих благородных сновладельцев. Они плетут свою паутину давно. А этот… – он ткнул пальцем в окровавленный ковер, – …это лишь первая видимая нить.