Чулпан Тамга – УЗОР КРОВАВОЙ ПРЯЖИ (страница 4)

Он смотрел на нее, и она видела, как в нем борется гордость воина с жаждой мщения. Гордость проигрывала. Она видела это по тому, как сжались его челюсти, как потух огонь в его глазах, сменившись мрачной, вынужденной решимостью.

– Во-вторых, – продолжила она, чувствуя прилив странной власти, – ты будешь делать то, что я скажу. Без вопросов. Если я скажу молчать – ты будешь нем, как камень. Если я скажу отступить – ты повернешься и уйдешь. Твое понимание чести и долга здесь ничего не значит. Здесь есть только цель и путь к ней. Мой путь.

– Ты играешь с огнем, дева, – прошипел он.

– А ты принес этот огонь в мой дом, – парировала она. – И теперь мы либо оба сгорим, либо вместе его потушим. Выбирай.

Она повернулась к нему спиной, демонстративно показывая, что не боится его. Это была самая отчаянная ложь в ее жизни. Она подошла к сундуку, вынула оттуда сверток грубой, но прочной ткани – свою походную плащ-палатку, которую использовала в редких экспедициях за редкими нитями.

– Вот, – она бросила сверток ему. – Сними свою… шкуру. Надень это. Хоть как-то замаскируйся. Ты пахнешь кровью и зверем за версту.

Рорк поймал сверток. Он смотрел на нее, на этот кусок ткани, потом на свой потертый тулуп. Казалось, он вот-вот взорвется. Но вместо этого он с силой швырнул секир на пол. Оружие с грохотом приземлилось на ковер.

– Условия приняты, – выдохнул он, и слова, казалось, обожгли ему губы. – Но знай, пряха. Если это ловушка… если ты поведешь меня не туда…

– Угрозы оставь при себе, – оборвала его Элира, уже составляя в уме план. Первым делом – Гильдейский зал. Проверить записи. Узнать, не пропадали ли за последнее время нити Бога-Воина. – Они теперь бесполезны. Ты связал себя словом. А я… я связала себя с тобой. К несчастью для нас обоих.

Она посмотрела на окровавленный обрывок. Узор, казалось, подмигнул ей в отсвете свечи, приглашая в танец, в котором партнерами были ярость варвара и холодный разум аристократки. Танец, обещавший быть смертельным.

– Ну вот, – прошептал он. – Началось. Теперь скучно не будет. И, скорее всего, жить мы будем недолго. Но зато с каким азартом.Шут, наблюдавший за всей сценой, тихо вздохнул.

Он сполз с кровати и бесшумно подплыл по воздуху к столу, уставившись на окровавленный лоскут.

– Интересно, – произнес он, – а этот «магнит для насилия» уже начал действовать? Потому что я чувствую, как у меня чешутся несуществующие кулаки. И мне вдруг захотелось разбить что-нибудь красивое. Например, твой фарфоровый подсвечник, Элира.

– Не помогай, – сквозь зубы процедила Элира, наблюдая, как Рорк с видимым отвращением стягивает с себя пропахший потом и кровью тулуп. Под ним оказалась простая, потертая рубаха из грубого полотна, насквозь пропитанная тем же запахом дикости и дальних дорог. Мускулы на его плечах и спине играли под кожей, покрытой паутиной старых шрамов и татуировок, напоминающих сплетение узлов. Она отвернулась, чувствуя непроизвольную краску на своих щеках. Ей, выросшей в мире, где тело было скрыто под слоями шелка и бархата, эта демонстрация грубой физической мощи была одновременно и отталкивающей, и завораживающей.

Рорк набросил предложенный ему плащ. Ткань сидела на нем мешковато и нелепо, но хотя бы скрывала его броню и самое пугающее оружие. Теперь он выглядел как гигантский, неуклюжий слуга, но все равно чужеродным пятном в утонченной атмосфере мастерской.

– Дальше, – бросил он, подбирая с пола секир, но, следуя уговору, не пристегивая его к спине, а просто держа в руке, как палку. – Куда вести, колдунья?

– Во-первых, мое имя – Элира ван Дорн. Ты будешь обращаться ко мне соответственно. «Госпожа» или «мастер ван Дорн». Понятно?

Он промолчал, лишь сузил свои ледяные глаза. Это было равносильно согласию.

– Во-вторых, – она подошла к одной из полок и сняла небольшую шкатулку из темного дерева. – Тебе нужно хоть как-то замаскировать… это. – Она кивнула в его сторону, имея в виду весь его облик, его ауру.

– Замаскировать что? – не понял он.

– Тебя, – прямо сказала Элира, открывая шкатулку. Оттуда пахнуло смесью ладана, сушеного мха и чего-то еще, неуловимого. – Ты ходишь по городу, словно объявление о своем прибытии. Любой стражник, любой шпион сновладельцев почует в тебе угрозу. А мы не можем себе этого позволить.

Она достала небольшой мешочек, наполненный блестящим сероватым порошком.

– Это толченый обсидиан, смешанный с пылью сновидений-забвений, – объяснила она, подходя к нему. – Он создаст вокруг тебя легкую дымку безразличия. Люди будут скользить взглядом мимо тебя, не запоминая. Это не делает невидимым, но делает… неинтересным.

Рорк насторожился. – Ты хочешь посыпать меня колдовской пылью?

– Хочешь найти убийц – перестань пахнуть жертвой и палачом одновременно, – отрезала она. – Дай руку.

Он не двигался, глядя на нее с вызовом. Элира вздохнула, демонстрируя предел своего терпения.

– Или мы можем выйти так, и тебя арестуют в течение получаса. А я, как твоя сообщница, разделю с тобой тюремную камеру. Выбирай.

Медленно, словно каждое сухожилие сопротивлялось, он протянул ей свою огромную, исчерченную шрамами ладонь. Его кожа была грубой, как наждак. Элира, стараясь не касаться его пальцами, насыпала немного порошка ему на запястье.

– Разотри. По рукам. По лицу. По одежде.

Он повиновался, движения его были неуклюжими. Порошок лег тонкой пыльной пленкой, и почти сразу Элира почувствовала странный эффект. Его фигура как бы потеряла резкость, отодвинулась на второй план восприятия. Он все еще был здесь, огромный и реальный, но взгляд не желал на нем задерживаться. Даже его запах, тот самый, дикий и пугающий, словно приглушился.

– Неплохо, – проворчал Шут, критически оценивая результат. – Теперь ты выглядишь как очень крупная и неопрятная тень. Лучше, чем то, что было.

– Молчи, – бросил ему Рорк, но уже без прежней ярости. Казалось, ритуал с порошком как-то его успокоил, примирил с необходимостью подчиняться.

Элира тем временем завернула окровавленный обрывок ковра в кусок чистой замши и спрятала его в потайной карман своего платья. Прикасаться к ному голыми руками она не рискнула. Затем она потушила свечу, погрузив комнату в полную тьму, если не считать мерцания самих снов.

– Идем, – сказала она, направляясь к двери. – И помни – ни слова без моего разрешения. Ты мой немой телохранитель, нанятый для охраны во время ночных исследований. Если кто-то спросит – ты мычишь.

Он не ответил, но тяжелые шаги позади нее были ответом достаточным.

Они вышли на узкую, винтовую лестницу, ведущую вниз. Камень ступеней был холодным даже сквозь тонкую подошву ее домашних туфель. Особняк спал. Лишь изредка доносились скрипы половиц – дыхание старого дома. Элира вела их по знакомым, как свои пять пальцев, коридорам, минуя парадные залы, выбирая служебные ходы, которыми пользовалась с детства, чтобы избегать встреч с домочадцами.

Рорк шел за ней, и его присутствие ощущалось спиной – тяжелое, плотное, инородное. Она ловила себя на мысли, что ведет по дому дикого зверя на невидимой привязи. Один неверный шаг, один звук – и он сорвется, и тогда никакие условности и порошки не спасут.

Наконец они вышли к потайной двери, скрытой за гобеленом с изображением родословного древа ван Дорн. Дверь вела в маленький, заброшенный дворик, а оттуда – в узкий переулок, принадлежавший уже не дому, а городу.

Они вышли на улицу. Ночь в Атраментуме была не тихой, а приглушенной. Воздух, как и всегда, был наполнен Мглой – густой, чернильной дымкой, что струилась по каналам вместо воды и оседала на камнях тонкой, влажной пеленой. Фонари, заправленные дистиллированными снами, бросали на мостовую бледные, разноцветные пятна света, которые не столько освещали, сколько подчеркивали таинственность окружающего мира.

Где-то вдали слышался смех, пение, звон стекла – жизнь аристократических кварталов «Вершины». Где-то ближе – монотонный стук прялки и приглушенные голоса – биение сердца «Шелкопряда». А над всем этим витал тот самый коктейль запахов – озон, старые книги, сухие травы и вездесущая, меняющая оттенки Мгла.

Рорк остановился, впервые за вечер по-настоящему оглядываясь. Его грубые черты лица, скрытые под слоем пыли, выражали не столько восхищение, сколько глубочайшее, физическое неприятие.

– Этот город… – прошипел он. – Он пахнет тлением. Смертью, прикрытой духами.

– Это запах цивилизации, варвар, – холодно ответила Элира, оглядываясь по сторонам. Улица была пустынна. – Она всегда пахнет компромиссом. Иди. И не отставай.

Она повела его в сторону «Шелкопряда». Ее целью был Гильдейский зал «Узел». Ночью он был закрыт для посторонних, но у Элиры был ключ – и физический, и метафорический, как дочери одного из старейшин.

Они шли по узким, извилистым улочкам, где дома стояли так близко, что почти касались друг друга крышами, а между ними на веревках висели сотни ковров. Они медленно колыхались на ночном ветру, словно гигантские призрачные легкие. С них капал конденсат – «роса снов», и под ногами образовывались целые лужицы, мерцающие разными цветами.

Рорк шел, с трудом протискивая свои широкие плечи между стенами. Он смотрел на висящие ковры с тем же выражением, ским смотрел на нее в мастерской – с брезгливым презрением.