Чики Фабрегат – Меня зовут Зойла (страница 13)
Мы подходим к платформе, похожей на платформу Кины, но поменьше. На занавеси из лозы здесь нет цветов, и когда Герб отодвигает её в сторону, я вижу на другой стороне гамак, сотканный из переплетённых ветвей.
– Мне придётся спать там?
– Ты должна извинить нас, мы тебя не ждали, – Герб протягивает мне очень тонкое одеяло, которое также кажется сотканным из листьев и скрученных веток.
Вот что мне предстоит делать с этого момента, пробираться ощупью в темноте, потому что они живут в доисторические времена, спать в кронах деревьев и укрываться листьями, как птица в гнезде? Что дальше, рисовать бизонов на стволах деревьев?
– Нет, Зойла, – отвечает Герб на вопрос, который я, кажется, не произнесла. – Мы скоро подготовим дом для тебя. Но сейчас ты должна отдохнуть. Утром ты всё рассмотришь получше.
Мне стыдно за свои слова, и я прошу прощения. Я благодарю его и заверяю, что всё прекрасно.
Я осторожно устраиваюсь в гамаке и стараюсь не шевелиться. Может быть, я скоро привыкну к этому, или, что было бы ещё лучше, мне не придётся к этому привыкать, но сейчас мне страшно находиться на высоте стольких метров над землей. Я хочу плакать, я хочу найти Лиама и сказать ему, что, может быть, он не является тем избранным, кто спасёт этот народ, что мы, возможно, не сможем ничего сделать. Я просто хочу, чтобы он вернулся домой, чтобы я бежала с ним из школы, спотыкалась на лестнице и смеялась над его шутками в своей голове, не слышными больше никому. Но сейчас меня окружает лишь тишина леса. Какое-то животное крадётся вдалеке. Наконец Лиам желает мне спокойной ночи, где бы он ни спал вместе с Киной. Думаю, где-то на этом моменте я перестала контролировать, кто приходит в моё сознание. Возможно, мне лучше привыкнуть к этому. Я закрываю глаза и отвечаю брату, хотя в глубине души не желаю ему спокойной ночи. Не с ней. Он здесь всего два дня, а кажется, что всю жизнь. Я ещё не успела поцеловаться с Раймоном, а он уже спит с той тощей эльфийкой. Я хочу, чтобы он был рядом со мной, чтобы мысленно утешал меня, как всегда делал, когда что-то шло не так.
Я роюсь в карманах, пока не нахожу плеер Раймона. В нём всё ещё есть заряд. Я надеваю наушники, чтобы убаюкать себя его голосом, снимаю заколку и сжимаю её в руке. Заколка и плеер – это всё, что связывает меня с моей жизнью, с тем, что было моей жизнью до сих пор. Когда я ещё ничего не знала ни об эльфийке, ни о худом парне. Я задаюсь вопросом, почему за все эти годы у меня не появились друзья, почему ничто не связывает меня с бабушкиным домом, кроме бабушки. Но я не уверена, что хочу знать ответ. Я включаю плеер и засыпаю через несколько минут после начала сказки.
Мне снится мама. Я вижу её такой, какой знаю по фотографиям. Приятно чувствовать её рядом. Я слышу голос Раймона, зовущий меня. Я нащупываю плеер. Я не хочу открывать глаза, потому что потеряю образ мамы. Голос настойчиво продолжает звать меня. Я почти сержусь и, не открывая глаз, нажимаю кнопку паузы. Кто-то слегка тормошит меня. Я моргаю и трясу головой, потому что не знаю, сплю я или нет. В нескольких сантиметрах от моего лица Раймон прижимает к губам указательный палец, прося меня вести себя тихо.
Глава 17
У всех нас есть секреты
Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы полностью проснуться. Я снова закалываю волосы, чтобы освободить руки, и следую за Раймоном по мостам к дереву, мимо которого, кажется, я раньше не проходила. Он спускается на землю, и судя по тому, как ловко у него получается, он делает это не в первый раз. Он даже не смотрит, куда ставит ногу или за что хватается, а я колеблюсь перед каждым шагом, царапая руки и лодыжки, так как брюки задрались. Когда он достигает земли, он поворачивается, чтобы помочь мне, и обхватывает меня за талию. Это секундное объятие, гораздо более холодное, чем то, другое. Как будто все решили оставить меня одну, заставить моментально повзрослеть, хотя я об этом не просила. Раймон просит меня следовать за ним и протягивает мне руку, за которую я крепко хватаюсь. Он не колеблется ни разу, пока мы не достигаем открытого участка леса.
– Кажется, ты знаешь дорогу, – говорю я, пытаясь придать своему голосу оттенок упрёка.
– Я хорошо ориентируюсь среди деревьев.
– Скажи, что ты не один из них.
Я не хочу слышать его ответ. Я не хочу даже смотреть на него.
– Не только у тебя есть секреты.
Прежде чем я успеваю обидеться, он берёт моё лицо руками, чтобы я не могла отвести взгляд, и взмахивает головой, отбрасывая волосы назад. Он показывает мне красивые большие островерхие уши. Он улыбается, как ребёнок, ожидающий аплодисментов за свой только что нарисованный рисунок, а я разрываюсь между желанием поцеловать его и дать пощёчину.
– Кто ты?
– Я Раймон, тот самый Раймон, с которым ты была вчера, тот самый Раймон, который рассказывает тебе истории по ночам, – тот самый, я думаю, который почти поцеловал меня. Я радуюсь отсутствию света, потому что мне кажется, что я покраснела. – Тот самый, – продолжает он, – который видел, как ты снова и снова прячешь уши и прикусываешь язык, чтобы ничего не сболтнуть.
Правда, я не могу упрекнуть его в предательстве, но это не значит, что у меня нет миллиона вопросов к нему.
– Я думала, что мы с Лиамом были единственными.
– Так и есть. Но сейчас у нас нет на это времени. Эльфы скоро проснутся.
– Эльфы? Ты же один из них, не так ли? Ты даже не получеловек…
– Послушай, очень важно, чтобы они не знали обо мне.
– Лиам знает тебя.
– Нет, он знает Раймона, чудака. Заблокируй свой разум, выведи меня из него. Никогда не думай обо мне как об эльфе. Пока не надо. Никому не говори обо мне, даже если ты думаешь, что ему можно доверять.
Не думать о нём, говорит он мне. С тех пор как я его знаю, я только это и делала. Внезапно он улыбается, и я смущаюсь, потому что он только что услышал мою мысль. Я смотрю вниз и чувствую себя идиоткой. Он скользит рукой по моим плечам и притягивает меня к себе. Он обнимает меня. Я кладу голову ему на грудь и слышу биение его сердца, такое медленное, что оно пугает меня. Моё же в свою очередь колотится изо всех сил. Я бы могла стоять так вечно, но Раймон беззвучно шепчет: «
Я взбираюсь на то самое дерево, с которого мы спустились некоторое время назад, и уверенно иду по мосткам к себе, ни разу не заблудившись. Может быть, я тоже смогу находить дорогу среди деревьев. Может, быть эльфом не так уж плохо. Я отдёргиваю занавеску, чтобы вернуться в свой гамак. А за ней меня ждёт Герб.
– Ты заставила меня волноваться, где ты была?
Его лицо напряжено. Это невинный вопрос, но у меня такое чувство, что он меня допрашивает.
– Так много перемен сразу, дядя Герб, – я напоминаю ему о нашем родстве в тщетной надежде обезоружить его, но это звучит так искусственно, что я жалею об этом. – Я собираюсь немного отдохнуть перед рассветом.
Я не даю ему ответить, снимаю заколку и снова сжимаю её в руке. Я концентрируюсь на ней и на тех немногих воспоминаниях о маме, которые у меня есть, на случай, если он появится в моей голове. Я сворачиваюсь калачиком в гамаке и укрываюсь. Не слишком холодно. Сейчас дома, наверное, идёт снег. Я стараюсь ни о чём не думать, но это невозможно. Я не могу выбросить из головы образ бледного и улыбающегося Раймона. Я сдаюсь и, по крайней мере, стараюсь перед сном не думать о его ушах под волосами.
Глава 18
Как можно интенсивнее
Меня будит голос Лиама, проникающий в мою хижину. Я осматриваю свои руки и лодыжки. После вчерашней вылазки на них оставались царапины, но сейчас они все исчезли. Я выхожу на платформу, осторожно наклоняюсь, чтобы не упасть, и вижу брата в центре поляны, болтающего с Гербом, Киной и группой незнакомых мне эльфов. Они все похожи друг на друга: высокие, худые, медлительные. Даже дети, бредущие по лесу, делают это словно в замедленной съёмке. Я не могу это объяснить, они быстрые и в то же время такие медленные. Как будто тщательно отмеряют каждое движение, но без труда делают его. Возможно, это те же самые эльфы, что окружили меня, когда я впервые пришла в лес, но тот день теперь так далеко в моей памяти, что воспоминаний почти не осталось. Все эльфы выглядят одинаково, одеты в коричневатые одежды, и нет ни одной черты, которая позволяла бы их различить.
Я слезаю с дерева и обнаруживаю, что вдоль ствола есть небольшие выступы, на которые можно поставить ногу: обрубок отсутствующей ветки, причудливый изгиб… Вот почему им так легко это делать. Я сажусь рядом с ними.
– Ты быстро учишься, племянница. Я уже думал, не стоит ли нам помочь тебе спуститься.
Кина предлагает мне глиняную чашку келча и несколько лепёшек, и я интересуюсь, едят ли они что-нибудь другое.
– Всё, что нам дарует лес, лишь бы нам не пришлось причинять вред ни одному живому существу, – отвечает он. И я вспоминаю форель, и маму, и то, как папа перестал ловить рыбу, чтобы она не страдала.
– Что теперь?
– Мы должны поторопиться и подготовить всё к церемонии.
– Вы собираетесь устроить празднование? Это будет клятва на крови или что-то в этом роде?
Кина с Лиамом переглядываются. Брат, должно быть, уже всё выяснил о предстоящем процессе.