Чики Фабрегат – Меня зовут Зойла (страница 10)
– Научи меня это делать, – говорю я.
Лиам просит открыть дверь в мой разум и обещает, что эльфы не войдут туда без моего разрешения. Я не верю ему, но соглашаюсь. Мы молча говорим о запертых комнатах, дверях и окнах.
«
«
«
Я стараюсь не думать о нелепости его слов и подчиняюсь.
«
Двери больше не нужны. Полагаю, что, как и в случае с отрастающими ушами, любой отвлекающий фактор может привести к разрушению этих стен, но я научусь использовать их. В конце концов, создам бункер, в котором смогу спрятаться ото всех.
Мы доходим до входной двери. Лиам останавливается и просто улыбается, когда я спрашиваю, не зайдёт ли он. «
Я вхожу, едва переставляя ноги. Бабушки нет дома, и я рада этому. Я уже в третий раз прощаюсь с Лиамом, думая, что больше никогда его не увижу. Неужели так будет всегда? Несмотря на злость, я улыбаюсь, потому что знаю, что я всё ещё его коротышка. Он до сих пор каждый год прячет мой рождественский подарок в шкафу в прихожей, словно не хочет, чтобы я выросла. Почему-то я уверена, что он никогда не уйдёт насовсем. Может быть, мы полуэльфы, может быть, Лиам хотел бы быть одним из них и обладать суперспособностями, но в нём тоже течёт человеческая кровь, и она влияет на него так же сильно, как на меня. Он никогда не перестанет защищать меня. Я собираюсь пообещать себе, что никому не позволю разлучить нас, но вспоминаю слова бабули и не даю обещаний.
Глава 13
Я охраняю твой сон
Звонок в дверь. Ещё не успев открыть, я знаю, кто находится по другую сторону. Я смотрю на себя в зеркало у двери и без особого успеха зачёсываю назад упавшие на лоб пряди. От царапин, полученных в лесу, не осталось и следа.
– Раймон, какой сюрприз, – лгу я.
– Я не видел тебя после школы.
Я приглашаю его войти и молюсь про себя, чтобы бабушка не появлялась какое-то время. Я бы сказала, что Раймон сердится, если бы не его чёрные глаза и тёплый взгляд, противоречащий сухому тону его голоса. Я придумываю оправдание, почему я ушла, не дождавшись его, рассказываю о еде, о бабушке, а когда начинаю увязать в собственной лжи, спрашиваю его об экзамене. Забавно, но, когда я заполняла тест, подслушивая мысли моих одноклассников, Раймона я не слышала. Это определённо выделяет его среди всех остальных.
Раймон садится на диван, а я устраиваюсь рядом с ним. На секунду я задумываюсь, что, возможно, сижу слишком близко и не даю ему достаточно личного пространства, но что-то заставляет меня отмахнуться от этих мыслей. И я начинаю понимать, в каких углах сознания можно спрятать то, о чём я думаю. Я хочу прислониться к его плечу, но он приподнимается и оставляет меня в странном перекошенном положении. Если бы не смущение, я бы рассмеялась.
– Я принёс тебе кое-что.
Когда он встаёт, чтобы залезть в карман джинсов, я замечаю, какой он высокий. Когда я раньше прислонялась к нему, когда он пел мне песни своим проникновенным голосом или чертил линии на моей руке, мы всегда сидели. Но если бы сейчас я встала и подошла к нему достаточно близко, чтобы сравнить наш рост, то едва бы достала ему до подбородка. Может быть, даже ниже. Я представляю нас лицом друг к другу, чтобы измерить разницу, и, сама того не желая, вижу, как наши головы склоняются друг к другу, а его руки обхватывают мою талию. Он прочищает горло, выдёргивая меня из укромного уголка, где я уединилась со своей фантазией. Наконец он нашёл в карманах то, что искал, и положил это на стол. Это квадратный фиолетовый музыкальный плеер.
– Что это?
– Я записал кое-что для тебя. Не знал, какой цвет выбрать.
Впервые с тех пор, как мы познакомились, я вижу, как он нервничает. Больше, чем когда мы чуть не столкнулись с типом с мороженым, больше, чем когда сидели на скамейке у дорожки. Я представляю свои маленькие круглые уши, потому что боюсь, что из-за этого хаоса эмоций, бушующих в моём сердце, я потеряю контроль над ними. У меня зудит затылок, и я пытаюсь сдержаться, но в конце концов чешу его. Мне кажется, что я разрушила драгоценный момент, и ненавижу себя за это. Он подходит, собирает руками мои волосы в хвост, открывая мне спину. Да, он выше, намного выше меня. Его грудь так близко к моей, что мы касаемся друг друга на вдохе.
– Что это? – спрашивает он, проводя пальцем по пятну на моей шее.
Мне хочется умереть. Я не в состоянии ответить, не могу даже думать. Усилием воли я беру себя в руки и отвечаю неохотно:
– Родимое пятно.
Мне хочется вернуться туда, где мы были секунду назад, стереть дурацкое пятно, но я выбрасываю эту мысль из головы. А то вдруг оно действительно исчезнет, и Раймон невольно станет свидетелем магического шоу.
– Я не видел его раньше, – говорит он, всё ещё обводя пальцем контур пятна.
– Я слежу за тем, чтобы мои волосы всегда закрывали его.
Я беру его за руки. Он переплетает свои пальцы с моими и очень медленно разводит мне руки в стороны, словно изображая крест. И не отходит от меня ни на миллиметр. Я молюсь, чтобы мои волосы закрыли уши, потому что не уверена, что смогу контролировать их через секунду. Его руки замыкают невидимый круг, который они рисовали, пока не опускаются на мои бёдра, и я разрываю переплетение наших пальцев, чтобы ответить ему зеркально. Я не просто делаю шаг навстречу, как он, мне нужно оказаться как можно ближе. И я обнимаю его, прижимаюсь к нему так крепко, что каждый его вздох начинает отдаваться в моей груди. Я дышу глубже, чтобы он почувствовал меня. Я зарываюсь лицом в его джемпер, хотя мне не терпится взглянуть ему в глаза. Словно услышав меня, он проводит рукой мне по талии, по плечу и наконец берёт меня за подбородок. Мне приходится немного отстраниться от него, покинув уютное шерстяное гнёздышко, в котором я устроилась. Раймон тянет меня за подбородок, заставляя поднять лицо, и мы наконец встречаемся взглядами. У него самые тёмные глаза из всех, которые я когда-либо видела, два глубоких омута, в которых я могла бы потеряться навсегда. Несколько сантиметров отделяют меня от его рта, и я проклинаю свой рост. Совершенно не осознавая, что я делаю, словно мой мозг принимает решения без моего участия, я приподнимаюсь на цыпочки, сокращая пространство между нами. Я прижимаюсь к губам Раймона, и он отвечает взаимностью. Я слегка приоткрываю рот, закрываю глаза и направляю последние крупицы внимания своим ушам. Я всё объясню позже. Я опустошаю свой разум и позволяю ему полностью занять мою голову: чернота его глаз, его пальцы на моей спине, его грудь, прижатая к моей. Я слышу его дыхание, учащенное биение моего сердца и другое, чуть более медленное, его. Каждый сантиметр моей кожи готов принять его ласки. Я представляю себе глубину его взгляда, чтобы погрузиться в неё с головой, но образ разбивается вдребезги, когда раздаётся звук открываемой двери, и Раймон резко отстраняется.
Когда бабушка входит в гостиную, Раймон уже стоит у двери, прощаясь. Ещё десять секунд было бы достаточно. Он всё ещё учащённо дышит, и я надеюсь, что бабушка этого не заметит. Я уверена, что мне только кажется, но, когда они проходят мимо друг друга, она как-то неодобрительно смотрит на него, а Раймон отводит взгляд.
– Я пройдусь с тобой немного, – скорее спрашиваю, чем утверждаю я.
Под серьёзным взглядом бабушки я надеваю куртку и кладу плеер в карман брюк. Ради бога, мне уже шестнадцать. Я прощаюсь с ней, и она просит меня не опаздывать, чтобы еда не остыла. Это просто предлог, способ показать мне, что она сердится, поскольку на кухне ничего не готовится. Я медленно закрываю дверь и выпускаю весь воздух, который держала в лёгких.
– Ух, ну и зануда.
– Тебе лучше остаться.
Это не то, что я ожидала услышать. Раймон немного ускоряет шаг, отрываясь от меня. Я догоняю его и хватаю за руку.
– Эй, что случилось?
– Прости, Зойла, я не знаю, что на меня нашло.
Этого я тоже не ожидала услышать. Я знаю, что случилось со мной, и я думала, что с ним произошло то же самое.
– Ладно, – это всё, что я могу сказать.
– То, что я записал для тебя…
– Да?
– Послушай это перед сном.
И тогда он делает самое худшее, что можно сделать с девушкой в такой ситуации. Он подходит и целует меня в лоб.
– Я тебе позвоню.
Я медленно возвращаюсь домой, сдерживая желание заплакать, ударить кого-нибудь или навсегда спрятаться под камнем. Я чувствую, как внутри меня поднимается клубок гнева, и я позволяю ему достичь моих ушей. Я не спеша поднимаюсь по ступенькам и вхожу, на этот раз громко хлопая дверью.
Мы с бабушкой едим в тишине, а когда заканчиваем, я запираюсь в своей комнате. Это был долгий день: экзамен, пробежка по лесу, Лиам, Раймон. Я читаю мысли окружающих меня людей, могу бежать без устали, мои раны заживают раньше, чем я чувствую боль, а кровь высыхает на неповрежденной коже. И Раймон. Слишком много перемен, и сейчас я чувствую, как будто напряжение скапливается одновременно в руках, ногах и спине. Невыносимый груз, который тянет меня вниз и придавливает к полу. Я ложусь на кровать с мыслью немного поспать. Затем вспоминаю о подарке Раймона и роюсь в карманах, пока не нахожу его. Надеваю наушники и нажимаю кнопку воспроизведения.