Чернов Дмитрий – Пыль (страница 17)

— Вы ей кто? — спросил Андрей. — Друг? Коллега? Поклонник?

Последнее слово прозвучало с лёгкой насмешкой.

Егор сжал губы.

— Я… зритель, — сказал он. — Тот, кто смотрит внимательно. Иногда внимательнее, чем её близкие.

Слова повисли в воздухе, как что‑то липкое.

Андрей ощутил, как в нём поднимается злость.

— Вы хотите сказать, что знаете мою жену лучше меня? — тихо произнёс он.

— Я не это сказал, — ответил Егор. — Я сказал, что видел кое‑что, что… возможно, вы не замечали. Потому что были… внутри кадра.

Он сам удивился собственной смелости. Но момент уже вышел из‑под контроля.

В глазах Андрея мелькнул холодный огонь.

Егор понял, что перешёл черту. Но отступать было поздно.

— Например? — спросил Андрей. — Что вы там такого «видели»?

Егор сглотнул.

— Её усталость, — сказал он. — Которую она прятала между шутками. Её страх потерять аудиторию. То, как она не снимала вас месяцами, а потом выкладывала один кадр с подписью «мы» — и будто… отрабатывала норму.

Фразы звучали как обвинения, хотя он не хотел обвинять.

Он говорил то, что замечал как аналитик, как человек, привыкший видеть паттерны.

— И вы решили, что имеете право явиться сюда и… — Андрей с трудом подбирал слово, — и участвовать в поисках моей семьи?

— Я решил, что если что‑то случилось, хуже всего будет, если об этом будут знать только те, кто заинтересован в том, чтобы всё выглядело красиво, — сказал Егор. — Вы… родственник. У вас своя позиция. У отеля — своя. У меня… — он пожал плечами, — у меня только глаза.

Некоторое время они молчали.

Вокруг по‑прежнему негромко шумело лобби.

Сотрудники скользили между гостями. Пальмы шуршали кондиционированным ветром. Никто, кроме них двоих, не замечал, что сейчас в этой точке пространства столкнулись две разные реальности: жизнь «в кадре» и жизнь, которая обычно остаётся за сторис.

Андрей дышал тяжело.

Нос снова зудел. В горле было чувство, как будто он вдохнул слишком много пыли. Возможно, это была реакция на влажность. Возможно, на правду.

— Что конкретно вы хотите? — наконец спросил он. — От меня. От этой ситуации.

— Я хочу узнать, что с ней, — ответил Егор. — И с детьми. И… — он чуть запнулся, — если вы думаете, что я здесь, чтобы… занять ваше место, вы сильно переоцениваете меня. Я не её любовник, не тайный друг. Я… — он усмехнулся, — я просто тот, кто слишком многое про неё знает из открытых источников.

— Сталкер, — сухо резюмировал Андрей.

Егор дёрнул уголком губ.

— В наше время «сталкер» — это любой, кто читает чужой публичный блог больше десяти минут, — сказал он. — Если вам так проще, пусть будет сталкер. Но сталкеры иногда замечают входы и выходы, которые другие игнорируют.

Он понимал, что эта фраза звучит как попытка продать себя. Но другого инструмента у него не было.

Андрей смотрел на него долго.

В этом взгляде было много: презрение, раздражение, усталость. Но ещё там было кое‑что новое — признание факта: этот странный парень действительно может знать те детали, которые он, Андрей, пропускал.

— Хорошо, — медленно сказал он. — Допустим, вы правы. Допустим, она была… не такой счастливой, как казалось. И что теперь? Как вы думаете нам… — он впервые использовал множественное число, — это поможет?

Егор вздохнул с облегчением, которого не позволил себе показать.

— Начать хотя бы с того, чтобы посмотреть на её следы здесь так же внимательно, как я смотрел на её сторис, — сказал он. — Не только через официоз отеля. А через то, что осталось: черновики, переписки, неотправленные посты. У неё точно есть. У всех есть.

Андрей вспомнил ноутбук Дианы, который ещё не нашёл.

Вспомнил её телефон, которых пока никто не показал. Вспомнил «цифровые воспоминания», о которых говорил Сатир.

Он скрипнул зубами.

— У меня встреча с главой безопасности, — сказал он. — Через пять минут. Вы туда не приглашены.

Егор кивнул.

— Я не прошу, — ответил он. — Я просто… буду рядом. Если вы решите, что вам нужен человек, который три года смотрел на неё под микроскопом, — вы знаете, где меня найти.

Андрей хотел сказать что‑то вроде «на помойке», но не сказал. Внутри ныло странное чувство: несмотря на всю абсурдность ситуации, этот чужой знает о его жене слишком много, чтобы полностью игнорировать его.

— Где вы живёте? — спросил он вместо этого. — В каком номере?

— 512, — ответил Егор.

Цифра ударила, как током.

— 512? — переспросил Андрей. — Они самой моей тёще пытались вписать этот номер.

Егор удивился.

— Мне сказали, что я «гость 512, который недавно прибыл», — сказал он. — А до этого… — он пожал плечами, — до этого, видимо, кто‑то другой.

Они обменялись взглядом.

В этот момент впервые между ними проскочило что‑то, похожее на общую цель.

Не доверие — до него было далеко. Но понимание, что оба они — «шумы» в системе, которую отель пытается выровнять.

Сатир появился, как будто ждал именно этой паузы.

— Господин Лецкий, — сказал он мягко. — Мы готовы продолжить наш разговор. И… — он бросил короткий взгляд на Егора, — мистер Петров, мы надеемся, вы быстро адаптируетесь к нашему режиму цифрового детокса.

Егор почувствовал, как у него по спине пробежали мурашки.

Андрей на секунду посмотрел на него.

Потом развернулся к Сатиру.

— После встречи, — сказал он, — нам с мистером Петровым нужно будет задать вам пару дополнительных вопросов. Вместе.

Сатир улыбнулся шире.

— Конечно, — произнёс он. — В «Прапайоне» мы всегда приветствуем… сотрудничество.

Они договорились встретиться через час.

Не как союзники. Скорее как люди, которым временно по пути.

Андрей провёл свою часть часа в «комнате переговоров» с Сатиром, выслушивая очередной блок аккуратных формулировок: «мы тщательно анализируем», «мы уже связались с местной полицией», «мы просим вас не предпринимать самостоятельных шагов».

На каждое «просим» он отвечал внутренним «поздно».

Когда Сатир в очередной раз произнёс «цифровые воспоминания», Андрей перебил:

— Я хочу видеть её ноутбук. И телефон. Если они у вас.

Сатир не отреагировал мгновенно — и это молчание говорило больше, чем любые слова.