Чернов Дмитрий – Пыль (страница 16)
В его голосе не было прямой угрозы.
Но Егор услышал в нём то, что никогда не услышал бы через экран: «мы видим тебя».
Он отступил на шаг, чувствуя, как сердце колотится чаще обычного.
Людмилу мягко, но твёрдо повели в сторону «спокойной комнаты».
Она всё ещё смотрела на него через плечо, как человек, который вручает кому‑то последнюю версию своей истории, боясь, что её перепишут.
Егор остался стоять посреди лобби.
В кармане вибрировал телефон.
Он достал его, посмотрел: ни одного нового сообщения от Дианы.
Зато наверху экрана, в панели уведомлений, появилась странная строка:
«Prapaion: мы заметили, что вы активно взаимодействуете с другими гостями. Хотите, мы подберём для вас более закрытый опыт?»
Он уставился на неё.
Значит, отель не только знает его имя и пакет. Отель отслеживает, как он «взаимодействует».
Он нажал «отклонить».
В голове прозвучал тихий, чужой голос, очень похожий на тот, что говорил через сторис:
Егор поднял голову и впервые за всё время почувствовал: может быть, пора перестать быть просто глазом в экране.
Пора стать тем, кто тоже оставляет следы. Даже если их потом попробуют стереть.
Глава 8. Непрошеный свидетель
Андрей не спал полноценно.
Он провалился в какой‑то рваный, тревожный полудрёму и проснулся не от будильника, а от собственного кашля. Горло саднило, в груди было тяжело, будто он всю ночь дышал пылью из старого офиса, а не дорогим кондиционированным воздухом.
За стеклом террасы уже было светло.
Море выглядело картинкой из буклета. Никаких следов ночи, никаких следов того странного завихрения в воздухе.
Он умылся, выпил воду, сделал ещё одну затяжку из ингалятора и спустился в лобби.
Сатир назначил встречу на десять. Ему хотелось прийти раньше, чтобы «проверить обстановку». Старый привычный рефлекс: появляется раньше всех на совещаниях, чтобы освоиться в комнате.
В лобби было людно, но спокойно.
Кто‑то пил кофе, кто‑то листал ленту, кто‑то спорил тихими голосами о том, куда поехать на экскурсию. Всё это накладывалось поверх его внутреннего шума, как спокойная музыка в магазине — не отменяя, а маскируя.
Он подошёл к стойке.
— Where is Ms. Lyudmila… — начал он по‑английски и сам осёкся. — Where is my mother‑in‑law?
Девушка с планшетом подняла глаза.
— She is resting, — сказала она. — Under the supervision of our medical staff. You can see her after the meeting with Mr. Satir.
«Под наблюдением медицинского персонала» — ещё один мягкий способ сказать: «мы контролируем её доступ к вам».
Андрей почувствовал, как в нём поднимается волна раздражения. Но в этот момент он уловил боковым зрением чьё‑то пристальное внимание.
Он повернул голову.
У колонны, чуть в стороне, стоял молодой мужчина в серой футболке и рюкзаке. Невзрачный, бледный, на фоне лакированной публики — как пиксель, забытый на идеально выровненной картинке. И он смотрел. Не просто оглядывался по сторонам, а в буквальном смысле смотрел на Андрея, не отводя взгляд.
Андрею сразу это не понравилось.
— Вам помочь? — отрывисто спросил он по‑русски, чуть резче, чем хотел.
Парень словно вздрогнул — не от страха, а от того, что его поймали.
— Вы Андрей? — спросил он.
Вопрос прозвучал так, будто он проверяет алгоритм: «это тот, кого я искал»?
— Зависит от того, кто спрашивает, — ответил Андрей. — И почему.
Он приготовился услышать что угодно: от «я из администрации отеля» до «я журналист». Вариант, который прозвучал, всё равно оказался хуже.
— Я… знаком с Дианой, — сказал парень. — По работе.
Его голос дрогнул на секунду. Андрей заметил это.
— По какой такой работе? — спросил он.
— Мы… — парень замялся на долю секунды, — взаимодействовали по рекламным интеграциям. Я помогаю некоторым блогерам с аналитикой, таргетом…
Он говорил слишком быстро, как человек, который заранее проговаривал легенду в голове.
Андрей на рефлексах чувствовал фальшь в интонациях — столько раз он слышал подобное на встречах, когда кто‑то пытался продать ему «идеальное решение».
— Вы рекламщик? — уточнил он холодно.
— Скорее… консультант, — ответил тот. — Меня зовут Егор.
На секунду они просто смотрели друг на друга.
Андрей видел перед собой: худой, нервный, глаза чуть воспалённые от недосыпа или от слишком долгого сидения перед монитором. Одежда — нейтральная, но выношенная. Образ — «простой парень», который мог быть кем угодно: от фрилансера до тихого психа.
Егор видел: крупного, собранного мужчину в простой, но дорогой рубашке. Лицо, которое он несколько раз видел мельком в сторис — под подписью «мой», «наш», иногда просто закадровым голосом. Вживую этот человек казался больше, чем в экране. И холоднее.
— Я видел вашу тёщу, — сказал Егор. — Вчера. У ресепшен. Она… — слово «сошла с ума» вертелось на языке, но он проглотил его, — она очень переживает.
— Вы вмешивались в разговор? — спросил Андрей.
— Немного, — честно ответил Егор. — Я предложил помочь перевести. Им это не понравилось.
«Им» — прозвучало как «системе». Андрей отметил.
— И что вы здесь делаете? — продолжил он. — Просто… отдыхаете?
— Я… приехал проверить, всё ли с Дианой в порядке, — ответил Егор. На этот раз без легенды. — Она давно не выходила на связь. Это… не похоже на неё.
Фраза была предельно честной.
И именно поэтому от неё стало только хуже.
— Вы часто проверяете, как там… блогеры? — спросил Андрей. — Летайте по миру за каждым, кто перестал выкладывать сторис?
Егор поморщился.
— Только за теми, кто… важен, — сказал он. — Я понимаю, как это звучит. Но если человек три года каждый день выкладывает свою жизнь, а потом внезапно исчезает в дорогом отеле, это… не просто «устала от соцсетей».
Он говорил то, что Андрей уже сам начал подозревать, но не хотел формулировать вслух.
Это раздражало. Когда свои страхи озвучивает чужой, они становятся реальнее.