Чернов Дмитрий – Пыль (страница 15)
Представлял, как она появится с лестницы, с телефона в руке, с привычной улыбкой: «Да ладно, ты реально прилетел? Тебе делать нечего?» — и ему придётся выдать заранее заготовленную легенду про случайный отпуск и совпадение.
Она не появлялась.
Вместо неё он заметил другое.
За стойкой ресепшен стоял мужчина, которого он уже видел через её сторис. Невыразительное, но приятное лицо, идеально зачесанные волосы, бейджик —
Егор подошёл ближе, оставаясь вне поля прямого зрения.
— …мы делаем всё возможное, чтобы наш гость чувствовал себя спокойно, — говорил Ниран кому‑то на английском. — Пожалуйста, будьте уверены, что безопасность — наш главный приоритет.
Напротив стояла женщина лет пятидесяти, с русскими чертами лица. Она выглядела как человек, которого только что избили невидимыми руками: помятый вид, покрасневшие глаза, дрожащие губы.
Егор напрягся.
Он не сразу понял, кто это. Лишь когда она повернулась чуть боком, он узнал её. По диагонали, по обрывку волос, по паре семейных фото, которые мелькали у Дианы в сторис: «Моя мама, моя опора, самый честный человек».
Это была Людмила. Мать.
Она говорила громко, на русском:
— Никакая я вам не мэм! Я бабушка, у которой вы украли внуков! Верните их!
Ниран продолжал улыбаться, как будто ничего не понимает.
— Я приглашу нашего менеджера по безопасности, — говорил он всё тем же ровным тоном. — Пожалуйста, присядьте пока в лаунже. Там более комфортно.
Егор смотрел, как двое сотрудников подходят к ней сзади — мягко, ненавязчиво, но создавая коридор, по которому её можно будет аккуратно увести.
Она вцепилась руками в стойку.
— Я никуда не пойду, — сказала она. — Пока вы не дадите мне поговорить с дочерью. Я знаю, что она здесь. Я знаю…
Голос сорвался.
Её действительно было страшно слушать. Не потому, что она кричала, а потому, что её отчаяние звучало слишком… реальным. Невероятное всегда пугает меньше, чем настоящее.
Егор почувствовал, как у него внутри что‑то шевельнулось.
Это был не привычный холод от встречи с объектом наблюдения, а что‑то вроде ответственности.
Он мог бы отвернуться. Вернуться к своей безопасной роли зрителя. Сказать себе: «Это семейное. Тебя тут быть не должно».
Но он уже купил билет. Уже выбрал сторону.
И теперь оказался в центре кадра, который раньше смотрел через чужой телефон.
Он сделал шаг вперёд.
— Excuse me, — сказал, обращаясь к Нирана по‑английски. — I’m Russian too. Maybe I can help to translate?
Ниран повернулся к нему. Улыбка — такая же. Но в глазах промелькнула оценка.
— Thank you, sir, — сказал он. — But our staff is fully prepared to handle any miscommunications.
— It’s not miscommunication, — сказал Егор, уже по‑русски, глядя на Людмилу. — Это они вас газлайтят.
Она перевела на него взгляд.
— Ты кто? — спросила.
Вопрос был сложным.
Он мог бы сказать: «Я — подписчик вашей дочери», но это звучало бы как приговор. Он выбрал более нейтральное:
— Я… знаю Диану по работе, — сказал он. — Прилетел по своим делам. Увидел вас.
Полуправда — лучшая ложь.
— Она здесь? — спросила Людмила. В глазах — такая надежда, что ему стало стыдно за то, как он жил её жизнью издалека.
— Я пока не видел, — честно сказал он. — Но… если они говорят, что вас не было, это… — он снова повернулся к ресепшену, — это очень странно.
Ниран слегка наклонил голову.
— Sir, — сказал он, — мы очень благодарны за участие, но просим вас не вмешиваться в ситуацию, где может быть много тонких деталей. Всё под контролем.
«Всё под контролем» — слова, которые Егор слышал у Дианы десятки раз.
И каждый раз они скрывали под собой что‑то, чего она не могла или не хотела показать в сторис.
— Ваш «контроль» уже куда‑то дел детей, — ответил он. — Может, время немного… сбросить настройки?
Он сам удивился своей смелости.
В обычной жизни он так не говорил. В обычной жизни он проскакивал мимо конфликтов, как мимо чужих ссор в метро.
Здесь было иначе.
Он почувствовал, что мир, который он три года потреблял как контент, начал требовать от него участия.
Несколько секунд тишины.
Потом рядом с ним появился ещё один человек — повыше, постарше.
Тот самый, кого Людмила называла «системой в костюме». Сатир.
— Добрый день, — сказал он по‑русски. С акцентом, но отменно. — Я — руководитель службы безопасности. Думаю, мы разберёмся без… дополнительных свидетелей.
Егор почувствовал, как его взгляд фиксируют, как вспышкой.
Этот мужчина был из тех, кто привык управлять пространством не хуже, чем камерами.
Егор инстинктивно опустил глаза. Старый рефлекс: не высовываться.
Но Людмила уже увидела в нём союзника. Хоть какого‑то.
— Не уходи, — сказала она ему неожиданно тихо. — Пожалуйста. Если все свихнулись, пусть хотя бы один человек помнит, что я говорила правду.
Слова прижались к нему, как груз. Не очень большой, но ощутимый.
Сатир подошёл ближе, посмотрел Егору в глаза.
— Вы у нас по какому пакету? — спросил он вдруг, всё так же доброжелательно.
— Digital detox, — ответил Егор.
— Прекрасный выбор, — кивнул Сатир. — Это программа, которая предполагает временный отказ от участия в чужих историях. Позволяет сосредоточиться на своей.
Фраза звучала слишком точно, чтобы быть случайной.
— А если моя «своя история» связана с чужой? — спросил Егор. — Если я приехал сюда, потому что… потому что не могу просто нажать «отписаться»?
Вопрос прозвучал нелепо, почти подростково. Но в нём было больше честности, чем он обычно позволял себе.
Сатир немного сузил глаза.
— Тогда «Прапайон» поможет вам расставить приоритеты, — сказал он. — Но сначала — отдых. Прошу, мистер Петров.