Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 5)

Я пошла в наше семейное гнездышко, как на расстрел. Господи, дай мне терпения. Я открыла дверь и приготовилась врать. Зря. Витек спал. Слава тебе, Господи. Наверное, обожрался до обморока.

Я не стала шуметь, пошла к маме, делится новостями. Мама слушала меня и хлопала в ладоши. Иркино освобождение для нее было очень важно. И тут оно наконец то превратилось в осязаемое действие. В общем, настроение я ей подняла. И мы решили это отпраздновать рюмочкой коньяку. Вот когда-то в молодости ранней, мне казалось, что моя мама скандалистка, а вот, пришёл возраст, когда у нас с ней полная гармония. Единственное, что она никак не могла донести до меня, это то, что Витюшку надо выставить вон из нашей квартиры и это будет правильно. Но я не слышала совсем её слов. Просто не хотела слушать.

А вот быть за ее широкой спиной мне нравилось. Она все умела, все могла, и всегда держала руку на пульсе. На моем пульсе. И какие бы я истерики не закатывала, какие бы дикие поступки не совершала, она прощала меня заранее. Она готова была пойти на любые жертвы, лишь бы мне было хорошо. Но я, глупая озабоченная несчастная девочка, тогда не понимала, что мама, это единственный человек, который поможет мне в любой ситуации. И поддержит меня в любое время. Вот и в тот вечер мы сидели обнявшись, с бутылочкой коньяка и мечтали, что в течение недели наша маленькая Ира вернется домой.

Спать я пошла с надеждой на то, что Витя не задержится в Иркутске надолго и поедет на свою стройку. Но у Вовы что-то там не получалось. Он пару раз утром прибежал, чтобы рассказать Вите о проблемах. Но Вите вообще не надо было рассказывать о проблемах, он их не умел решать, зато он хорошо зверел. Потому что ему видимо тоже хотелось уехать из Иркутска. Ну и он, осознав, что сегодня уехать ему не удастся, начал вымещать свою неудовлетворенность, конечно, на мне. А я то, наивная, думала, что если он заснул раньше, чем я пришла, то ничего и не заметил. Эта была не Витина история. Если он не заметил, то он придумает. И в тот день был видимо тот случай, к вечеру началось.

Сначала он мне припомнил, что я пошла за ребенком, и пропала. Я, конечно, сообщила ему, как было договорено с мамой, что я помогала Нинке в знак благодарности за консервы.

– Что это вы с Нинкой делали два часа? Курям головы рубили в ее шарашке?

– Меня не было всего полчаса.

– Ты меня за дурака то не держи, что, думаешь, если я спал, то ничего не слышал?

– Витя, я пришла через тридцать минут, самое большое через сорок. И да, ты уже спал.

– Это показалось тебе. Я тебя ждал т.ва.рь.

– Ты в честь чего меня оскорбляешь? Что опять не так?

– Ты что не понимаешь? Все не так!

В этот момент я поняла, что ему все равно до чего докопаться, ему нужен скандал, потому что у него в корень испорченное настроение! Ему все равно, где я была, с кем была, и была ли вообще, самое главное устроить скандал. Но надо его устроить так, чтобы теща не слышала. Потому что обязательно придет, и неизвестно чем скандал закончится. Поэтому он не кричал, а шипел на меня. И когда я пыталась доказать ему в полный голос, мигом затыкал меня. В итоге разборки шли громким шепотом. Но я понимала, что надо замолчать, пока этот урод не завелся до края, и опять не надавал мне оплеух.

Но он уже завелся, и в тот момент, как я понимаю, думал о том, как сделать мне побольнее, и морально, и физически, и для начала сел на свою любимую тему. На мой интим с собаками. А как же? Я же кинолог! А каждый кинолог потому и кинолог, что занимается этим самым с собаками. Оказывается, всю свою молодость я занималась именно этим. И вчера вечером мы с Нинкой удовлетворяли похоть Нинкиного старого кобеля, Кучума. Кучум был западносибирской лайкой, лет десяти от роду. Я сначала слушала это и пыталась оправдаться. А потом до меня дошла бредовость этой ситуации и Витиной речи.

Какие воспалённые мозги надо иметь, чтобы придумать такое? А ему было все равно, что придумывать, лишь бы я захлебнулась слезами. И мне реально было очень обидно. Ну что это за фантазии. Для чего это? Он вообще дурак? И я озверела. Эмоции перекрыли мозг.

– Да лучше со старым Кучумом спать, чем с тобой. Ты же не мужик, ты подделка.

Это я сказала не подумавши. Дальнейшее развитие ситуации я не помню. Но очнулась быстро. Я лежала на полу, а Витя трес меня за плечи. Взгляд этого чудака был испуганным.

Витя трес меня за плечи. Я открыла глаза и увидела испуганный взгляд. Че испугался то, убогий? Вообще голова не работает? Чуть чего стазу надо в аут человека отправить? А что он со мной сделал то, что я сознание потеряла? И тут я почувствовала, что у меня болит шея. Вот же садист! Опять душил! Ну что за страсть такая? Чуть что, руками за шею? Сейчас вся шея посинеет, потом почернеет. Но глядя на Витю, я поняла, что шея уже посинела. Сучок криворукий. Мне на днях к Юлии Борисовне идти, и куда я эту шею прятать буду? Ой ты, какой сразу заботливый стал! Поднял меня, на кровать уложил, ссыт. Не ссы Витя, я же дура.

Все. Дальнейшее мое проживание превратилось в сказку. На ближайшие сутки. Она, конечно, эта сказка, может бы и больше продлилась, но через сутки Витя уехал к бурятам. А я встала к зеркалу и рассматривала свою шею. Да, картинка была прелесть! Он, придурок, меня двумя руками за шею ухватил. А ручищи у Вити, то, что надо ручищи. Поэтому на шейке моей отпечатался обруч, шириной в ладонь, темно синего цвета. Правда в некоторых местах просвечивала нормальная кожа, которую не задела ладонь орангутанга, но это не сильно влияло на общую картину.

Дня через три это почернеет. Как идти к Юлии Борисовне? А мне надо! И вообще надо заканчивать со всем этим быстрее. И самое главное, надо как-то набраться сил, и завязать с Димой. С ним, конечно хорошо, спору нет. Но без него так плохо, что хоть волком вой. Хорошо хоть Витя свалил. А то на одно говно, другое говно, это просто невыносимо. Им то хорошо, и одному и другому. Прямо, как в анекдоте. Хорошо Вите, дома вкусная еда, чистая постель, Галя старается. Хорошо Диме, всегда приласкают, выполнят любые постельные прихоти, Галя нежная женщина. Плохо только Гале. Мужика рядом нет.

Я полезла в шифоньер искать одежку, которой можно загородить шею. Все перерыла. Нашла такую кофточку в рубчик. Помните? Называлась "лапша" в старые добрые времена. Как раз воротник по подбородок. Вот в ней и пойду. Дня через два. А за два дня надо настроится, чтобы выйти от Юлии Борисовны и пройти мимо Диминого подъезда, все, хватит экстрима. Да, буду получать триндюлей, я к этому привычная, зато не буду страдать от безответной любви. Хотя может она и не безответная. Но мне вот в этот раз от этой любви прямо жить неохота.

Ведь я боялась к нему кожей прирасти, а все равно приросла. Больно так, что Витюшино удушение фигня по сравнению с Диминой добротой. Ведь он же знает, как я живу? Знает. Вот Славу он готов попросить, чтобы Витю загасили, а пригласить меня к себе жить не готов. Почему? Ответ то один. Я ему на фиг не нужна. Как бы он меня не ублажал, не исполнял желания, он же спокойно отпускает меня к Витюшке под кулаки. Мне это нравится? Мне вообще ничего не нравится. Но если бы Дима хотя бы пригласил меня к себе жить, я бы побежала босиком по углям. И он это знает.

Но свою позицию он обозначил еще в начале, и до сих пор она не изменилась. Я даже допускаю, что ему тоже плохо без меня. Но он то сам у себя один. Плохо? Плачь, бейся головой о стену, работай без выходных. Все равно легче, чем мне. А я что должна? Строить из себя порядочную, подстраиваться под Витю, разбираться с бытом, не забыть, что ты мать. И где-нибудь в этом списке найди место для Димы. Много места. Потому что с ним нельзя быстро. В него проваливаешься, как в яму. И не понять, то ли наслаждаешься равновесием на поверхности воды, то ли омут тебя затягивает, с концами?

И вот два оставшихся дня я провела в раздумьях. Чего больше в наших отношениях, плюсов или минусов? Как ни крути, плюсов выходило больше. Но что делать с той болью, которая болела внутри меня. Жгла сердце, раздувала голову, затаилась в печенке? Ведь нет его рядом со мной, и смысла жизни нет! Живу, как зомби. Что-то делаю, о чем-то думаю, кому то улыбаюсь. Но все это не имеет значения, пока на горизонте не появится этот холеный, красивый хирург с глазами цвета моря, и с изуродованной ногой. И тогда весь мир становится ярким и красочным!

Так нельзя жить. Замуж меня никто не позовет. Быть вечной любовницей, это вообще не то, к чему нужно стремится. Значит надо решиться. Я уговаривала себя на разрыв.

Завтра красное число календаря. Надо идти к Юлии Борисовне за бумажками. А как идти то? Юлия Борисовна приходит домой после шести, Дима после семи. Значит у меня на все про все час. Но ведь она может прийти и раньше? Или нет? Из всех правил бывают какие-нибудь исключения. Или нет? Бывают. Но если даже она придет раньше на 15 минут, как я об этом узнаю? Не сидеть же мне на крылечке её подъезда в ожидании счастья? И тут мне в голову пришла гениальная идея! Генка!!! От него до Димы десять минут мне, если напрячься, и пятнадцать, если идти просто. И я побежала звонить бывшему мужу.

– Привет, ты завтра в районе пяти вечера дома будешь?