Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 4)

– Привет. Пойдем в машину, а то стоим у всех на виду.

– Сейчас пойдем. Я что-то переоценила себя. Надо было помедленнее.

– Ну если не можешь идти пока, то слушай. Документы на твою Иру уже у матери, осталось какую-то печать поставить. Сказала, что поставит через два дня. Можешь прийти или домой или на работу. Приходи домой, а? Зайдешь ко мне в гости.

– Прийду, зайду.

– Но идти в дом малютке надо твоей матери. Что ты там устроила, что они тебя видеть не хотят?

– Хорошо. Мать сходит. А когда можно идти?

– Лучше на следующей неделе.

– Это все инструкции? Или еще есть?

–Это все, что хотела передать мать. Пошли в машину, а?

– Что мы будем делать в машине?

– Целоваться, Галя!!!! До одури, до синих губ.

– А потом мне Витя в глаз даст?

– Ладно. Тогда будем целоваться до одури.

– А дальше Дима? Или ты хочешь сказать, что мы нацелуемся и пойдем по домам?

– Поехали ко мне, а? Быстро, туда- сюда

– Нет, идем в машину

Ну и все. Трава выше крыши, мозги отключились, и поцелуй, длинною в жизнь. И Димины руки, которые обследовали мое тело. И что теперь делать? Рожа горит, щеки красные. Иди покажись Вите, и вечер станет насыщенным. Но уходить из машины без завершения я не хотела. А в машине я вообще это не представляла. А время шло, идей не было. Только поцелуи и горячие руки. Мы даже ничего друг другу не говорили. Наверное, каждый понимал, что сегодня у нас просто пустые хлопоты. А я совсем не хотела, чтобы хлопоты были пустые! Я же уже пришла сюда. И тут я вспомнила Галюню. Правда давно я с ней не общалась, но попытка, не пытка.

– Деньги есть, Дима?

– Что за глупый вопрос?

– Тогда поехали

– Куда?

– Прямо, направо, направо и налево во двор

– Ты уверена?

– Нет, не уверена, но попробовать можно, так?

– Попробуем, без вопросов.

– Ну и чудесно

– А что в том дворе?

– Одно хорошее место

– Точно хорошее?

– Сейчас узнаем

Мы заехали во двор. И, о чудо, нам навстречу по двору шла Галя, собственной персоной. Только была она какая-то грустная. С чего бы это? Мы притормозили по моей команде.

– Привет, Гал, дома у тебя кто-нибудь есть?

– Нет у меня дома никого и ничего

– А ты куда пошла?

– К родителям, в холодильнике даже яиц нет.

– Долго будешь ходить?

– Часа два. Я бы и ночевать там осталась, но братец Толя с женой развелся, теперь живет у них.

– Не надо ночевать. Денег тебе сколько дать?

– Трояк давай. Белье чистое возьмешь в антресолях.

Дима протянул ей пятак, я взяла ключ, и мы подъехали к подъезду. На четвертый этаж Дима нес меня на плече через две ступени. Дверь долго не хотела открываться. Наконец то. И все. Все рамки сломались, все границы рухнули. Какое белье, какая кровать? Нас как раз хватило до Галькиного коридора. Хорошо, что у этой женщины всегда и везде была идеальная чистота. Поэтому наше месторасположение меня вообще не смущало. А Дима вообще понял, где мы примостились только тогда, когда все закончилось с обоюдным удовольствием. Чем дольше разлука, тем радостней встреча. Мы взорвались и замерли.

– Все, пусти меня, я пойду домой.

– Галь, ну что торопишься то?

– Дима, меня там Витюша перед телевизором ждет.

Дима помог мне встать, и я пошла в ванную, не столько для того, чтобы смыть следы любви, сколько для того, чтобы охладить красное лицо. Только зря я это делала. Дима в это время застилал постель. Бельем из антресоли.

Когда я вышла из ванной, готовая к расставанию, посреди коридора, загородив путь к двери, стоял Дима.

– Гал, я постелил белье. В антресолях взял, как сказали

– Нет, Дима, можешь переночевать здесь, Галька мешать тебе не будет, это я тебе гарантирую. Она этого дела не любит.

– Мне не нужна другая Галя, мне нужна ты, которая любит это дело. Я для тебя стелил

– Дима, там Витя сидит у телевизора

– Галя, с момента нашей встречи прошло двадцать минут. Еще столько же, и я высажу тебя у магазина. У тебя же окна во двор? Никто и не заметит

– Дима, а что бы ты подумал, если бы твоя жена пошла за ребенком, который гулял под окном, и пропала на час?

– Галя, ну это же фантастика? Зачем моей жене уходить, когда все есть дома?

– Дима, пусти. Я на днях приеду к твоей матери и зайду к тебе

– Конечно ты зайдешь, но это будет на днях. А я стою рядом сейчас. Что изменит двадцать минут? Сколько мы уже перепираемся? Уже бы успели.

– Дима!!! Неужели это сейчас главное? Меня от страха трясет

– Нет, Галя, тебя трясет не от страха, а от предвкушения. И меня трясет. И я стою тебя упрашиваю, как дурак, хотя могу просто унести на чистые простыни

Я стояла посреди коридора, смотрела на него, и понимала, что он прав во всем. Да, я боялась последствий своей прогулки. Но кто знает, чем я занималась этот час? Никто. Витя может только догадаться. А скорее всего такое ему в голову не придет, потому что сам он так не умеет, это для него за гранью. А если выпить стакан портвейна для запаха, он подумает, что я бухала у Насти. И триндюлей я получу совсем не за то, что я делала. Но все равно же получу? Тогда какая разница за что? Вот что я действительно хочу? Домой? Нет. Хочу прижаться к Диме и позволить ему все. И что я тогда стою? Я сделала шаг вперёд и обвила Димину шею руками! Будь, что будет!

Так как я просто отключила свой критический разум, мой мозг не следил за минутами, а тело реагировало на каждое прикосновение, и на каждое движение! Это был верх блаженства. Но длилось это мгновение. Потому что я была готова, потому что Дима был готов, потому что мы идеально совпадали. После первого раза мы даже останавливаться не стали. Мы по-быстрому восстановили свою готовность объятиями, поцелуями и словами. Ну а так же стонами и криками. И второй раз не заставил себя долго ждать. Тело мое трепетало, душа пела частушки. Но надо было вставать и идти. Двадцать минут прошли.

– Галя, вставай. Пора. Теперь точно пора

– Надо убрать все это

– Я уберу, квартиру закрою, куда ключ?

– Ключ в почтовый ящик.

– Собирайся, хромай к машине, я тебя догоню.

Догонять ему меня не пришлось. Пришлось опять тащить на плече. Потому что лицо мое горело, надо было как-то его успокоить. А еще надо было сделать так, чтобы от наших любовей не осталось никаких следов. Поэтому я собралась, а Дима убрался почти одновременно. Я глянула на свое отображение в зеркале. Вполне терпимо. А еще в зеркале отображался Дима. И через это стекло он смотрел мне в глаза. Вот что он не видел в этих глазах? Ведь сейчас опять затормозим, а уже точно нельзя! Но теперь я тоже смотрела ему в глаза, и согласна была смотреть вечно.

Но он выставил меня на лестничную клетку, закрыл дверь, с и со мной на плече пошёл вниз. В машине мы уже не разговаривали, зачем тревожить разум? У магазина я вышла почти на ходу, и почти сразу превратилась в примерную жену, которая изо всех сил торопится домой. А сердце внутри колотилось, как бешеное. То ли от страха, то ли от счастья. Я зашла в подъезд, придержала дверь, чтобы она не хлопнула, и прошла своих восемь ступенек до квартиры. Сделала глубокий вдох, и открыла дверь. Вити у телевизора не было. А мама покрутила пальцем у виска.