Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 2)

Витя спал, а я ждала наказания. Я так привыкла. Ни фига се че сотворила то! Это же самому тупому понятно, чем я занималась! И тем более, с кем я занималась! Я протряслась полночи. Не из за того, что ждала наказания прямо сию минуту, а потому что думала, что это наказание последует утром. Одно дело догадываться о том, что у тебя растут рога, но совсем другое дело, быть уверенным в этом. Тем более Вите. Ведь, по его словам, он же прямо настоящий мужик, а настоящему мужику никак не положено рога носить! И тот, кто эти рожки заставил расти, обязательно будет наказан! Это я так думала! Потому что мне казалось, что Витя мужик.

Поэтому утром я подорвалась ни свет, ни заря, завтрак ему накрыла, в глаза заглядывала, ждала, хвостом виляла. Ждала наказания за блуд и р.а.з.в.р.а.т. Но никаких примет бури не было. Но я все равно была наготове. Потом я стала размышлять над происшедшим. Может он заспал все это? Но он же не пьяный был! Или не слышал имени, которое я успела повторить два раза? Да ну, я же знаю с какой громкостью это делала! Это нельзя не услышать! А почему меня тогда простили? Как это могло случиться? Почему он спустил это на тормозах? Такого не может быть, потому что не может быть никогда! Но это же было?

Спустя годы я пойму, что Вите, по сути, наплевать на то, с кем я сплю. Но если я решилась на это, я должна это сделать так, чтобы никто не знал. А он это переживет. Эта сторона супружеской жизни для него не была ценной. Не знаю, что уж конкретно думал о физической измене. Моей, конечно. Но вот за измену я никогда не огребалась. Хотя в тот момент я первый раз прокричала в самый ответственный момент чужое мужское имя. А сколько еще будет этих разов? Не пересчитать. Но лишь один раз мне прочитают лекцию на тему моего ужасного поведения. Да и то потому, что я изменила так громко и ярко, что знали почти все окружающие.

А в тот момент я еще не понимала, что это для него не важно. Вот если бы моя касса переехала в дом к другому мужику, он бы задумался, а может быть и поскандалил. Но это не точно. Скандал, наверное, случился бы наверняка, если бы я его жратву скормила другому мужчине. Вот это бы его вывело из себя. А мои загулы, не важно с кем, его не раздражали, вообще. По крайней мере, я этого не увидела ни разу. Хотя, он прекрасно знал, что девушка я не очень жадная, и, если мне понравился мужик, я не буду особо сопротивляться. Но это все я пойму несколько лет спустя. А он будет пытаться манипулировать, используя именно это мое качество.

Но это будет еще не скоро. А в тот момент я все-таки ожидала наказания еще дня два. А потом поняла, что наказания не будет, и вроде как стала привыкать к новой реальности. А что мне приготовила новая реальность? Все, как всегда. Смену у плиты, суету по дому, мою личную подготовку к сессии, и еще отслеживание действий железной дороги, ведь от квартиры я не собиралась отказываться. Но, а Витек на тот момент, если сказать на современном языке, работал вахтами. То есть на шабашках. Его друган Вова искал того, кому нужно было срочно что-то построить, и потом они вдвоем или втроем кидались на стройку.

Обычно это было в ближайших бурятских деревнях. А Витя сейчас был трезвым, и поэтому конфликтов с бурятами у него не возникало. Опять же, при всем моем негативном отношении к нему, строить он умел все, что можно было построить, из любого строительного материала. И если бы у него были мозги, еще в те годы можно было раскрутиться и создать строительную фирму. Но мозгов у него не было. Именно предпринимательских мозгов. А еще он никак не переживал за свою репутацию, в любой момент он мог бросить то, что делал, и ему было плевать на подписанные договора. Понты ему дорого обходились. Вернее мне. Я же кормила его детей.

А скандалы в то время, не важно где, на работе, дома, стали неотъемлемой частью. Догадайтесь почему? Да потому что он действительно бросил пить. На силе воле. А что может быть страшнее сухого алкоголика? Жены бросивших через себя, знают, как меняются эти люди. И я узнала. Хотя, для меня, сильно ничего не изменилось. Но я изначально думала, что бросивший пить Витя, будет другим. Ничего подобного. Пьяный псих Витя, превратился в трезвого психа Витю. А крайней, конечно, была я. Если он не давал мне оплеухи, он изводил меня морально. Так он компенсировал отсутствие алкоголя.

Когда Витек находился дома, жизнь моя, как всегда, превращалась в ад. Тогда мне казалось, что я сама во всем виновата. Там не убралась, здесь белье не успела погладить, не успела добыть продуктов в нашем голодном городе. А сейчас то я просто понимаю, что он просто не умел жить без скандала. Ну вот так видимо жила его семья. Он то больше ничего не видел, с чего он будет добрым и внимательным? Но мозгов у меня было маловато, поэтому шелестела я всеми юбками, лишь бы угодить своему господину. Он как был для меня богом, так и остался. Он мог и пощечину дать, и просто устроить истерику, а я терпела и молилась, чтобы пронесло.

Зря молилась, не проносило никогда. Куда ему было девать свои алкогольные психи? А психи были серьезные. Я, честно говоря, не понимаю, как он сдерживал себя от алкоголя, но догадываюсь, что за мой счет он перенес это вхождение в трезвость. Мне удивительно, как я это все пережила и не умерла от стресса, не залезла в петлю, не вскрыла вены. Откуда силы брала я в то время? Мало того, что днем мне покоя не было, главное шоу начиналось тогда, когда нормальные люди готовились ко сну, чтобы успеть отдохнуть, для восстановления сил и вступления в следующий день.

Я вставала рано, потому что и купить что-то надо было успеть, и еды приготовить, которая поглощалась ведрами. Еще была Оля, которая требовала внимания, хоть и не так много, как другие дети. Кроме всего прочего были еще бытовые проблемы и учеба. За день я так уставала, что ждала ночи, как манны небесной, чтобы отдохнуть от жизни, от забот, и от Вити в том числе. Я засыпала мгновенно. Но это не имело значения. Отдых мне не грозил. Потому что в этот самый момент у Вити появлялось желание либо утроить мне скандал, либо разбор полетов. А уж разбирать завсегда было что. Ведь по его версии я была главной неумехой России.

А что ему было не разбираться после заката? Он ведь, в отличие от меня, спал до обеда, и целый день жрал и давил диван. Сил набрался, темы для разборок придумал, можно начинать. Как только он был эмоционально готов, его мерзкий голос сквозь сон пробивался в мои уши, или просто вливался в мой сон. Но он же мог просто пробубнить свои претензии, и отстать от меня. Но так ему было скучно. Ему нужно было, чтобы я открыла глаза и слушала его мерзкие речи. И я, у которой вообще не открывались глаза и не работали мозги для того, чтобы как то воспринимать этот мир, вынуждена была снова проснуться и внимать господину.

Это могло продолжаться часов до двух, до трех, он просто кайфовал от того, что я засыпала, и меня можно было привести меня в себя просто пощечиной. Замечательное средство! А как мне то нравилось! Но в итоге наступал момент, когда я уже и на пощечины не реагировала. Я просто спала. Думаете его это смущало? Да ничего подобного. В этот момент он просто мог меня сбросить с кровати. Я улетала на пол, просыпалась и не могла понять, что со мной происходит. Но потом по продолжению речи догадывалась, что продолжается мое воспитание. И что-то мне казалось, что он не просто издевается, он мстит мне. За то, что кричу не то, что положено.

И еще какое-то время я все это слушала, сидя на полу. Но всему приходит конец. И Витя успокаивался во второй половине ночи. Иногда переключался на чтение, или засыпал. Если он читал, я тихонько засыпала на полу, благо там лежал коврик. Если он засыпал, я заползала на край дивана, и впадала в небытие. Почему небытие? Потому что в любой момент ждала гадости от этого мачо. Мне тогда казалось, что, если я когда-нибудь увижу его мать, Дуську, я так же, как ее сын, настучу ей по лицу. А потом я поняла, что это уже сделал Витя, давным-давно. Именно поэтому он и ко мне так относится. Мать позволила превратить себя в рабыню.

Но наконец то наставал красный день календаря, и Витек наконец то уезжал в какую-нибудь деревню строить коровник, или телятник, или управу. Я молилась, чтобы все это продлилось подольше, и от радости спала два дня. Наконец то меня никто не трогал, не шпынял, и не требовал вообще ничего. Наступала совсем другая жизнь. Человеческая. Я наслаждалась этим, и все мне было в удовольствие. Но мое состояние портил страх. Страх ожидания. Я ждала этого монстра каждый день. Это был самый большой минус. Но с ним приходилось жить.

Вот и не понять было ничего про мою жизнь. То ли живу, то ли боюсь. И самое обидное было то, что я понимала мерзость всей этой ситуации, и ни грамма мне это не нравилось, да какое там нравилось, меня это напрягало. Если бы я не была такой упертой в желании иметь рядом кого угодно, лишь бы в штанах, то я бы уже в тот момент завершила это сожительство. Но перспектива сплетен и осуждения пугала меня еще больше, чем Витя. Почему? Меня и сейчас это интересует. Кто навязал мне это равнение на тех, кого ни о чем не спрашивают? Не знаю. Скорее всего те, кто был рядом. Конкретнее сказать не могу. Не знаю.