Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 16)

Сестрой оказалась разговорчивая молоденькая девушка, которая мне рассказала, что Дима почти не приходит в себя, только от боли. Болит рана, потому что не заживает, а гниет. Никто не знает, почему так. Уже даже посевы сделали, никакой заразы нет, а ему каждый день рану чистят, кормят его через вену, а вот пьет он иногда сам. Она его поила. Мать каждый день ему свежевыжатый сок носит, полный холодильник этого сока. Вот его он иногда пьет. Но это надо кровать приподнять, чтобы он не лежал, а сидел, вот тогда получается. И времени очень много надо, у нее столько нет. Так что могу пробовать.

Мочу ему отводят катетером, а в кишечнике и нет, наверное, ничего, раз не ест. В общем, не понять, то ли живой он, то ли мертвый. Ночью спит конечно, снотворные добавляют. А днем то ничего не добавляют, а он даже глаза не открывает и не вздыхает. Один раз она видела, как у него ресницы дрожат, думала, что он глаза откроет, но не дождалась. Врачи за ним бдят денно и нощно, и по всем прогнозам, он уже должен выздороветь. А он лежит, как мертвяк, даже не шевелится. Хорошая девочка, много рассказала. Пойду посижу рядом с ним, может чего-нибудь пойму. Сок надо из холодильника достать, пусть согреется. Сейчас кровь докапает, и будем пить. Насильно.

Я подошла к кровати. Крови осталось чуть-чуть. Но с моего последнего визита Дима побелел. Теперь он был просто очень бледный. Глаза запали, скулы торчат, а вот губы серые, ни одной кровинки. Что делать то с тобой, Дима? Я пошла принесла стул, поставила его к кровати, и открыла холодильник. Да, молодец, Юлия Борисовна ! И овощной сок и фруктовый, в бутылочках для детского питания. Сколько сегодня осилим, если учесть сливки? Ладно, я никуда не спешу. А мне нужно, чтобы этот товарищ выздоровел. Когда сестра пришла убирать капельницу, я попросила у нее чайную ложку. Она удалилась, принесла ложку и поильник. Молодец!

Я присела на стул и взяла Димину руку, теплая. Хоть что-то хорошее. А если бы еще и рука была холодная, вообще бы странное впечатление было. Я гладила ее по руке, и про себя с ним разговаривала. Что я могла ему сказать? Димочка, солнышко, давай будем выздоравливать, я же жду, когда ты придешь в себя. Хочу посмотреть в твои красивые глаза, поцеловать тебя в губы, да и просто поговорить о том, что ты никогда на мне не женишься. Я очень хочу услышать твой голос. Я больше не буду тебе условия ставить. Ты только выздоравливай скорее.

Я поцеловала его во внутреннюю часть ладони, подняла спинку кровати и начала процесс кормления. У меня не плохо получалось. Ведь не зря же я провела в травматологии среди полумертвых полгода. В общем, в конце процедуры я заметила, что он сглатывает. Но глаза закрыты. В итоге мы победили за три часа стакан сливок и бутылочку яблочного сока. Я была в восторге от результата! Если так дело пойдет, то через неделю можно будет прогуляться по коридору. Я опустила спинку, поправила, как могла подушку, убрала все за собой и пошла домой.

После первого посещения ходить к Димке стало как-то веселее. Тем более я понимала, что Витька свалил надолго, из-за спинки моей, красно бордово синей. Ну и слава богу. С мамой мы заключили договор, что три часа в день я провожу в больнице. Мама моя, хоть и была местами поганкой, но всегда была очень благодарным человеком. Она помнила, как Дима прибежал к ней, когда ее скрутило, как заботился о ней, когда она лежала в больнице, а ещё она помнила, как он вернул к жизни дочь ее лучшей подруги. А эта подруга, тетя Галя, когда узнала, что Дима в реанимации приволокла нам полдома заготовок. Готовить она умела, дача у нее была, так что все было вкусно и полезно.

Но Дима ел очень мало. Сок я в него вливала, ложечкой или с помощью поильника. А вот со всем остальным было сложно. Творожная масса, которая казалась мне волшебной на вкус, проглатывалась очень медленно. В итоге, половину того, что мне дали девки в магазине я все-таки запихала в Диму, а все остальное съела сама. В общем, первые дни он потреблял в основном жидкость. Да и как потреблял? Я в него насильно заливала. Иногда все выливалось мимо, на пижаму. Приходилось менять. И я осознавала, каким невесомым стал этот здоровый мужик. Крепкие руки превратились в кости, обтянутые кожей, а как выглядели его тонкие пальцы, лучше вообще не рассказывать.

Еще кроме меня сюда ходили Юлия Борисовна, Слава, и те трое, которых он собой прикрыл. И трое молоденьких ментов, каждый день приходивших в реанимацию , каждый день почти хором спрашивали:"Чего нибудь надо? Говорите. Сейчас принесем.". А ничего не надо, хватает того, что есть. Слава приходил тоже с вопросом, мог прийти даже два раза. Вставал рядом со мной и говорил:"Ну что, изменения есть?".

– Слава, я в него вливаю сок и жирные сливки. Пока никаких сдвигов. Но он глотает, это, наверное, хорошо.

– Галочка, сразу говори, если вдруг что надо, все сразу будет.

– Слава, ты даже не представляешь сколько всего есть. При чем вкусное, качественное и специально для него.

– Ну я зайду ещё

– Хорошо

И в тот момент я задумалась о том, сколько народу готово помочь Диме. Прямо сейчас, прямо чем угодно. Если бы он попросил, ему бы и аленький цветочек добыли. Значит все-таки не такой уж и плохой мой дорогой любовничек Дима, раз столько народу переживают за его жизнь.

На второй день мы встретились с Юлией Борисовной. Она пришла, когда я его поила смородиновым соком из ложечки, а он сглатывал эти мизерные порции. Это было видно.

– Ой, Галочка, а я думала, ты не придешь

– Ну я же обещала. Да и не чужой он мне

– Спасибо. У меня прямо гора с плеч. Я не знаю, что происходит.

Она взяла меня за руку и вывела в коридор.

– Галя, ты представляешь, у него же все показатели в норме, а рана гниет, и он в себя не приходит.

– А врачи что говорят?

– Вот врачи и не могут ничего понять. А я их слушаю.

– Но я-то точно не врач. И вообще ничего не понимаю в том, что происходит. Но точно могу сказать, что он из темно серого стал белым и глотает то, что я ему даю.

– Я видела это, поэтому и обрадовалась, что наконец то ты пришла.

– Ну я-то пришла, посмотрим что дальше будет.

– Я уже психиатров сюда приводила.

– А психиатры то зачем?

– Ну должна же быть причина у всего этого

– И что сказали психиатры?

– Стресс

– И чем его лечить?

– Положительными эмоциями

– А как это делать, если он в себя не приходит?

– Вот мне Серега и сказал, который Сергей Иванович, идти за тобой. Если бы тебя не увидела сегодня, пошла бы к тебе в гости

– Вас Слава опередил

– Конечно, это же благодаря Славе, Дима здесь оказался. Мне Слава денег дал, вот возьми. На такси может понадобиться или на продукты, трать.

Ко мне в ладонь легла соточка. Господи! Где люди берут деньги. Два дня сюда хожу, уже получку рядового бухгалтера заработала.

– Ну я пойду к нему, Юлия Борисовна?

– Иди. Помоги тебе бог.

Но в этот день бог нас не услышал.

Но все равно услышал. Буквально днями. День на третий или на четвертый, когда я уже влила в Диму все, что могла, и пару раз уже поменяла пижаму, время двигалось к вечеру. Я присела на стул, по обычаю взяла его ладонь в свою, чтобы попрощаться до завтра, и наговорить про себя хороших слов. Вслух я говорить стеснялась. Ну как-то так. И вдруг я почувствовала слабый жим. Дима пытался сжать мою ладонь. Раз, два, три. На большее сил не хватило? Я подняла глаза на его лицо. Ничего нового. Но я же четко слышала то, что мою руку пытались сжать? Или показалось? Да нет. Я не дурочка, чувствовала я это. Точно.

Мне все равно надо было уходить. Но не могла же я уйти без подтверждения? Я наклонилась к Диме и осторожненько прикоснулась губами к его губам. И мне снова показалось, что мне ответили. Легким прикосновением, почти незаметно, но реакция была! На душе моей зацвели розы, огромная такая клумба! Все внутри у меня запело от этих цветов. Я разогнулась и стала разглядывать Диму. Никаких признаков жизни и активности. Так показалось или все-таки нет? Нет. Я в своем уме. Но пока ничего никому говорить не буду. Вдруг показалось? Но перед уходом я наклонилась к Диминому уху и прошептала:"Выздоравливай. Я приду завтра. Копи силы, будем целоваться".

Конечно, пока я шла домой, душа моя пела и плясала. Неужели все-таки все сдвинулось с места? Если так, то завтра будет легче! Дома я тоже и стирала, и готовила в замечательном настроении. Даже мама заметила:" Что, Дима очнулся?". Но я же решила никому ничего не говорить, значит секрет. Я отрицательно покачала головой и продолжила делать свои дела. Но я сильно надеялась, что завтра Дима проявится, и мы начнем полноценно общаться. Поэтому я пыталась побольше дел сделать вечером, чтобы утричком осталось только приготовить еду, и если нужно, сходить в магазин за хлебом.

В больницу утром я не шла, а летела. Но сюрприза не случилось. Дима так и лежал в дежурной позе. Руки вдоль туловища, глаза закрыты, губы сомкнуты. Ну ладно. Будем надеяться, что это временно. Сегодня я уже разговаривала с Димой в голос. Тихо, но он все должен был слышать. Я сильно на это надеялась. В первую очередь я поцеловала его в губы. Так же, как вчера, но сегодня ответки не услышала. Значит вчера она все-таки была? Мне не показалось? Почему тогда сегодня нет? Не проснулся? Или еще сил не накопил? Хорошо. Тогда поедим детской пюрешечки. Сегодня у нас будет пюре из тыквы. Я Попробовала, мне понравилось.