Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 10)

Весь вечер я наблюдала, как идет процесс адаптации, и по пути думала, как же мне рассчитаться с Юлией Борисовной. Ну теперь то реально было за что рассчитываться. Да и проблема у нас получилась одинаковая, дети. У нее сын, у меня дочь. Только у меня малышка, а у нее взрослый остолоп. Ну а как его еще назвать? Вот куда он свинтил и зачем? Кому что хочет доказать? Ведь кроме его матери никто не заметит его исчезновения. Ну а мать вот, сообщила мне, что у нее сын куда-то делся. Вот куда он мог деться? Где его искать? Мне то проще его найти, чем сдавать его пароли и явки. И что придумать?

И тут мне пришла идея. Ведь Слава то, наверное, в курсе, где находится Дима. Ведь ему то услуги врача могут понадобиться в любую минуту. Ни тот, ни другой , скорее всего не будут прерывать сотрудничество из за того, что Дима решил наказать маму или меня. Никто ведь не знает, что у него в голове. А Слава, скорее всего не знает про Димину забастовку. Потому что вряд ли Дима будет делится личными проблемами, ведь этому Славе они ни к чему. Ему нужен врач без проблем. Но даже если Дима где-то шифруется, как договорился с начальством в больнице? Он же там штатный врач? Или больничный продлил?

Так. План разведки я придумала. Это хорошо. Но надо подумать, куда идти искать Славу, на работу или домой? До рынка ехать надо и по рынку искать, а живет он рядом, два квартала. Вот теперь надо было решить это. Желательно до завтра. Чтобы завтра получить координаты Димы. Наверное, пойду домой. А если Слава не захочет выдать секрет? Ладно. Сегодня не будем придумывать, что попало. Послушаем Славу, и тогда подумаем. Если, конечно, Слава захочет со мной говорить. А почему это вдруг не захочет? Он же не будет знать, с каким вопросом я пришла.

Ирка осваивалась очень быстро. Но вот со смехом и с речью была небольшая засада. Фиг знает, что там происходило, в этом доме малютки. Им там запрещали разговаривать и улыбаться? Но так как все остальное шло вроде как по плану, я не нервничала. Два дня не срок. Узнавать нас стала, но никак не называла. Просто подползала к ноге, вставала и дергала за подол. А потом пальцем показывала, что ей надо. Есть она тоже могла без перерыва. Мы даже все съедобное убрали с нижних полок холодильника. А я постоянно вспоминала этих теток, которые вызвали на меня милицию. Неужели им так жрать хочется, что детей совсем не жалко?

Но Ирка была уже дома, и адаптировалась, и я сильно надеялась на то, что она скоро и смеяться начнет и говорить. Она же все это умела делать до заключения. Поэтому я усиленно им читала книжки, искала в телевизоре мультики, и водила гулять в парк, пока совсем не похолодало. Витя опять где-то затерялся, и мы жили замечательно. Радость от возвращения Иры, и домашняя суета, сильно повлияли на содержание моей головы, Димы там стало мало, а Ирки много, потому что как я не надеялась, а постоянно думала о том, как простимулировать ее устную речь и заразительный смех. У Иры на лице была маска. Ни грусти, не радости.

А еще я помнила, что я должна помочь Юлии Борисовне, и дни уже прошли, и пора идти к ней в гости, так как я обещала. Она то свои обещания выполнила все. Долго, конечно, это длилось, но и дело было не простое. Поэтому надо было хотя бы для себя что-то решить. Куда я иду? К Юлии Борисовне сдавать явки и пароли, или к Славе, узнавать о том, знает ли он куда исчез Дима. Я дала себе на разгон два дня. То есть два дня у меня было на раздумья. А потом собираюсь и иду туда, куда ноги понесут. Но что-то я догадывалась, что понесут они меня к Славе. Хотя к Славе тоже идти было страшно. Он теперь совсем не тот Слава, которого я знала в школе.

Ну а попутно я решила позвонить Диме. Вдруг он уже дома, а я тут волосы на голове себе дергаю! Поэтому, уложив вечером детей спать, я отправилась к Насте. Навстречу шла Катерина. И даже здороваться со мной не стала. Ну нормально, так и должно быть. Не жалей Галя больше никого. У самой все не очень складно. Дима, конечно, припугнул чем-то Катьку, но кто сказал, что она не осмелеет и не пойдет откровенничать с Витькой? Я прошла мимо, не навязываясь в подруги и зашла к Насте. Диме я позвонила три раза, трубку никто не взял. Значит все по-старому. Димы нет, Юлия Борисовна на измене, придется ей помогать.

Через день я решила идти к Славе. Конечно вечером. Я не знала, когда он работал, но его мама работала днем, она была медсестрой. Поэтому желательно было застать хотя бы маму. Она хоть расскажет, когда он бывает дома. Идти от моего подъезда до его подъезда было метров двести пятьдесят, но по ухабам и взгоркам. Зато я выскакивала из зарослей прямо у его подъезда. И это мне нравилось. Я отдышалась после физических упражнений и поднялась по трем ступенькам к подъездной двери. Сейчас пошлет меня Слава по известному адресу и придется идти поддерживать Юлию Борисовну способами, которые совсем не понравятся Диме.

Но навстречу мне неожиданно вышла Славина мама с мусорным ведром. И действительно, во дворе звучал колокольчик мусорной машины. Знакомы мы были давным-давно, поэтому узнали друг друга .

– Гал, а ты к кому в наш подъезд?

– К Славе вашему.

– Подожди, я мусор унесу

– Конечно подожду

– А его дома нет

– А когда он бывает?

– Знаешь, Галя, я не знаю, когда он бывает, и даже предположить не могу. Бывает по трое суток дома не появляется.

– Вы бы знали, как он мне нужен! А как его на рынке найти?

– Я один раз его целый день там искала. Без результата.

– И что мне делать то?

– Сильно нужен говоришь? Давай, если увижу его, передам. Может повезет. Он вообще то ответственный, обязательно зайдет. Тем более тут идти две минуты.

– Спасибо большое. Скажите ему, что я сильно его жду.

– Скажу, скажу, не переживай. Жди

– Спасибо, до свидания

Я шла домой и думала о том, что теперь без вариантов идти к Юлии Борисовне. Ладно, за сутки привыкну к этой мысли. А может Слава проявится?

Я, конечно, старалась верить в то, что Слава ответственный и придет, но получалось у меня плохо. Когда ему ходить то? У него своих забот полон рот. Но за всю жизнь, а я к нему обращалась и после, Слава, чем бы он не занимался, никогда не забывал про то, о чем его просила я. И всегда старался мне помочь. Ну, естественно в той сфере, в какой работал на данный конкретный момент. Но в то-то время я еще этого не знала. Поэтому тихо готовилась идти в гости к Юлии Борисовне. Как я не хотела совершать предательский поступок по отношению к Диме, а придется. А у меня оказывается есть совесть, и она плачет и болит.

Слава пришел утром. Так сказать, ни свет ни заря. Я думала, это Витя от своих бурятов вернулся. Поэтому к двери летела со всех ног. Открыла. А там Слава. Видно, что на работу собрался, побритый, свежеотглаженый, румяный. Ещё и улыбается. Наверное, настроение хорошее. Но у меня то на лице было написано, что настроение у меня плохое. Я же не Славу совсем ждала, а Витю. Да к тому же и выглядела я экзотически. В ночной рубахе, на одной ноге. На лице написано, что я никого с утра не ждала. Но Слава был товарищ тренированный, не смотря на свой возраст. Осторожно отодвинул меня к стене, зашел в коридор и закрыл за собой дверь.

– Утро доброе! Ты чего-то хотела? Я пришел, говори.

– Слава, может я не по адресу, но скажи, ты не знаешь, где Дима?

– Ты что, серьезно не знаешь, где он? Не врешь?

– Нет, не знаю! И самое главное не это. Его мать не знает! И она очень хочет об этом узнать. Вот сегодня иду к ней, что ей сказать? Рассказать про Димины подработки? И о том, что на каждой из этих работ он может жить?

– Не, Галь. Он не на работе. Можешь не открывать секретов. Но лучше бы был на работе. Он в реанимации, Галя.

– Слава, в какой реанимации? Он на днях был здоров как конь.

– Да, на днях был. Да он и болен то не сильно. Но большая потеря крови. И кстати, если скажешь матери, она мигом все исправит.

– Но ему то это не понравится?

– Ему сейчас все равно, он без сознания.

– Это у вас на рынке случилось?

– Давай я тебе не буду отвечать на этот вопрос. Скажу одно. Сколько я знаю Диму, да и Игорь со мной согласен, а он Диму знает дольше, чем я, столько этот самый Дима смерти ищет. Честное слово. Он, конечно, в этот раз спас жизнь, наверное, троим нашим ребятам. Но если бы рядом не было больницы, и его там не знали, он бы умер. Серьезно заявляю.

– А что случилось то?

– Я же сказал, не буду рассказывать. Дима очнется, захочет, расскажет.

– А он правда очнется?

– Даже не сомневайся. Он же ментов спас. Там в реанимации за ним следят, как за генсеком. Только крови надо. Мы уже все что могли сделали, наши идут, сдают. Но еще бы маленько. И тут бы его мать пригодилась.

– Понятно. Он, конечно, в третьей Кировской?

– Конечно. Ты сначала сама пойди, посмотри на него, оцени, можно туда мать вести или нет. У тебя фамилия та же?

– Да, фамилия та же.

– Я позвоню в приемный покой, тебя пропустят. Сегодня сможешь?

– Смогу.

– Еще вопросы есть, или я могу идти?

– Иди. Спасибо, что зашел.

– Ну пока, до встречи

– Пока

Я закрыла за Славой дверь и села на кресло в коридоре. Господи, ну почему я опять целую вагонетку ерунды придумала? В прошлый раз так же было. И если бы я не пошла к Катьке, я бы так и не узнала, что его ранили. И сейчас, не караулит под окном, значит психанул, обиделся и на работе спрятался! А он ведь совсем не давал повода так о себе думать. Надо сегодня выделить время и сходить в больницу посмотреть на него. Хотя я и так догадываюсь, как выглядят люди, потерявшие много крови. Они как будто сдуваются, скукоживаются, и становятся черными или темно зелеными.