Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 12)
Юлия Борисовна видимо все выставила, оглядела стол и осталась довольна. Она сняла фартук и села.
– Слушай, Галя, давай выпьем. У меня рябиновая на коньяке есть?
– Давайте рябиновую на коньяке.
– А ты что такая приземленная? Дома что случилось? Или с Ирой что?
– Да нет, все хорошо. Можно сказать отлично.
– Ну так тебе и надо. Давай за Димку? Пусть найдется!
– Хорошо. За Димку, так за Димку. Пусть найдется прямо завтра.
– Так ты не ответила мне. Что случилось то у тебя?
– Да у меня ничего не случилось. Жизнь да жизнь.
И тут до нее что-то стало доходить. Она налила по второй, замахнула самостоятельно и смотрела не отрываясь на меня. Я тоже выпила. Хоть смелости наберусь и скажу все. А она все смотрела на меня и молчала. Уже, наверное, что-то поняла, но боялась спросить. Мы выпили по третьей. Тишина застыла в кухне. Я боялась говорить, она боялась услышать. Как начать то? С каких слов? С каких фраз? Как сделать так, чтобы она не потерялась, не поникла, не упала в обморок? Господи, дай мне разума, надоумь меня сей момент!
– Ты знаешь про него что то? Он живой? Или умер?
– Живой он, Юлия Борисовна. Вы там очень нужны.
– Галя, не томи. Где там то?
– В третьей Кировской. Он в реанимации лежит.
– Галя, что ты молчишь? Что с ним? Говори!
– Потеря крови большая. Кровь очень нужна.
– Кровь, кровь, кровь. Кровь сейчас найдем. А ты что молчала то? Раньше не могла мне об этом сообщить? Молчунья!!!
– Мне только сегодня сказали
– Ты там уже была?
– Была
– Видела его?
– Видела
– Как он?
– Дышит. Но очень худой и черный.
– А что с ним?
– Я не знаю, мне не сказали
– Так, надо идти. Меня же пустят туда?
– Назовите мою фамилию
– А тебе то кто пропуск сделал?
– Менты
– И все-таки он с этими ментами вляпался! Ведь говорила я ему, добром это не кончится!
– А вы что, знали, что он их штопает?
– Конечно. Ведь редкий мент в наркологии не был. Ладно, бог с ним. Надо крови добыть и пойдем.
Она подошла к телефону, и начала обзвон. Раз одиннадцать двенадцать с той стороны пообещали. А она в это время что-то писала на тетрадном листочке. Что меня удивило, так это то, что она даже не просила. Просто спрашивала про кровь, и ей сразу обещали. А писала она список больниц, куда за этой кровью нужно приехать. Наконец то она положила трубку и пошла убирать со стола. Вот это самообладание! Наверное, она родственница моей мамы. Я ей помогала. Мы налили еще пару раз. На кухне была идеальная чистота.
– У тебя связь с этим ментом есть?
– Есть. Через его мать.
– Занеси ей список больниц, они на своих бобиках соберут за ночь всю кровь. А сейчас я пойду дам ему крови. От меня точно не убудет. Ну все? Пошли?
– Я не пойду. Я сейчас только оттуда.
– Ну тогда список передай, пожалуйста
– Передам, Юлия Борисовна, сейчас же
– Ну вот и славно. Из еды ему ничего пока не надо, из одежды тоже, значит я готова, идем.
И тут она неожиданно упала мне на грудь и зарыдала. А потом она голосила, как на похоронах, как будто Димка уже помер. А я обнимала ее и представляла, как же ей сейчас тяжело. Вот и сорвалась, сильная женщина. Слезы закончились, она умылась, мы вышли из квартиры и каждый пошел в свою сторону. Нам было страшно от перспектив.
Домой я бежала, потому что надо было забежать к Славиной маме, оставить записку, и только потом домой. Домашние же дела никто не отменял, да еще никто не знал, когда Витюша может явиться. Я просто молилась, чтобы он где-нибудь застрял только до тех пор, пока Дима откроет глаза. После этого, я точно знала, все пойдет на поправку. Дверь мне открыли сразу, как будто ждали. Я перешагнула порог протянула записку, и поздоровалась кивком головы. Я так резво хромала от остановки, что еле дышала. Димина мать взяла записку и дала табурет.
– Славе передать? Привет, отдышись
– Да, желательно срочно
– Галь, ты не поверишь, все, что ему передают, все срочно. Не переживай, к ночи заберёт.
– Спасибо
– На здоровье. Ты не знаешь, как там подстреленный мальчик?
– Подстреленный?
– Ну да. Я краем уха слышала, что ему в ногу попали. А ты что не знала?
– Конечно нет
– Тогда не выдавай меня Славке пожалуйста, он и так весь на нервах. Это же дурак какой-то пьяный стрелял. А этот мальчик всех ментов уронил на пол, а сам не успел. Вот.
– Он и не мальчик совсем, ему почти тридцать лет. Лежит черный, еле дышит, Слава за ним наблюдает. А вас мне зачем Славке выдавать, чтобы он мне еще мозги прочистил? Ну все, отдышалась, наверное, пойду
– Ну если сердце не выскакивает, то иди. Тебе тут под горку.
– Да мне теперь в горку лучше, чем под горку. Но другой то дороги нет. До свидания.
– Пока
Катясь вниз между кустами, я молилась, чтобы не упасть, и чтобы дома лишних не было. А все порядки, стирки, глажки, я мигом осилю. Интересно, а домой купить чего-нибудь надо, хлеб или молоко? Хотя время то вечер, в магазинах пустые прилавки. Они и утром не очень заставленные. Правда можно с заднего хода зайти. Неудобно, конечно, но зато обязательно чего-нибудь дадут. И точно дали. Студень, который не успели продать. Все уже себе взяли по куску, а один килограмма на два остался. Как сейчас помню, что он стоил 90 копеек , и продавцы его называли" сиськи, письки, хвост".
Почти счастливая я подошла к подъезду, а с другой стороны к нему подошла Катька с коляской. Но она же буквально вчера со мной не поздоровалась. Так что дверь придержим, чтобы коляску закатила и помолчим.
– Здороваться не хочешь, Галюня? Ну прости
– Бог простит
– Да ты не бычься, я не со зла
– Освободи дорогу, Катюша, я пройду
– Как врач то твой? Не умер?
– Какой врач?
– Который мне таблетки приносил от сотрясения мозга и от внутренних кровотечений. Красивый такой, высокий. Ну помнишь, ты с ним в больнице целовалась?