Черненко Галина – Никто не хотел уступать (страница 13)

– А почему он должен умереть?

–А я видела, как его на покрывале в приемный покой принесли. Я на консультацию приходила. Он еще в себе был, команды им какие-то давал

– Кому им?

– Ментам, конечно, его четверо ментов в руках несли, почти бегом. Они несут, а сквозь покрывало кровь сочится, и такой кровавый след по коридору.

– А что вчера, когда видела то меня, не сказала об этом?

– Я не в настроении была

– Ну понятно. А сейчас в настроении, поэтому надо мне его испортить.

– Да ты не переживай. Его сразу врачи подхватили, да еще две скорые прямо мигом приехали, всем скопом ему умирать не давали. Так что я думаю, что спасли его. Но можешь подняться ко мне позвонить и узнать. Пошли?

– Нет не пойду, дома дел полно

– Как хочешь.

Но Катька бы была не Катька, если бы кому-нибудь гадость не сделала. Она же думала, что Витек дома, для него свою речь несла. А Витек то, слава богу, не вернулся. Катька спустилась через пять минут, постучалась, распахнула дверь и заорала:"Галя! Ты где? Я пришла". Ну чтобы все к двери сбежались, а прибежала я.

– Я позвонила. Состояние стабильно тяжелое без изменений.

– Спасибо. А ты фамилию то его откуда знаешь?

– Так я на консультацию к нему ходила, вот и запомнила. Ну я пошла

– Иди. Спокойной ночи.

Мозг кипел. Хорошо, что руки нашли себе работу, это отвлекало. А без домашних занятий я бы точно с катушек слетела. Да и Ирка радовала. Стала говорить слово "баба". Ура!

Утром я позвонила на работу Юлии Борисовне и узнала, как дела с кровью. А с кровью все было хорошо, даже замечательно, Слава ночью собрал всю кровь по адресам, написанных Диминой мамой и врачи сказали, что этого пока хватит. Голос у Юлии Борисовны был радостный. Видимо вчера узнала хорошие новости, да кровь еще привезли, перспективы чудесные. Живет рядом с больницей, три квартала, можно бегать к Диме с проверкой каждый день. В общем, отпустило тетку. Я слушала, как она щебечет и радовалась за нее. Да и за себя тоже радовалась, я не представляла, как я смогу пережить его смерть. Пусть уж лучше живет без меня, чем в гробу, но только мой.

И тут Юлия Борисовна подошла к главной теме.

– Галь, ну у меня опять к тебе просьба, слышишь?

– Слышу, и даже догадываюсь, что за просьба.

– Конечно у тебя сейчас нет проблем, можешь послать меня, но я все равно попрошу, на всякий случай, потому что это важно

– Посещать Диму в больнице, хоть иногда

– Да, ты все правильно поняла, об этом и хотела просить

– Я буду к нему заходить, но не очень часто.

– Он сейчас еще спит, ему это не надо. Ты просто позванивай мне, я тебе скажу, когда он очнется, вот тогда понадобишься ты

– А до этого я могу просто зайти?

– Конечно. Пропуск на твою фамилию никто не отменял.

– Ну вот и хорошо, буду рядом, зайду

– Спасибо, Галя. Ты не бойся, я в долгу не останусь. В крайнем случае денег дам, они всем нужны

– Я только об этом и думаю, чем вы со мной рассчитаетесь.

– Рассчитаюсь, не сомневайся. Пока

– До свидания

Я пошла домой счастливая. В то время мы целыми днями с Иркой вспоминали забытые слова и учились смеяться. Слова она вспоминала со мной, а хохотать её учила Оля. Той вообще не надо было причин, чтобы находится в хорошем настроении, рот до ушей у нее был всегда. А вот у Ирки с этим было плоховато. Она даже "Ну погоди" смотрела с серьезным лицом. Вот как ее расхохотать, эту царевну несмеяну? Что они делают в этом доме малютки, что дети забывают, что такое смех? Хорошо хоть слова быстро возвращаются в ее жизнь. Два раза попробует, а потом уже чисто говорит. Слов, конечно, мало еще. Но пусть вспомнит хотя бы то, что говорила до тюрьмы.

Ну а по большому счёту с возвращением Ирки жизнь встала в привычную колею. Не надо было психовать, изыскивать варианты, думать о том, о чём бог не велел. Все было хорошо, спокойно, замечательно. Да еще и Дима лежал полумертвый, поэтому мозги мои и по этому поводу не подгорали. Я даже собралась сходить к нему и посидеть рядом минут двадцать. Может поймет, что я пришла, разом придет в себя и выздоровеет. Ну а по-простому мне было просто любопытно, как он там? Белеет, толстеет, оживает? Ведь идти то мне можно в любое время, надо просто подумать, и просто навестить его, желательно тогда, когда народу нет.

Но, не сложилось. Потому что неожиданно приехал от бурятов Витюша. Приехал не в настроении. Видимо что-то не получалось. Интересно, скоро уедет, или сначала свою злость на мне выместит? Но Витюша привез денег, хоть не столько сколько ожидал, но мы с ним пошли их класть или ложить? мне на книжку. Денег было не больше двух соток, и я еще подумала о том, что как-то мелковато. Но Витя это почувствовал и срочно навешал мне на уши лапши. И надо же, я моментально поверила в то, что он привез огромные деньги. А подумать о том, что мне не на детей, не на хозяйство, не дали ни копейки, ума не хватило.

Зачем мне было давать денег? Я же их не просила. А если вдруг попрошу, можно просто устроить скандал с мордобоем, и я про деньги забуду. А так как у меня получается их добывать самой, вообще не стоит заморачиваться на том, чтобы обеспечивать семью. Но чувство вины, я думаю его все равно донимало, поэтому он искал к чему бы придраться и сделать виноватой меня. А оказалось, что и искать не надо. Ведь у Катюшки то подгорало. А Дима вроде сейчас был вне зоны доступа, поэтому не от кого она не зависела. И видимо, когда увидела Витьку в один момент придумала, как его вытащить на разговор. Попросила лампочку ввернуть в подъезде.

Но рассказать она ему все не успела. Можно сказать, только начала. А ему и не надо было все. Ему нужна была причина. Причину ему подсунула Катька, а остальное он сам придумает и раздует. Хотя моя интимная жизнь его не сильно волновала. Но в той ситуации его волновало то, что о моих шашнях с посторонним мужиком знает Катька. Он же мужик, а жена налево бегает! Да еще так бегает, что соседи знают. Я узнала об их разговоре, потому что не вовремя вышла в подъезд и услышала их диалог. Ну и я же его прекратила, хотя понимала, что тех десяти слов, которые сказала Катька, будет достаточно для экзекуции. Оставалось ждать.

Услышав Катькины откровения в подъезде, я осознала одно, если Витюша на днях не свалит к своим бурятам, мне туго придется. Сожитель мой всегда имел, да и сейчас имеет натуру базарной бабы. Ему бы сплетни собрать, под дверью послушать, набрать на человека, как можно больше компромата, а потом уже начать танец с саблями, который однозначно завершится экзекуцией. Моей, конечно. А еще я была уверена в том, что они с Катей все равно где нибудь пересекутся, и уж она ему договорит до конца то, что сегодня ей договорить не дали. Будет еще повод для скандала, или для мордобития? А что получится.

Наверное, вот из-за этого Витькиного поведения, я со временем перестала чувствовать себя виноватой. И не важно было, с кем и где я согрешила. Но в тот момент чувство вины во мне угнездилось прочно. Мало того, что Витя, этим пользовался, эта долбанная вина меня иногда славно закручивала в спиральку. Ну а как же! Вон вроде муж рядом. А уж какой хороший по мнению соседей, непьющий. По тем временам это самая большая заслуга! А я вон, готова лечь под первого встречного! Ведь нельзя так! Но и Диме отказать нельзя. Уже сейчас жду, когда он выздоровеет. Все обиды забыла, все простила.

И уже даже иногда мечтала как-то попасть к нему в больницу. А тут еще Настя вышла, когда я белье развешивала:"Привет, Галка, ты это, как-нибудь осторожнее будь."

– Ты это про что?

– Про любовника твоего

– Про какого такого любовника?

– Про врача, которому ты звонишь

– А с чего ты взяла, что он любовник?

– Так про это уже весь двор знает. Катюня информацией делится. Кстати, и с Витькой твоим в том числе.

– А тебе то, кто сказал?

– Подслушала.

– Где?

– Да вот здесь же. Утром. Только белье весила Катька, а Витька рядом с ней стоял.

–И что она ему рассказала?

– Тебе это точно надо знать?

– Ну так я же должна прикинуть что он мне устроит и за что я буду получать.

– Сказала, что ты с ним на кушетке в ординаторской, почти у всех на виду.

– Красиво придумала

– Ну я тебя предупредила

– Настя, спасибо конечно. Ну а теперь то зачем скрываться, все равно люлей получу, дело времени.

– Так еще врачу твоему накостыляет.

– Настя, врач полумертвый, в больнице лежит. Да и зачем так усложнять простое дело? Я то рядом.

– Ну что я могу сказать? Держись

Что я испытывала в тот момент? Я даже описать не могу. Людям почему-то всегда кажется, что если они донесли до тебя то, что ты не знаешь, они сделали благо. А на мой взгляд, молчать надо. Ну знаешь ты, что соседка насплетничала, или чужой муж изменил, или про что-то другое, что тебя лично не касается, засунь язык именно туда и молчи. Не порти людям жизнь. Им так спокойнее. Ведь если бы я не знала, что Катька настучала Витьке, я хотя бы не ждала этой экзекуции. А что экзекуция будет, я точно знала. Не потому что "я с ним на кушетке в ординаторской", а потому что "у всех на глазах".

Я теперь ходила по дому и краем глаза наблюдала за Витюшкой, хотя знала, что он не выдаст себя не взглядом, ни жестом. Артист он был и остался, уровня бог. Я за ним следила, а он просто жил, спал, ел, читал, даже со мной разговаривал, как обычно. Правда что-то даже в первый день он не потребовал от меня исполнения супружеского долга. Но это нормально. Вот если бы он пожрать не потребовал, было бы удивительно. Но я то была на взводе, с той самой минуты, как Настя осведомила меня о новостях нашей деревни. Боялась я физической расправы. А как ее не бояться, если это норма твоей жизни?