Черненко Галина – Не совпадают почему то пазлы жизни у людей (страница 12)

А Димочка так не заметно стащил с меня и футболку и держатель моей пышной груди. Чтобы не смущать меня, он и с себя стащил футболку. Вроде, как, все справедливо и по правилам. Но он то был без вторичных половых женских признаков, а у меня они присутствовали. Ну а когда я оказалась раздетой до трусов, он резко встал, и открыл эту дверь с зеркалом:" Смотри!". Я осознала, как меня развели, и просто взбеленилась. Я не хотела смотреть на себя, одноногую. А кто хочет видеть свое уродство? Как же я разоралась на несостоявшегося фотографа! И конечно отвернулась от зеркала. Не хочу я себя там видеть в таком виде. Я распсиховалась почти до слез. А Дима просто обнял меня сзади за плечи и ждал.

Ждал, когда я проорусь, ждал пока успокоюсь, ждал, когда можно будет мне что-то сказать и я это услышу.

– Галь, послушай меня. Кроме нас здесь никого нет. Никто не увидит тебя. Ну а я-то не в счёт. Я же уже видел все. Почему-то без зеркала у тебя полностью отсутствует чувство стеснения, а так же отсутствуют и стыд и совесть. Поверь мне, я знаю, что говорю.

– Ты мне что, морали о нравственности читать будешь? На каком основании? На себя посмотри моралист! А потом будешь мне рассказывать и о стыде и о совести! Ух ты, надо же, праведник нашелся. Спит только с женой в темноте и под одеялом. А для эффекта повязку на глаза одевает!

– Галя! Ты зачем все переиначиваешь? Я хотел спросить, почему ты в постели не стесняешься своего тела, а в зеркало смотреть не хочешь? Ты же идеально сложена, этим любоваться можно!

– Димочка, интересно, тебе бы нравилось смотреть на себя на моем месте, да ещё в чем мать родила и в зеркало? Ты хоть видел, как ты по улице идешь? Ты же любуешься собой! А как же! Первый парень на деревне! Девки сами тебе под ноги падают и в штабеля укладываются, да Дима? А как я хожу? Огородами. Походки своей стесняюсь, потому что кривая я вся, осуждения боюсь, ведь каждый пальцем показывает. Почему я должна любить себя в зеркале? Я знаю, что я слегка укорочена, и это мне не нравится, а ты пристал, как банный лист! Почему? А потому что никто тебе не отказывает!

– Галь, ты не ори. Ты просто обернись и посмотри на себя. Просто посмотри. Если ты себе не понравишься, мы не будем экспериментировать, и я сразу отстану от тебя.

Димуля был не дурак, он знал, что говорил, а я опять попалась на удочку. Подумала, что сейчас скажу ему, что все это мне не нравится, что ноги нет, вторая нога кривая, живот мне раскромсали, и те плавки, которые сегодня на мне не закрывают этот живот, поэтому никаких фотографий.

Но пока я думала, Дима сделал два шага по кровати, поднял меня и развернул к зеркалу. Я была обескуражена, если сказать нежно. Нет, не своей внешностью, а тем какая красивая картинка была в зеркале. Два молодых тела. Мужчина и женщина. Ведь Дима меня подхватил поперек талии одной рукой, а второй рукой прикрыл мою грудь. Это была конечно импровизация чистой воды, но это было красиво, даже с учётом моей одноногости. К тому же Дима был кожей какой-то смугловато золотистый, и между моим и его телом был контраст. Я была совсем беленькой на его фоне. Но очень этот контраст подчеркнул и мои узенькие плечи, и мою талию, и длинную единственную ногу.

Но Диме этого было мало. Он усилил свою хватку и освободился от своих спортивных штанов, а потом стянут с меня ту часть одежды, которая была последней. Даже в зеркало я видела, как кровь бросилась мне в лицо. Скромница, дальше некуда. Картинка этого откровения была ещё красивей, не смотря на то, что был виден и ужасный шрам на животе, и ободранная на ноге кожа. И мы, стояли и рассматривали в этом зеркале, и нас в паре и друг друга по отдельности. После этого слова были не нужны. Да бог, конечно, не жадничал, когда подарил мне внешность. Почему же я все это как-то бездумно профукала? Не знаю. И не узнаю, наверное, никогда

А потом меня аккуратненько посадили на кровать. Ничего не спрашивали, ничего не доказывали. Ещё и одеялом меня прикрыли, и футболку протянули. Можешь опять закрыться от всего мира, если хочешь. А Дима натянул штаны, разлил по рюмкам последний коньяк, и пошел уносить пустую бутылку в мусорное ведро, и через некоторое время вернулся со следующей бутылкой и тарелкой с фруктами и шоколадом. Но меня в тот момент не особо интересовало все это, я никак не могла пережить свое интересное отражение в зеркале. Для меня было удивительно то, что я действительно себе понравилась. Но понимала головой, что такая картинка не может нравится!

А Дима снова налил. Ему нужен был результат.

– Я не буду больше пить, Дима, это же коньяк. Ещё пара рюмок и мир меня потеряет. Я знаю, как действует это снадобье. Поэтому все, я пока пас. Мне завтра на толкучку надо воротник продать.

– Ну воротник я продам без твоего участия, и деньги в кровать принесу, а ты тогда скажи что-нибудь про свое отражение в зеркале. Хотя я и сам знаю, что ты об этом думаешь. Но хочу это услышать от тебя

–– А что хочешь услышать то, Дима? То, что я стесняюсь? Поэтому как-то нет у меня желания сниматься голышом

– Так снимать то тебя буду я, чего стеснятся то?

– А я не знаю кто будет печатать эти фото и куда попадут снимки

– Ты что считаешь, что я не в состоянии напечатать десяток фото? И показывать я их никому не собираюсь.

– Не смеши меня Дима! Ты и лоток с проявителем, это противоестественная картинка, я в жизни в это не поверю! Сколько лет я тебя знаю? И точно сейчас знаю, что и проявлять и печатать будешь не ты. И может скорее всего, это надёжные люди, но я-то их не знаю, и поэтому не доверяю. И все, замнем для ясности. И вообще, иди сюда, я что-то хочу спать. Я же говорила, коньяк меня убьет, так и случилось.

Уснули мы оба, и мне показалось одновременно. Алкогольный сон в то время был глубоким и спокойным. Но проснулась я одна. Потому что в это время Димон все-таки шел к намеченному результату. Он готовил студию для фото. Одна стена белая, другая черная и я с лисьей шкурой среди белых подушек на белой простыне. Не знаю, успел он меня сфотографировать во сне, или нет, но когда я проснулась, то лежала на спине, а Дима на мое тело без малейшего намека на одежду, пристраивал лису. Я оценила обстановку моментально. В углу стоят штатив с фотоаппаратом, с помощью зеркала регулировали освещенность. Все только готово? Или уже идёт процесс?

Я попыталась дёрнуться и разнести все по углам. Но Дима был к этому готов, поэтому мгновенно зафиксировал меня ручками, как подопытные животное.

– Тихо. Не психуй и не дергайся в зеркало просто посмотри и оцени, я старался.

– Ну ты же понимаешь, что это вот совсем не правильно? Напоил, раздел, и решил фотографировать без моего согласия? Ты же слышал, что я не согласилась?

– Галя, в зеркало глянь, а потом будешь меня отчитывать

А в зеркале всё было не просто красиво, все было шикарно. Сплошной черно белый контраст. Да, было понятно, что я была без всего, но лиса так прикрывала все самое интересное, что о пошлостях и гадостях, глядя на эту картину, даже не думалось. А ещё то место, где когда-то была нога, так красиво завуалировали, что догадаться о том, что я одноногая было невозможно. Я была, если честно, в восторге, но как об этом сказать Диме, это же стыдно! Поэтому я просто лежала и разглядывала себя красивую. Надо было о чем-то говорить, но слов не было. Потому что все-таки, все то, что предлагал мне Дима, было стыдно. А самое главное, я не понимала зачем это ему.

Ещё моему мозгу не давали покоя несколько вопросов. Это он сам все придумал, намудрил и выстроил или есть консультант? Я верила ему, почти как себе, но все же меняется и люди тоже. Может он меня просто использует втёмную, а фото в конце концов можно продать, да? Может он и на рынке прицепился ко мне для того, чтобы сделать такие фото? Ну нет. Что-то сильно я замудрила? Но зачем такие фото в быту? Не знаю. Такая вот прямо любовная любовь ко мне? Ну не верю! А отражение в зеркале конечно изумительное. Я там похожу на женщину, которую все хотят. Это очень греет и сердце, и душу. Я потянула шкурку, и изображение изменилось. А если не вдоль, а поперек? Красиво, но слишком много открытой тайны.

– Ну, Галь, ну классно же? Ну соглашайся. Любое твое условие выполню!

– Я могу ставить условия? Ты это серьезно?

– Можешь, можешь. Давай.

– Пленку отдашь мне. Как только отснимешь. И проявлять ее будем вместе. Что мне не понравится, изведем

– Тогда у меня тоже просьба

– Давай

– Ты меня слушаешь, помогаешь и не стесняешься. Все равно ты этим заведуешь.

– Давай попробуем

Ну а так, как мы с Димой договорились обо всем, и он, как достаточно близкий человек меня совсем не смущал, а даже умудрился мне доказать, что я не очень стала уродом после ампутации, а только чуть, чуть, нашей фантазии не было предела. Сначала мы вертели меня одну, вот так вертели, как только было можно, а потом что-то нас торкнуло, мы изучили автозапуск и стали фоткаться вместе. Я, прикрытая шкуркой, а Дима, прикрытый мной. Нафотали мы три кассеты по тридцать шесть кадров. Хорошо, что Димуля запасливый, и приготовился к съемкам основательно. И ещё я удивилась тому, что кассеты Димочка менял при свете, и вполне профессионально. Откуда навык? Не знаю.