Черненко Галина – Не совпадают почему то пазлы жизни у людей (страница 13)

Но, не смотря на то, что процесс шел с азартом, творчески, да ещё меня постиг инсайт на тему, что я не совсем уродина, одна мысль разъедала мой мозг. Если я и умница, и красавица, и любит этот чувак меня, почему все-таки он не позвал меня замуж? Тогда, когда пришел из армии? Вот что-то не складываются пазлы. Все-таки врёт он? Или нет? И я просто чего-то недопонимаю? Или все-таки надо принять свое уродство и тихо сесть в уголке, и не высовываться? В общем, инсайт инсайтом, а сомнения у меня были большие на тему своей внешности. И дальше по жизни я понесу именно сомнения, а не уверенность в своей неотразимости.

Ну а мы с Димой все-таки утомились, и я по наивности думала, что мы сейчас вмажем по паре рюмок коньяка, и ляжем спать. Но, не тут то было. Дима унес коньяк и принес простой ужин. Хотя есть в час ночи не очень целесообразно, коньяк бы был полезней. Я хотела наехать на Диму, потому что реально хотела расслабиться, но он все это понял, и начал первым.

– Вот только истерики устраивать не надо. И орать о том, что ты не выспишься. Я уже сказал, что продам твой воротник, даже не просыпайся. А вот сейчас я тебе спать не дам. Я целый день любовался на тебя и вел себя прилично, потому что ты пьяная у нас не идёшь на контакт с мужчинами. Надо же, какая королева! Смысла нет в контакте! Я прямо через силу соответствовал твоим правилам. Все? Претензии есть? Их просто не может быть! Я идеальный партнёр! Поэтому, моя дорогая, ужинай, я все уберу, ты пустишь меня под одеяло, и обнимешь. Я же старался, заслуживал твою благосклонность, или не получилось у меня ничего?

– Дима, ты поганка. Ночь на дворе, а тебе нужны какие-то активности. Но ты же в одиночку активничать не хочешь? Тебе, почему то нужна я. А вот я на это не настроена, я ночью спать люблю. Да бог бы с ним, было бы одиннадцать, но ведь два часа ночи! Значит закончится это в четыре! Мне не нравится смещение времени, вообще! Но тебя то время не интересует? Тебя интересует совсем другое?

– Галя, ну вот не выкаблучивайся, ты же помнишь, что днём мы напились и спали? Так что можем маленько и пободрствовать, а? А насчёт настроя твоего, я как-то вообще не заморачиваюсь. Сейчас я тебя настрою, буквально пять минут. Как мы тебя настраивать будем, как гитару, или как балалайку, говори? К тому же, дорогая моя, как мне помнится, ты не очень любишь укороченные процессы. Тебе нужно все по плану. Поцелуи, предварительные ласки, в ушко нашептать хороших слов, а это все времени требует, не находишь? Поэтому зря ты тут претензии мне высказываешь. Я же о тебе забочусь. У меня то все по-простому.

– Так тебе приходится заботится, у нас с тобой контакт происходит раз в пять лет! Я и не помню, как это бывает. Поэтому, конечно, приходится вспоминать и ручки твои шаловливые и губы бесстыжие, и да, это отнимает время. А если бы мы чаще контачили, то у нас бы и в подъезде все получалось. Просто на раз, два, три

– Прости за вопрос, а где я тебя должен разыскивать, чтобы склонить к контакту в подъезде? Адрес дай, чтобы наверняка. Ведь сейчас, например завтра, нарисуется твой муженёк, и ты даже здороваться со мной не будешь, я же это прекрасно знаю. А если тебе хочется в подъезде это попробовать, пошли сейчас попробуем. Может действительно от страха, что нас кто-то застукает за этим делом, справимся за три минуты? Пошли? Можно даже не одеваться. Надо только подумать, как там это провернуть. С тобой же спать, это одни сплошные условия. Их как-то для подъезда надо адаптировать!

– Я даже не знаю, что ответить тебе. Ты озабоченный? Тебе кровати не хватает? Именно поэтому ты меня в эту кровать и тащишь постоянно? Надо было посчитать, сколько раз за неделю ты меня склонил к греху плоти. Ты же пройти мимо меня не можешь спокойно. И если бы не мои условия, то в этой квартире осталось бы пара мест, где бы ты меня не попробовал, потолок и люстра! Так же, дорогой мой? У нас и так это в кровати получается только тогда, когда мы спать легли. Потому что вроде, как так и надо. А так то, вспомни, обиженный Галей, чего ты творишь то со мной, и заодно припомни в каких местах! И как бы я не отбивалась, все равно добьешься своего! Тебе так нравится!

– А тебе то не нравится да? Не смеши меня! Да, я действительно не могу мимо тебя пройти. Но это не твои женские прелести меня волнуют. Женские прелести есть у всех. Ты просто обнимаясь со мной, в открытую демонстрируешь, как тебе хорошо, и не стесняешься сказать, что тебе нравится. За этим можно наблюдать вечно. Так что прости, я снова к тебе пристану для того, чтобы увидеть, как тебе со мной хорошо.

Пока Димуля вешал мне лапшу на уши, он одновременно применял ко мне и свои ручки, а между предложениями пользовался и губами. Поэтому к концу наших разборок мне просто хотелось притянуть его к себе, уткнуться ему в грудь, вдыхать его запах и позволить ему все, что он пожелает! Но я же сейчас только его обвинила в постоянном неуемном желании и разврате, поэтому надо было вести себя прилично. Слушать внимательно, что говорит Дима, и не делать лишних движений. Чтобы он нечаянно не понял, что я ко всему готова. Но у Димы уже и у самого кончилось и терпение, и разум. И он все-таки наконец то замолчал и скользнул ко мне под одеяло.

Я не знаю, то ли день без объятий, то ли наша фотосессия так на нас подействовали, но всю ночь мы реально не могли оторваться друг от друга. Мы просто провалились в пучину то ли страсти, то ли нежности, то ли тепла. Нам не хотелось расцеплять руки, которые обнимали рядом лежащего, наши губы вместо того, чтобы говорить проросли в бесконечный поцелуй, тела были распахнуты навстречу друг другу. Процесс перерос в вечность, и мы оба не хотели прерывать это таинство близости. Зачем? Это же волшебство взаимодействия рук и тел, это бесконечное доверие и такое же бесконечное блаженство. Перерыв случился не скоро.

Дима лежал на спине, а я лежала у него на руке. Мы оба смотрели в потолок и молчали. А что говорить то? Мы уже все рассказали друг другу с помощью прикосновений, поцелуев, проникновений, стонов, вздохов, готовности. Наверное, была потребность поблагодарить друг друга, но не было сил. Зато блаженство от результата накрыло и его и меня, наверное, поэтому мы не хотели портить пространство любви посторонними, и совершенно не нужными звуками. И берегли эту планету любви. До поры до времени.

– Гал, бутерброд будешь? С чаем? Я по-быстрому приготовлю?

– Дима, ты с ума сошел? Спать надо, а ты жрать собрался.

– Не хочешь, как хочешь, я себе приготовлю. Только ты не спи, слышишь.

Он притянул меня к себе и так многообещающе поцеловал, что я вообще о сне думать не могла, не смотря на то, что он меня два часа подряд целовал и ублажал.

– Нет уж, себе несёшь и мне неси. Меня интересует вопрос, когда ты спать будешь. Тебе же на барахолку идти, да?

– Ну это же моя боль да? Успокойся

– А я успокоюсь и буду спать, так как ты пообещал мне покой

– Ну я же пообещал, значит все так и будет.

Бутерброды были ясно понятно изысканными и вкусными. Мы же были в доме у торгаша. А чай был из коробки со слонами, и с лимоном. И мы той ночью просто любовались друг другом, ведь она, по идее должна была быть последней в нашем краткосрочном сожительстве. Поэтому не могла я заснуть, а Димон просто не хотел засыпать, ему нужно было продолжение, он на него уже настроился. Но оставить посуду возле кровати он не мог, воспитание не позволяло, поэтому он все унес на кухню, помыл, и вернулся. И мы, как одичавшие без ласки, продолжили этот праздник плоти. Сколько он длился, я не знаю. Мне показалось, что я заснула в процессе, когда небо начало светлеть.

Проснулась я, как мне показалось, почти в обед. Димы, конечно, рядом не было. Но рядом лежало десять зелёных советских полтинников, придавленных яблоком. Я что, столько проспала? Он уже воротник продал? И где он? Первая мысль знаете о чем была? О том, что он стырил пленку и пошел ее проявлять. Но нет. Три кассеты так и лежали на окне. И это были именно они, потому что я их вчера подписывала. Тогда очень интересно, где Дмитрий и сколько сейчас времени. Одеваться я не стала, потому что у меня не было желания вставать из кровати. Сейчас посмотрю, где мой любовничек и вернусь в койку. Поэтому я натянула протез, обмоталась простыней, и пошла на разведку.

Шагала я так как умела. Беззвучно, с бандурой, которая называлась протезом, идти было невозможно. Но я старалась не производить много звуков. Просто шла очень медленно. И ещё из коридора заметила, что Дима спит на диване. Прямо в одежде. Брюки, рубашка, ну а на ногах тапочки. И все-таки он красавчик. Но укатала мальчика прошлая ночь. Видимо присел на пару минут, и заснул. Даже раздеться не получилось. Мне очень хотелось подойти к нему и поцеловать. Лицо, руки, волосы. Ну вот так я тогда чувствовала. Но будить его не хотелось, я спала, а он работал на мое благо. Поэтому, я тихо развернулась и пошла обратно, пусть спит. Потому что ночью ему спать было некогда.

Но доползти до комнаты я не успела. Сильные руки обхватили меня и донесли до кровати. А на кровати меня развернули к себе лицом и целовали, целовали, целовали. А я подставляла губы, щеки, шею, и наслаждалась запахом, нежностью губ, крепостью рук, которые меня обнимали. Ну почему этого нет в моей жизни на постоянной основе? Почему за радостью и лаской надо идти к постороннему мужику? А потом, самые моральные нравственники осудят меня. А слова то какие подбирают! Потаскуха, подстилка, развратница! А они сами то это пробовали? Вот эти объятия, которые только для тебя, эти ласковые слова в ухо, это раскручивание вокруг своей оси, и свободный полет?