Черненко Галина – Не совпадают почему то пазлы жизни у людей (страница 11)

Во-первых, для начала он меня пристроил в хорошее место, чтобы я не таскалась за ним. Ну это мне было более-менее понятно, и к этому я была готова. Но то, что Дима завернул цену за воротник 500 рублей, я пережить не могла. Ну, потому что, мне казалось, что за такие деньги воротник не продать, даже с учётом того, что он запредельно шикарный. Но Дима, когда загнул цену, рассчитывал не только на красоту воротника, но и на свое обаяние. А я в это слабо верила. Поэтому он меня и пристроил в знакомую компашку, чтобы я его не смущала и ему не мешала. Опять же продавал он все это по-мужски. То есть этот воротник никто и не видел.

А мне то нужно было, чтобы он этот воротник каждому встречному предлагал. И пока он был в поле зрения, он постоянно натыкался на мой недовольный взгляд. Но терпеть он этого не собирался, поэтому скрылся с горизонта. А я осталась в неведении. Но так как Димка меня пристроил к друзьям- спекулянтам, мы с ними естественно сообразили на троих или на пятерых не помню, и нам стало более или менее весело, поэтому Дима вместе с воротником отошёл на второй план, до тех пор, пока я его не увидела. Это было разочарование дня. Воротник не продался! Но закатывать истерику на рынке было не красиво. Поэтому я с нетерпением ждала, когда мы останемся вдвоем.

– Дим, ну ты же знал, что не продашь его за такие деньги? Зачем экспериментировал?

– Ну сегодня не продал, завтра продам, в чем дело то?

– Ты так уверен? А меня терзают смутные сомнения!

– Ну и не продам я его завтра, что случится то?

– Ничего. Просто два дня псу под хвост из-за твоей то ли глупости, то ли жадности

– А я себе не зарабатываю. Сколько мне дадут за этот воротник, столько и отдам тебе. Так что жадность тут ни при чем

– А что при чём? Скажи мне, зачем тебе такая цена?

– А у меня идея есть. Хочу вот попробовать.

– Что хочешь попробовать?

– Ближе к вечеру узнаешь. Тебе тоже понравиться.

– Ты уверен?

– Я постараюсь.

Стараться он начал, как только мы зашли в квартиру. Мы же не ели с самого утра. А со вчерашнего дня осталось запечённое мясо. Но к мясу зачем-то появился коньяк.

– А что, Дима, есть повод выпить? Или без повода?

– Ну ты же накатила на рынке? Не хочешь, не пей. А я выпью.

– Я выпью, конечно, но ты знаешь мои правила. Вот пока этот коньяк бродит в моей крови, даже не приставай.

– Да знаю я, просто поедим, отдохнем, поболтаем.

Это был развод. Почему я в тот момент не поняла, что Дима хитрит? Он не умел просто лежать с женщиной! А если он согласился на это, ему было очень надо! Вот надо было и задуматься над тем, а чего ему может быть надо от меня? Тем более, когда мы лежали в кровати и трепались ни о чем, с нами опять был третий собеседник, коньяк. Дима чего-то боялся? Наверное. А меня он зачем спаивал? Чего он хотел от меня пьяной? Я об этом не думала. И даже если бы подумала, все равно бы, не догадалась. Ну, потому что та идея, которая созрела в голове у Димы на тот момент была не то что нова. Она была чужда моему пониманию. Но он же не торопился, он с помощью коньяка делал меня толерантной.

Поможет ли коньяк он наверняка не знал, но сильно на это рассчитывал. А я-то даже не подозревала о том, что он мне предложит.

Впереди у нас было полдня, мы, не торопясь пили коньяк из маленьких рюмочек и кайфовали. Мне было хорошо с этим товарищем. Ведь все претензии друг к другу мы высказали накануне, поэтому сейчас просто перемывали кости одноклассникам и знакомым. Потому что я допустим о них ничего не знала, я жила тогда уже своей жизнью. И она была настолько плотно насыщена событиями, что даже если я кого-то и встречала из прошлой жизни, я просто здоровалась и бежала дальше. Дима как-то неожиданно проявился в моей жизни, и я была не против. Поэтому лежала и слушала, кто умер, кто переехал, кого посадили. Да, жизнь она такая, не предсказуемая.

Но Димины руки вот прямо не знали покоя, он меня трогал, гладил, и я не могу сказать, что я сильно сопротивлялась. Просто для себя то я знала, что сегодня дальше обнимашек и поцелуев дело не пойдет. Не умею я близко общаться с мужиками в пьяном виде. Конечно, если вижу мужика в первый раз, и он мне очень нравится, и я хочу, чтобы он застрял на время рядом со мной, то готова совершить такой подвиг. Но Диму то я давно знала, поэтому не считала нужным общаться с ним под одеялом на пьяную голову. А он ведь меня усердно спаивал, я это понимала. Конечно, он пил вместе со мной, но он мужик, в него больше входит.

А я понимала, что если бы я не притормаживала процесс, я бы уже давно наклюкалась и спала, а так, как я никуда не торопилась, то я находилась в состоянии эйфории, лежала у Димки на груди. Протез жил отдельно от меня, поэтому тело моё было на свободе и отдыхало. А если Дима хотел завести себя поцелуями, и блужданиями своих рук по моему телу, то ради бога. Пусть гладит меня, пусть трогает, мне это сегодня нравится и не более. Ночь свою сегодняшнюю он испортил вот этим самым коньяком. Потому что коньяк, это удовольствие в рассрочку, ты очень долго просто под кайфом, но в итоге тебя все равно вырубит. И я об этом знала.

Но у Димки то была своя цель. Мне пока неизвестная. А напоил он меня потому, что хотел меня просто на что-то уговорить без скандала

– Слушай, Галь, ты фотографироваться любишь?

– Ну скажем так, любила в прошлой жизни.

– А что сейчас не так?

– Дим, ты совсем ничего не понимаешь? Все не так! А что это тебя куда-то понесло? Ты вроде водитель, а не фотограф.

– А я бы просто сфотографировал тебя на память

– Димуля, я помню, что у тебя есть мои фотографии на память, так что не сочиняй

– Ты сейчас другая

– Короче, давай замнем, мне не нравится эта идея

И он замял. На время. Коньяка было ещё много и время у нас было. Но теперь мы уже говорили о фотографии, и я неожиданно узнала, что у Димки есть и фотоаппарат, и какие-то минимальные навыки фотосъемки. А ещё я послушала концепцию нашей фотосессии. То, что я была удивлена предложением, это вообще не передаёт моего тогдашнего удивления. Я была просто ошарашена до того, что в первый момент хотела этого Димулю фэйсом об тэйбл! Ты за кого меня держишь то? Я просто на такое не способна! Хорошо, что, прежде чем закатить ему скандал, я все-таки решила посмотреть на его лицо и понять, а что же у него в голове то? От этого мне полегчало. Ну а спустя время я ещё и поняла кое-что.

В ту субботу Димка вполне мог продать воротник, за те деньги, за которые хотел. Но ему это было не нужно. Потому что у него возникла вот эта самая идея, которая сорвала ему крышу. И вместо того, чтобы продавать воротник, он нашел фотоаппарат, и получил минимальную информацию о фотографии. Знаете в чем заключалась его идея? Он хотел с этим воротником. Шикарным, огромным. Сфотографировать меня. Но было у него одно пожелание. Чтобы кроме воротника из одежды на мне ничего не было. А время то было какое? А воспитывал то меня кто? И даже при моем развратном поведении, я не могла представить себя на фотографии в стиле ню, слегка прикрытой шкуркой серебристой лисы. Именно поэтому я хотела посмотреть этому извращенцу в глаза, чтобы понять его желание.

Но в глазах у Димы не было ничего пошлого или вульгарного. В глазах у него была просто просьба. Галя, я хочу тебя запомнить такой. Я же тогда ещё не думала о том, что все мы на этой земле гости. Вот мы пришли, и скоро уйдем. А даже если не уйдем никто не гарантирует нам того, что мы встретимся завтра. Я же была молодая и бешеная. Я не верила в смерть и разлуку. А Дима, наверное, верил. Но его голова, это его голова. А я просто послала его и с его идеей, и с его просьбой. Послала туда, куда считала нужным. Ну не принимал мой мозг такого вида искусства, хоть убей. Дима выслушал все это спокойно. Он то знал, что коньяк ещё не закончился, и что у него есть ещё много шансов. Он, наверное, просто думал, с какой стороны ко мне подкатить.

Поэтому объяснив все один раз, Дима просто замер в ожидании. Ну это сейчас я осознаю. А тогда я думала, что я послала его и он пошел. Как бы не так. Вот вы бы как уговаривали женщину сняться нагишом? С учётом того, что над женщиной тяготело советское воспитание? В тот момент, наверное, Дима подумал о том, что зря стал меня спаивать. Потому что если бы он мне не налил, сейчас бы мы уже на пару валялись голышом на кровати и занимались бы чем-нибудь интересным. И тогда просто раскрыв дверь шифоньера можно было мне показать, как я выгляжу без одежды. А сейчас то я лежала на Диме в его футболке и снимать ее не собиралась, а зачем? Мы либо пьём, либо любимся.

И что-то я думаю, что параллельно разговорам и дегустации коньяка, Дима прямо скрипел мозгами. Очень скрипел. С какого перепугу в его голову зашла эта мысль, я не знаю. Но она зашла и укрепилась, и не давала Диме покоя. Но я-то этого не понимала, поэтому не ставила запрета на обнималки, целовалки, зажималки. Это же его выбор. Пусть заводится. Как он будет снимать напряжение, его проблема, но я сегодня в этом не участвую. А Дмитрий пошел именно этим путем, игровым. Между разговорами, он катал меня по кровати с помощью щекотки, которой я боялась и боюсь. Но я же не ждала от этой игры ничего плохого. Тем более я была пьяненькая. Расслабилась, наивная.