Черненко Галина – Люби меня, люби. Эротические рассказы (страница 5)
Она подошла к нему, прочитала назначения дежурного врача. Измерила пульс, давление, проверила рефлексы. Он улыбался. И в этот момент она почувствовала его руку у себя под халатом:"Что ж ты такой неугомонный?", и неожиданно для себя, она встала еще ближе к его кровати. А его рука активировалась и стала пробовать на ощупь ее шелковое белье, упругость ягодиц, и как не странно, ей не хотелось его прерывать. Но растягивать удовольствие не стала. Хорошего помаленьку.
Теперь ее взрослая жизнь резко поменялась. Она очень любила свою работу, но теперь на работу шла только из-за того, чтобы увидеть Лазарева, и почувствовать его руки под своим халатом. Как же ей было стыдно от осознания своей доступности! Но это были самые нежные руки в ее жизни, и ей нравилось, как ее трогали. А вечерами, придя домой она осознавала, что через несколько дней вернется муж, и все изменится. Нельзя уже будет себе позволить маленьких радостей. Потому что три раза неделю будет большая радость, длиной в три минуты.
А Лазарев тем временем пришел в себя и стал уже прогуливаться по отделению. Надо было начинать его готовить к очередной операции. Ира вызвала его к себе в кабинет, изложила текущую ситуацию и перспективы. Он внимательно выслушал и согласился. Ира положила перед ним согласие на операцию, он расписался, и приподнявшись над столом, магическим жестом расстегнул верхнюю пуговицу её платья, и Ира почувствовала свою грудь в крепкой, горячей ладони. Надо было закричать, оттолкнуть от себя этого наглеца, но ей нравилось, как его длинные пальцы тискают ее сосок. А пока она решалась, Лазарев обошел стол, и, не доставая руки из бюстгальтера, и впился губами в ее губы. Ира в один момент была обездвижена и лишена воли. Через минуту все закончилось. Лазарев похромал к двери, и не оглядываясь сказал:"Ни о чем думать не могу, в голове только ты". Дверь закрылась.
Ира стояла у своего стола и осознавала, как она близка к грехопадению. Скорей бы вернулся Семен, супружеский долг вернет ее мозги на место. Но боженька посмеялся в ответ, и от Семена пришло сообщение. "Задержусь на две недели, не уложились в срок." И что теперь делать? Ведь если этот Антон Иванович к ней ещё раз прикоснется, она даже сопротивляться не будет!!! Как избежать этого? Сделать ему операцию и уйти в отпуск? Это, наверное, самое мудрое решение. Операция завтра, надо позвонить заведующему и договорится, чтобы если не послезавтра, то через два дня отпустил ее. А она постарается охладить себе мозги. Рушить семью из-за зова плоти она не хотела.
Ира размышляла до тех пор, пока не раздался стук в дверь. Зашел дежурный врач. Аркадий Ильич водрузил на ее стол огромный подарочный пакет, и доставая содержимое, приговаривал:"Ириночка Леонидовна, не откажи, подежурь за меня сегодня, сын из армии вернулся. Все что хошь для тебя сделаю, только сделай шаг навстречу". Ну а почему нет, хороший человек просит. И они договорились. Опрометчивость своего шага она поняла, когда увидела в коридоре Лазарева. Она то и забыла, что он ходит здесь, рядом. Но исправить уже ничего нельзя, Аркаша давно ушел. Ну да ладно, Бог даст, все будет хорошо, и она пошла на вечерний обход. Все везде было тихо и спокойно. Тяжелых не было. Поэтому, прогулявшись по отделению еще раз, в десять часов, она удалилась в свой кабинет. На диванчик, за шторку, предупредив сестер о том, где она.
Диван был классным, широким, с удобным матрацем. Ира достала постельные принадлежности, расстелила и скинула халат. Под халатом была трикотажная советская майка, очень удобный аксессуар. Особенно здесь, в больнице. Заснула она моментально. За долгую врачебную практику научилась спать в любой свободный момент. А если ничего не случится можно весело и радостно проспать всю ночь. Тяжелых нет. Их больница по городу не дежурит.
Проснулась она от того, что во-первых, была не одна, а во вторых с ней происходило что то непонятное. Ее захлестнули ранее неведомые ощущения. Она даже застонала от неожиданности. Она шлепнула рукой по выключателю настенного бра, и перед ней предстала шикарная картина. Рубаха была задрана, шелковые трусики с нее сняли, ноги раздвинули так широко, что Ира покраснела в один момент, целиком. А между ног находилась голова Лазарева. Что и как он там делал между ног, она не знала, но это были те шикарные ощущения, от которых она и проснулась. Головой она понимала, что надо заорать, но она не хотела, чтобы то, что она сейчас ощущает, закончилось. Поэтому Ира оставила все как есть. То есть лежала перед чужим мужиком с раздвинутыми ногами, и старалась не закричать от восторга.
Сколько времени прошло, она не осознавала, но ей впервые в жизни хотелось, чтобы в нее засунули мужскую твердыню. Потому что ей казалось, что ей не хватает именно этого, для того чтобы завершить то, что она переживает в данный момент. В этот момент Лазарев поднял голову и посмотрел на нее. Она увидела его восторженные глаза. Яркие влажные губы и свой стыд. Господи, как она до такого докатилась? Ноги в стороны, все напоказ. Среди волос срамная щель, мокрая, яркая. И все это рассматривает посторонний мужчина! Так не только рассматривает, он там еще что-то делал, и ей было так хорошо, что она еле сдерживалась чтобы не застонать.
Пока Ира сгорала со стыда и размышляла над тем, что с ней происходит, Лазарев переместился от нижних губ к верхним, и она одновременно почувствовала, что его теплые губы обхватили ее губы, а вовнутрь вошло то, что она недавно рассматривала на операционном столе. А она как-то по наитию сделала ноги еще шире и открылась ему навстречу. Ей казалось, что надо делать именно так. Он старался попасть ей поглубже вовнутрь, а она старалась дать ему возможность дать то, что он хочет. Голова ее совсем отключилась, а тело, как умело стремилось навстречу удовольствиям, которые до сегодняшнего дня ей были неизвестны.
Когда все закончилось ее накрыл стыд. Неужели это она, мужняя жена, после длительного брака оказалась в постели с посторонним мужчиной, которому буквально на днях делала операцию? Как дальше жить? Как смотреть в глаза мужу? Она своими руками сломала свою жизнь! Правда она никогда в жизни не испытывала того, что испытала сегодня. Но стоит ли это удовольствие многолетнего семейного счастья? Ответа на этот вопрос у неё не было. Поэтому она лежала не двигаясь, и слезы текли по ее лицу. Она так провалилась в свое горе, что даже не заметила, как Лазарев встал, прикрыл ее одеялом, выключил свет и ушел.
Проснулась она утром, часов в пять, вспомнила о происшедшем, и пока все спят, побежала отмываться в душ. В коридоре на корточках сидел Лазарев. Она остановилась посреди коридора и встретилась взглядом с его глазами. И в этот момент она поняла, что хочет повторения того, что было этой ночью. Она еле сдерживала себя, чтобы не кинуться на шею стоящему напротив Антону Ивановичу, который сейчас больше походил на Антошку, который провинился на картошке. Пока Ира боролась с собой, Лазарев просто подошёл к ней, взял за руку и повел в душевую. Она шла с ним, как на заклание, потому что понимала, что она совсем не против того, что он с ней сейчас будет делать. И он сделал. На кушетке, которая стояла в процедурной. И она опять вела себя, как престарелая шлюха. Сначала она упиралась ногами в стену, а потом закинула их ему на плечи и выгибалась так, что партнер был вынужден ограничить ее движения. Взорвалась она неожиданно и ярко. И после взрыва силы покинули ее. Она просто обвисла на кушетке, забыв куда она шла двадцать минут назад.
Лазареву пришлось отвести ее в душ, совершить омовение всех ее членов и органов, вытереть ее полотенцем, одеть, и отвести в кабинет. Ира была, как зомби. Благо, утро только начиналось, и у нее было время прийти в себя. Ира переоделась, закрыла кабинет и пошла на первый этаж пить кофе, потому что она до конца так и не осознала, что с ней произошло и как дальше жить. Кофе не помог. Она решила доработать, и уже дома подумать, насколько все серьезно. А в девять часов была назначена операция Лазарева, и делает ее она. После кофе Ира пошла погулять по парку. Никогда в жизни с ней не было ничего подобного, поэтому она не знала, что делать. Подруг у нее тоже не было, поэтому проконсультироваться было не у кого, и она тридцать минут просто гуляла и размышляла о том, что случилось.
Утренние звуки и запахи повлияли на нее умиротворяюще, и к началу рабочего дня, она уже вполне пришла в себя и вернулась в кабинет. После завтрака сделала обход, а потом пошла в операционную, резать Лазарева, и доставать из него железо.
В этот раз операция прошла ровно, без сбоев. Но когда Лазарева увозили из операционной, она смотрела ему вслед и мечтала о том, как он выздоровеет и опять придет к ней в кабинет. Но в этот раз швы заживали медленнее, чем в прошлый, и опасность миновала только недели через две. И это было хорошо. Потому что из командировки вернулся Семён, и Ире совершенно не нужны были приключения на стороне. Все вернулось на круги своя. Только теперь в ванной, принимая душ после супружеского долга, ее мучил вопрос:"Почему еле живой Лазарев может вознести ее к небесам, а родной муж в состоянии только потыкать и измазать?". Иногда ее посещала идея повторить близость с Лазаревым, оставшись на ночное дежурство, но он почти десять дней после операции пролежал с температурой, у него не было сил даже на выздоровление, а на женщин тем более.