Черненко Галина – Люби меня, люби. Эротические рассказы (страница 7)

–Ир, все правильно делаю?

– Да, Антошечка, все хорошо, так как надо.

– Может ножки пошире разведешь, или все-таки на плечи?

– Пошире сделаю. Так хватает?

– Нет, еще капельку разведи.

Ира старается сделать доступнее свою пещерку. А Антон подводит руки под ягодицы, и прижимает Иру к себе, проникая на всю глубину. Иру достали туда куда надо. Она начинает кричать. Просто кричит ничего не стесняясь. Антон смотрит на нее и его тоже накрывает. Первый раз они это переживают одновременно. Только она начала чуть раньше, ей больше достается. Потом они просто лежат обнявшись.

–Ир, сегодня вечером придешь?

– Приду. И завтра приду, и послезавтра

– А муж?

–Он в командировке. Только на работе не светись рядом со мной.

–Хорошо, Ира, я здесь тебя ждать буду.

Через полчаса Ира уходит на работу. Лазарев выходит через час.

Что вообще происходит? У Иры снесло крышу напрочь. Не успевала она утром выйти из квартиры на улице Маресьева, она сразу же начинала ждать вечера. Она мечтала о том, чтобы ее обняли и притянули к себе крепкие руки, чтобы ее вывернули на левую сторону, чтобы ей было стыдно до самого сердца, чтобы ей целовали все и везде. У Лазарева было такое же состояние. Уходил он из больницы теперь каждый день под расписку и ждал ее у двери в костюме Адама, чтобы провалится в этот бушующий зов плоти, и очнуться только утром. Расстаться на день и снова упасть друг в друга. Им было хорошо. Но вокруг все равно существовал другой мир. Мир людей, мир правил, мир без них двоих. Они были очень взрослые и они это понимали. Может именно поэтому их встречи были такими неистовыми. Они не могли оторваться друг от друга, пока их не валил сон. О еде они вспоминали только в больнице. А все другое вообще шло как-то параллельно и по инерции.

Ира иногда приходила в себя и понимала, что на днях вернется муж, понимала, что на днях выпишут Антона. Как она дальше будет жить? Теперь она не представляла свою жизнь без каждодневного счастья. Муж перестал быть самым важным в этой жизни. А иногда она думала, что жизнь ее прошла зазря, и была пресной и безрадостной. Да и вообще, если бы не Антон, она бы так и не узнала, что такое быть женщиной, и каково это по-настоящему отдаваться мужчине. Мысли разъедали ее мозг. Она вообще перестала понимать, как дальше жить. Хорошо, что Антон мог поддержать просто взглядом, просто словом, просто прикосновением. И никогда не спрашивал ее ни о чем. Да и с чего бы? Они были знакомы меньше месяца. Он, наверное, думал, что он не имеет на это права, а Ира, наоборот, считала его самым близким человеком в своей жизни. Во-первых, потому что он открыл для нее эту жизнь, а во-вторых, потому что никому она так не могла доверить себя, как ему.

Примерно просчитывая, когда может вернуться Семен, Ира опять вернулась домой. Чтобы отвлечь себя занялась уборкой, ведь за неделю квартира стала походить на брошенку. А заодно решила проверить, как же ей без. Антона. Пока она мыла и шоркала, и готовила еду, было терпимо. А потом ее начало ломать, как наркомана. Она хотела эту дозу ласки и любви, она хотела поцелуев и разврата, но она держалась. Заходя в палату к Лазареву, она умоляла его не прикасаться к ней. Он понимал. И не смотря на собственные страдания, делал все так, как она просила. Не мешал ее борьбе с собой и с ним. А она прямо тухла на глазах, и сама это понимала. Не понимала она одного, что с этим делать, и как дальше жить. Но надо было или смирится с ситуацией или принять решение. Но она боялась. Боялась, потому что Антон молчал. Кто она ему? Ответа на этот вопрос не было. А спросить она боялась.

Через три дня мучений пришло сообщение от мужа:"Задержусь еще на неделю. Буду в следующий вторник.". Она бежала на улицу Маресьева не чуя ног. Она вообще не бежала, а летела. Она бежала в домашнем халате, под которым ничего не было. Нет сил раздеваться выполнять установки. Просто упадет на спину в коридоре и пусть берет ее как хочет. Подчинится любому его желанию. А у Лазарева, когда он увидел ее было такое же желание, как у нее, просто завалить ее на пол в коридоре и пахать без остановки, пока сон не повалит его. Ну а получилось только один раз, правда длинный и почти во всех позах. Как она стонала, кричала и выла, как обращалась к нему, как открывалась, как стыдилась! Почти час длилось это вошебство.

А после того, как она, уставшая, раскинулась на ковре в коридоре, он спросил:"Ты чего?".

– Сема сообщение прислал

– А меня завтра выписывают

–Я знаю. Ведь я твой лечащий врач

– И что?

– И ничего. Отгулы возьму

– А ты надолго задержишься здесь?

– Вообще то меня комиссовали после ранения. И здесь мой родной дом. Мне только за документами надо в часть съездить и буду учиться жить на гражданке

Ира облегченно вздохнула. Значит у них есть неделя. Неделя любви, нежности и ласки. А потом все вернется на старые рельсы. Противный супружеский долг, примитивный муж, и никакой радости. Вот такие жизненные перспективы. А потом они снова обнимались. А потом среди ночи шли к ней, чтобы забрать вещи, которые нужны были, чтобы завтра от Антона пойти на работу. А когда они возвращались, они нашли маленький заросший сквер, и она, задрав подол, отдалась ему на лавке. Непередаваемые ощущения удовольствия и страха, что все это кто-нибудь увидит. А потом они прямо ржали над тем, что сотворили. Очень взрослые дядя и тетя шпилились на лавке, как подростки. Как будто не делали это лет пять, и у них было мало времени. А потом в обнимку шли до дома. А в подъезде он прошептал ей на ухо:"Давай здесь". И она снова стонала сидя на подоконнике в подъезде, закинув ноги ему на плечи. А потом он отмывал ее от своей спермы и все случилось снова. Перед зеркалом. Она оперлась на раковину, а он взял ее сзади. Тряслись титьки взрослой женщины, тресся, как холодец ее дряблый живот. Но в зеркало она видела его восторженные глаза, а у себя между ног, опустив глаза наблюдала с какой силой он входит в нее, и как колдуют его пальчики. Это было так, как она и не представляла никогда. Она больше не стеснялась своего тела.

Утром она написала заявление на отгулы и исчезла для этого мира. Она существовала только для Лазарева. В любой момент, в любой позе, в любом месте. С криками, стонами, истерикой, агонией. А Лазарев существовал для нее. Он исполнял любые ее желания. И желания плоти, и желания женщины и желания человека. Они ели, спали и сплетались телами. Больше ничего. На третий день ее вырвали из этого рая. Звонил сын. Удивительно. Он звонит только в крайних случаях. Неужели кто-то узнал об ее безудержном блядстве и доложил сыну? И что теперь? Ей стало страшно.

– Привет Кирилл.

– Привет, мам. Ты куда пропала? Не могу тебя найти.

– Я в пансионате на недельку

– Короче у меня важный разговор. Скажи мне куда. Я приеду.

– Да зачем ехать? Давай дома

– Мне все равно. Скажи во сколько?

– Это ты скажи. Я то свободна.

– Через час сможешь? Я подъеду.

– Хорошо, договорились

Ира была напугана. Когда сын последний раз с ней серьезно разговаривал? Когда собрался женится. Десять лет назад. И вот опять. О чем? О ней и ее поведении? Ира приняла душ, уложила волосы, и поняла, что она ходит по квартире голая. А Лазарев сидит на диване в полной готовности, но терпит, и не делает никаких попыток. Она остановилась посреди комнаты. А что мешает? И спросила:"На супружеский секс десять минут хватит?". Он утвердительно махнул головой и освободил диван. Она легла на спину и раздвинула ноги. Он раздвинул ее губы и сделал несколько движений языком. Она затрепыхалась. Он пальцами проверил ее готовность. Мокренько. Можно начинать. И он начал. Весь процесс со стонами, криками и истерикой длился минут пять. Еще две минуты они отдыхали и благодарили друг друга. Потом она встала и продолжила сборы. Лазарев был не в курсе того, что происходит. Так же, как и Ира ничего не знала о его жизни. Эти двое в обществе друг друга жили в моменте. Но Лазарев все-таки спросил:"Я могу чем то помочь?". Ира отрицательно махнула головой, взяла рюкзачок и вышла за дверь. Его интересовало только одно, вернется ли она сюда.

Конечно, он был взрослый и умный. Много чего видел в своей жизни. Но он не хотел даже думать о том, что Ира больше не вернется сюда, что он больше никогда ее не обнимет. Ему плевать на то, что она старше его. Он не видел женщины красивей. Он бы давно позвал ее замуж, но видит, как она бережет мужа от плохих новостей. Значит ей дорога ее семья и он не имеет права это испортить. Конечно, это ее выбор, таскаться от мужа к нему, офицеру запаса, на котором живого места нет, или завязать этот скоротечный роман. Но он всегда будет рядом, и всегда будет ждать, когда она станет свободной. Это его женщина. Лазарев ушел во флот в восемнадцать лет. И так случилось, что он отдал этому флоту всю жизнь. Конечно, он был молодой, и хотел семью, но как-то не сложилось. А вот Ира прямо запала в сердце. Нет сил у него отказаться от этой женщины. Поэтому будет рядом. Будет наблюдать и помогать. При любых обстоятельствах.

Сын ждал в машине, хотя Ира не опоздала ни на минуту. Он обнял ее и поцеловал в макушку. Мальчик мой, двухметрового роста, как же я люблю тебя. И они пошли домой. Ира налила чаю, сделала бутерброды, и села напротив сына. По его лицу было видно, что он подбирает слова