ЧБУ – Президент планеты (страница 41)

– Ты пользовался ими на войне?

– Да, но не таким барахлом. У нас были современные, автоматические.

– Когда-нибудь с помощью этой штуки люди смогут читать мысли, – сказала Аня.

– Это лишь рация, – возразил Лукас, понизив голос, чтобы Берит не услышала его из соседней комнаты. – Она никогда не будет читать мысли. Для этого нужен отдельный прибор в мозгу, и я сомневаюсь, что маме удастся его изобрести. Скорее, появятся машины, летающие с помощью антигравитации, чем чип, читающий мысли.

– Я не согласна. Думаю, Берит однажды изобретёт его.

В это утверждение Аня верила безоговорочно. Берит была очень умной женщиной: она написала несколько книг по биоинженерии и опубликовала сотни статей в научных журналах. Если кто и справится с изобретением чипа, способного улавливать мысли человека, то это она.

Если однажды к Берит придёт озарение и она закончит чип для телепатии, то получит всемирную славу и огромные деньги. Аня хотела помочь этой женщине, но не знала как. Она не могла воспользоваться своим счётом, чтобы купить ей хорошую лабораторию, поэтому старалась доработать чип своими силами. Всё свободное время она искала в интернете статьи по работе мозга. Пыталась понять, каким образом можно сделать так, чтобы мысли человека переводились в двоичный код. Всё было напрасно. Аня не понимала научного языка. Учёные на научных форумах писали на английском языке, который она учила с рождения, но всё равно не понимала их. Там было такое большое количество терминов, что иногда казалось, они общаются на каком-то другом языке. Создавалось впечатление, что учёные придумали свой собственный, секретный способ общения, чтобы обыкновенные люди их не понимали.

Иногда казалось, что авторы статей специально делают свой текст таким сложным. Будто бы сложность текста подразумевает его серьёзность. Несколько раз Аня натыкалась на громоздкие предложения с многочисленными придаточными, соседствующими со сложными профессиональными терминами. Такие конструкции совершенно сбивали с мысли.

Гораздо проще было самому научиться телепатии, чем разобрать их текст и понять смысл сказанного. Когда Аня совсем отчаялась и решила бросить это дело, ей на глаза попалась статья, озаглавленная как «Мышление». Человек, написавший её, обладал обширными знаниями не только в биологии, но и в физике. Он владел большим количеством языков программирования и инженерными навыками.

В статье автор рассказывал о сходстве мышления человека и компьютера. Иногда он сопровождал свои мысли остроумными замечаниями. На всём форуме это был первый текст, попавшийся с шутками в содержании. Более того, язык, которым он был написан, не переполняли термины и научные формулы. Автор изъяснялся простыми словами, которые мог понять даже не углублённый в тему человек. Он рассуждал о способах, какими можно соединить интеллект человека и компьютера, а затем рассказывал, почему это невозможно с современным уровнем технологий. Все его мысли сводились к ограниченности современных приборов, не способных улавливать мельчайшие изменения в мозге человека. Автор сокрушался, что не может жить вечно и не увидит, когда человек создаст нужные ему изобретения.

По стилю изложения казалось, что статью написал глубокий старик, а когда Аня посмотрела на год написания и сноску из биографии автора, поняла, что её написал пятнадцатилетний парень. Но что было самым удивительным – её написал Клаус Беккер, тот самый человек, который убил её отца. Лидер преступной группировки «Гелеарте». Аня несколько раз перечитала его имя и не могла поверить, что это оказался один и тот же человек. Она зашла на его сайт научного сообщества и увидела фотографию, сделанную несколько лет назад. Это был добродушный парень с лохматой причёской «вернувшийся из джунглей», он широко улыбался всеми зубами, а за очками с жёлтыми стёклами сияли озорные глаза. Он был совсем не похож на того человека, которого показывали в новостях последнее время.

Несколько минут Аня всматривалась в его лицо на фотографии и не могла поверить, что это он виновен в смерти Эдуарда. Удивительно, но она не могла на него злиться. Она ненавидела того угрюмого психопата из телевизора, с жирными волосами и мешками под глазами, но не его молодую версию.

В одной из статей Клауса значилась работа над взаимодействием мозга и компьютера под названием «Системы дистанционного управления оборудованием». Клаус был лишь соавтором, и его имя стояло в самом конце. В статье было описано устройство вроде шлема, которое надевалось на голову и позволяло улавливать биохимические и электрические процессы в мозгу. Впоследствии это могло привести к устройству, позволяющему печатать текст без использования рук и клавиатуры, одним лишь желанием. Среди восьми авторов этой работы была и сама Берит, её имя стояло на втором месте после профессора Эндрю Гиллиана, руководителя исследования. Это уже было интересно. Аня сделала мысленную заметку: расспросить Берит о знакомстве с самым известным в мире киберпреступником.

Поскольку Аня совершенно не разбиралась в науке, а с инженерными навыками у неё было ещё хуже, она сделала единственное, на что способна была в этой ситуации: взяла старый программный код Берит, из её ранней научной работы, и поместила его в рацию. Теперь у неё в руках была не просто рация, а прибор, устанавливающий связь на низких частотах, которыми запрещено пользоваться. Если бы полиция отследила источник сигнала, то Берит и Арне получили бы штраф, потому что сигналы в этом диапазоне могут создавать помехи для промышленных приборов.

Единственная красная кнопка на панели призывала нажать на неё, Аня так и сделала. В следующую секунду из динамика донёсся громкий шум музыки и тысяч человеческих диалогов на разных языках, воспроизведённых одновременно. Прибор уловил все возможные радиосигналы и смешал их. Постепенно шум начал затихать. Сначала из тысяч радиочастот остались сотни, потом десятки. Музыка и разговоры стали разборчивее. Всё это время на дисплее мелькали красные цифры воспроизводимых частот.

Вскоре шум исчез полностью, на экране загорелась цифра восемьдесят гигагерц – частота метеорологических станций, на которых никто никогда не разговаривает. Несколько секунд Аня пыталась понять, слышит ли она какие-либо звуки из динамика или нет. Ей казалось, что она улавливает тихое, едва слышимое насвистывание.

– Кто там? – спросила она, нажав на кнопку связи. Краем глаза она заметила, что Лукас тоже прислушивается к рации.

Насвистывание прекратилось, раздались шаги, и в динамике зазвучал голос, похожий на безэмоциональный синтез речи дрона старого образца:

– Алло, – произнёс он. – Кто это?

Судя по частоте, на которой они разговаривали, это мог быть метеорологический дрон, летающий высоко в небе и собирающий информацию о влажности, температуре и направлении ветра. Странно только, что он умел разговаривать. Обычно промышленные дроны общаются двоичными и троичными сигналами, они не запрограммированы переводить свою речь в человеческий язык.

– Меня зовут Аня, – представилась она, даже не подозревая, о чём может говорить с таким дроном.

– Нет, ты не Аня. Ты – ничтожество.

– Что? – удивилась Аня. – Никакое я не ничтожество.

– Точно ничтожество. Я его легко узнаю. Ты говоришь в точности как оно, даже голос похожий. Пердёж, а не голос.

Голос принадлежал определённо не дрону. Это, скорее, был мужчина лет шестидесяти, спятивший лет тридцать назад. В его интонациях прослеживались безумные нотки, он говорил так, словно произносит речь перед многотысячной публикой: громко, ясно и с выражением. Аня не знала, ни как выглядит собеседник, ни точного возраста, но ей было интересно, с кем её свёл необычный прибор. Будь это рация из магазина, качество связи было бы намного лучше, но это было наскоро собранное изобретение, и голос собеседника звучал очень странно. Наверняка на той стороне и её голос изменялся до неузнаваемости.

– Да уж, – прокомментировал их разговор Лукас. – Общение взрослых людей.

– Сколько тебе лет, почему так ругаешься? – спросила Аня.

– Какая разница, сколько мне лет? – спросил голос. – Только глупые люди измеряют его годами. Я сейчас, возможно, один из самых старых людей. Но ты ведь совсем не глупая, верно, ничтожество?

– Нет, – ответила она, хотя успела засомневаться, а точно ли она не глупая. – Почему ты продолжаешь называть меня ничтожеством? Это слово используют только идиоты. Как тебя зовут?

– Ты имеешь честь говорить с величайшим мыслителем этого времени. Меня зовут Максимилиан. Такое ничтожество, как ты, должно быть счастливо, что я вообще с тобой разговариваю.

Такой разговор забавлял Лукаса, он сидел на диване, уставившись в экран телевизора, и давился со смеху. Издаваемые звуки походили на предсмертные стоны мелкого животного.

– Спроси у него, тот ли самый он Максимилиан, император Священной Римской империи, – сказал Лукас. – Может быть, он ещё и Наполеон в одном лице.

– Никакой ты не мыслитель, – возразила Аня. – Будь ты мыслителем, ты не использовал бы такие глупые слова.

– Я величайший мыслитель, – повторил голос. – Всё, что я делаю в этом мире, – мыслю. И больше ничего. Это моя работа. У меня столько свободного времени, что я развил свои умственные способности до невероятных высот.