ЧБУ – Президент планеты (страница 40)

Так, телеканал «Двадцать четыре ньюс» утверждал, что Эдуард Келвин ни разу в жизни не заплатил полную стоимость налогов, а под его управлением были созданы тысячи компаний по торговле оружием и наркотиками. Их семье приписывались манипуляции рынком, махинации с документами, ложное банкротство дочерних компаний, недобросовестная конкуренция, легализация незаконно нажитых средств, аферы с кредитными средствами, таможенные преступления, мошенничество в сфере акцизных сборов, даже загрязнение окружающей среды. С каждым часом к их преступлениям добавлялся новый пункт.

Пропаганда, запущенная Ричардом Гэрриотом, владельцем большинства мировых СМИ, пыталась настроить население против семьи Келвин. Это выходило лишь наполовину. Ему в этом мешали независимые компании, не поддавшиеся давлению и не выкупленные медиамагнатами. С каждым днём в интернете разгорались всё более активные споры. Часть аудитории утверждала, что компания «Транстек» – олицетворение всего мирового зла. Доказательством этому служило огромное количество денег у них в активах. По мнению завистников, только незаконными способами можно было добиться таких высоких показателей роста и прибыли.

Другая часть аудитории опиралась на мнение независимых новостных источников и полагала, что остальные тхари объединились против Эдуарда и его детей из-за боязни честной конкуренции. Ни одна пропаганда не могла перекрыть их голоса, потому что корпорация «Транстек» была крупнейшим в мире работодателем с самой чистой репутацией на рынке. Люди верили им, этому способствовала своевременная и достойная оплата.

Помимо бесконечных споров вокруг семьи Келвин изредка просачивались и другие новости. В основном говорили о частых сбоях умной техники в последнее время и следующих, предполагаемых атаках группы «Гелеарте». О новом смертельном вирусе, который собираются выпустить из лаборатории. О вспышке бесплодия неизвестного происхождения. О поселении на Марсе, где пытаются выращивать новые растения. Были и гораздо более мелкие новости, тонувшие в обсуждениях о событиях в негласной столице Марокко и всего мира.

Среди миллионов постов в социальных сетях и видеозаписях с высказыванием мнений Аня старалась найти те, в которых будут тайные знаки от её братьев и сестры. От Дарвина и Андреса ничего не было слышно. Лилию видели сразу в двадцати странах мира: от Бразилии до Монголии. Вряд ли хоть один из этих слухов был правдой. Лишь об Артуре она получила короткую информацию: тот лежал в больнице с травмой головы, но его уже выписали. Больше она о нём ничего не слышала.

Этого брата Аня мало знала и любила меньше всего. Его усыновили несколько месяцев назад, и он совсем не вписывался в окружающую обстановку. Он не сделал ни одной дорогой покупки, хотя мама дала ему платиновую кредитную карточку. Он редко ходил по магазинам и всегда носил неброскую одежду. В первое время Аня часто путала Артура с домашней прислугой и давала ему мелкие поручения. И Артур все их выполнял без каких-либо вопросов. Он всегда появлялся тихо и неожиданно, чем каждый раз пугал её. И Андрес, и Дарвин, и Лилия подружились с Артуром в первую же неделю, а она так и не смогла. Она никогда не смогла бы подружиться с тем, кто внушает ей неосознанное чувство опасности.

В последние дни начали появляться слухи, что в город прибывают частные армии. Они расселяются по отелям Гибралтара и ждут сигнала от Елизаветы Келвин, чтобы стать в строй и пойти на штурм посёлка. Захватить всех тхари, причастных к разбою, и отвезти их на международный суд. Слухи подтверждались тем, что на границе всё чаще останавливали фургоны с оружием. Если это была правда, то в ближайшие недели Аня узнает, где находится её мама, и отправится к ней. Она вернётся к своей семье.

Сейчас же Аня старалась быть как можно менее заметной, чтобы её пребывание не доставляло неудобств семье, приютившей её.

Каждый день Арне, глава семейства, уходил на подработки и возвращался только вечером. Иногда он приносил с собой несколько пачек питательного порошка с почти истёкшим сроком годности, но чаще возвращался ни с чем. На общественных работах совсем ничего не платили, лишь обеспечивали таким количеством еды, которое человек сможет унести в своём животе. Он отказывался сидеть дома и предпочитал работать полный рабочий день за еду. Военной пенсии Лукаса и заработка Берит хватило бы и на него: вся семья сократила бы траты и Арне смог бы заниматься домашними делами. Только он был слишком горд, чтобы позволить себе жить за счёт жены и сына. По его мнению, мужчина должен был зарабатывать хотя бы на еду, чтобы считаться мужчиной, и никто не мог изменить это мнение. Каждое утро он гладил свою одежду, брился, причёсывался, чистил ботинки и выходил на улицу в самом ухоженном виде среди всех безработных.

По вечерам в чате для безработных появлялись сообщения, где будут проходить общественные работы следующим утром, и Арне никогда не расставался с телефоном. Он ждал момента, когда появится любая рабочая вакансия и он сможет зарабатывать на нормальную еду, а не питаться одними только порошками. Он взялся бы за любой предложенный труд. Сортировка мусора на свалке? Легко! Педикюр для собак? Запросто! Испытатель новых видов автомобилей? Давайте шлем, и поехали.

Каждый раз, возвращаясь с работы, он бросал на Аню взгляд, полный неприязни. Он старался скрывать своё недовольство, только актёром был никудышным. Все эмоции были написаны у него на лбу, он совершенно не умел притворяться. Целую неделю она жила у них в семье, и, пока Арне ходил на общественные работы, она была дома и питалась то порошками, то нормальной, генно-модифицированной едой, которую покупала Берит.

Такая еда сильно отличалась от той, которую ей готовил личный повар в особняке. Морковь здесь была зелёного, неспелого цвета. Баранина мягкой и невероятно водянистой, фасоль огромной, размером с кокос, а у одной рыбы был хвост как у скорпиона. Фрукты были сладкими и имели невозможные для природы формы. Один из бананов вырос крест-накрест в форме буквы «х», а апельсин имел внутри дыру, как у бублика.

По большей части это была вкусная еда. Аня питалась здесь реже, чем дома: всего три раза в день, зато с большим аппетитом. Лукас почти всё свободное время либо играл на консоли, либо переписывался с друзьями. У него была девушка, подходящая ему идеально: у Лукаса были протезы обеих ног, а у неё обеих рук. Аня иногда подшучивала, что у них родится сын с протезом вместо головы.

Берит почти всё свободное время проводила за компьютером. Она сама писала программное обеспечение для искусственных органов, которые собирала. За прошедшую неделю она сделала титановую ладонь по заказу марокканской девочки. Та лишилась её, когда на неё напал грабитель с бойцовским дроном в виде собаки.

Весь дом Берит заставила протезами разных цветов и размеров. Иногда, по ночам, Аня вставала с кровати и забывала, где находится. Она шла в туалет, погружённая в свои мысли, и натыкалась на свисающие отовсюду части тел. Её сердце в этот момент останавливалось. Казалось, таинственным образом она попала в фильм ужасов. К этому зрелищу невозможно было привыкнуть, поэтому она инстинктивно перестала вставать по ночам, хотя раньше делала это постоянно.

Чип для телепатии, который пыталась изобрести Берит, лежал на одной из полок, недоделанный. Он представлял собой коробочку с аккумулятором, способную устанавливать радиосвязь на коротких и длинных волнах. По сути, это была разновидность рации, она не могла считывать мысли людей и была сейчас бесполезна. Несколько раз Аня брала его в руки, прикладывала к голове и представляла, как общается со своей семьёй силой мысли.

– Андрес, приём, – в очередной раз произнесла она с нажатой кнопкой. – Вызывает Аня, как слышно?

– Слово «приём» надо говорить в конце, а не в середине, – ответил ей Лукас. – Ты неправильно используешь рацию.

– А какая разница? – спросила Аня, но ответа не дождалась и посмотрела на Лукаса.

В этот момент он играл в гонки на «Нинтендо четыре» и как раз обгонял мультяшного дракона на маленькой машинке. Когда Лукас играл, то не мог разговаривать. Он часто любил повторять, что оперативной памяти в его голове недостаточно для двух операций одновременно.

– Почему слово «приём» надо говорить в конце? – спросила она, когда машинка Лукаса улетела в пропасть.

– Рация работает не как мобильный телефон: она либо отправляет сигнал, либо принимает его. Пока зажата кнопка передачи, ты не услышишь собеседника. Если два человека будут говорить одновременно, то ни один из них не услышит другого, поэтому надо говорить строго по очереди. Сначала говоришь свою фразу, а потом даёшь знак, что готов слушать. То есть слово «приём».

– Если ими так сложно пользоваться, почему люди до сих пор это делают? – спросила Аня.

– Потому что они устроены просто, и если надо часто переговариваться, это лучше, чем звонить по телефону. А ещё это автономный источник радиосигнала. Рация не нуждается в вышке, которая будет принимать сигнал, нет никаких мобильных операторов, тарифов на интернет. Есть лишь ты и твой собеседник. Никаких посредников. Только нужно помнить, что рацию легко подслушать. Тебя услышат все, кто настроен на твою частоту.