ЧБУ – Президент планеты (страница 43)

– Ты всё-таки немного спятил, – заметил Лукас. – Не сильно, но это ощущается в твоей манере разговаривать.

– Кто там? – спросил Максимилиан с картинным ужасом. – Это ты? Ты снова обставил меня.

– Не бойся, это Лукас, – представила его Аня. – Мой сосед, можно сказать, мой сводный брат.

– Привет, – поздоровался Лукас.

– Ещё один живой человек, – ответил Максимилиан. – Какое счастье! Я так устал общаться с ботами, они приносят мне еду и никогда ничего не говорят. Чтобы не забыть язык, я разговариваю и за себя, и за них.

– Так ты находишься в тюрьме? – спросил Лукас. – Тебя осудили на пожизненное заключение?

– Я не преступник и в жизни не совершил ничего дурного, ничего противозаконного так точно. Может быть, моя глупость и является преступлением, но я в ней не виноват. Меня держат взаперти без конкретной цели. Потому что могут.

– Скажи, где ты находишься, и мы позвоним в полицию, – предложила Аня и подумала: жаль, её дело полиция решить не в силах. Если позвонить им и сказать, что Тауэр и ещё несколько тхари устроили заговор, диспетчер пообещает передать информацию, на этом дело и заморозится.

– Перекрёсток Эксон и Дженерал Электрик. Здание в форме арки. Меня держат на самом верху. Велика вероятность, что меня убьют прежде, чем полиция доберётся до меня. Мой похититель не отпустит меня живым, ставлю десять к одному, что так и случится. Но это лучший вариант из всех, что у меня были за эти годы, я готов рискнуть.

С помощью телефона Лукас открыл карту города и посмотрел, где находится указанный адрес.

Здание, которое описывал Максимилиан, располагалось в самом центре города, между офисом банка «Глобал Инвестментс» и лабораторией компании «Оракл», занимающейся электронными технологиями. Владельцем арки значился мистер Хайд, это был псевдоним никому не известного человека, владеющего корпорацией «Сабр Вельт». Мистер Хайд находился на восемнадцатом месте богатейших людей мира, но никто и никогда его не видел. Он не был на похоронах Эдуарда и не примкнул к Чарльзу Тауэру в войне против семьи Келвин. Его инкогнито не было чем-то необычным. Многие богачи скрывали свою личную жизнь и работали под псевдонимом. Удивительным было то, что возвысился Хайд до такого уровня всего за два года и отделы конкуренции мировых корпораций не смогли его подавить. Эта компания запатентовала множество мелких технологий, которые принесли ей огромные деньги, а также стала работать над технологией дополненной реальности, над чем все посмеивались, потому что дополненная реальность заставит обыкновенных людей смотреть ещё больше рекламы.

– Зданием, в котором ты находишься, владеет мистер Хайд, – сказала Аня. – О нём ничего не известно, за него всю работу выполняют заместители. Значит, этот мистер Хайд садист и извращенец?

– Мистер Хайд? – усмехнулся Максимилиан. – Забавное он себе взял прозвище. Да, это он, олицетворение всего самого худшего, что может происходить на нашей планете.

– Если честно, Макс, – произнёс Лукас, – как-то не очень верится в твоё заточение. Это очень похоже на дурацкий розыгрыш. Только ума не приложу, в каком месте нужно смеяться.

– Понимаю ваши сомнения. Предлагаю вам съездить в это место и проверить, говорю ли я правду. Если это будет самый обыкновенный офис, вы просто потратите своё время. Однако, если заметите что-то необычное, вы поймёте, что я говорю правду.

Из-за ранения, полученного на войне, Лукас получал военную пенсию, и ему не приходилось работать, поэтому у него было предостаточно времени на всякие глупости. Он словно взвешивал в уме все за и против. Чего ему стоит сейчас сорваться и поехать в центр города, следуя указаниям странного и неизвестного человека?

– Хорошо, мы съездим, – произнёс Лукас. – Надеюсь, это не твой дурацкий розыгрыш.

– Честное слово, нет, – ответил Максимилиан. – Это не шутка, я бы никогда не стал шутить над этим.

– Пойдём посмотрим на это место, – шепнул Лукас и отправился обуваться. Этот процесс всегда занимал у него много времени. Вид у него был недоверчивый, словно он собирался потратить кучу времени впустую и заранее об этом знал.

Пока Лукас одевался, Максимилиан рассказывал, как долго ждал возможности поговорить с живым человеком, похититель запер его в комнате, похожей на подземный бункер, только располагающийся высоко над землёй. Истязал его: вырывал ногти, сильно сжимал наручники на руках и ногах, лишал движения на несколько дней, оставлял на холодном полу на всю ночь. Пленитель проверял, гнутся ли его суставы в обратную сторону, доводя до такой боли, что Максимилиан терял сознание. Вместе с тем мучитель постоянно извинялся за свои действия, но прекращать их не собирался. Лишь увеличивал частоту «проверок», как он это называл.

– Последний раз мой пленитель, мой кровный враг, приходил три дня назад, – сказал Максимилиан. – Он велел одному из дронов сжать мне сонную артерию и смотрел, как я задыхаюсь. Я так боюсь. Какой же я трус!

– Ты не трус, – возразила Аня.

Далее Максимилиан рассказывал, как собрал радио, по которому они сейчас разговаривают. Он разобрал на запчасти телевизор и собрал из его внутренностей паяльник. С его помощью он создал простейший радиопередатчик, способный передавать электрические щелчки на несколько километров. Долгое время он передавал сигнал SOS и просьбы о помощи в двоичном коде. Он не мог передавать сигнал на частоте радиостанций: его сигнал должен был словить один человек, а не миллионы по всему городу, поэтому Максимилиану пришлось передавать сигнал на частоте метеорологических приборов и надеяться, что его услышат.

Никто ему не ответил и не пришёл на помощь. Поскольку Максимилиан не мог считать дни из-за отсутствия часов и окон, он отсчитывал часы сна, но не был уверен, что его цикл составляет двадцать четыре часа. Вполне возможно, он мог бодрствовать тринадцать часов и затем ещё восемь спать, что составляло всего двадцать один час, и за месяц он опережал график на четыре-пять дней. Вскоре он перестал считать. Два года стали для него самым длинным отрезком в жизни.

Бесконечно передавать сигнал он не мог – это занимало много времени. Ему приходилось долгими часами отстукивать пальцем сигнал, смотреть на диод самодельного радиоприёмника и надеяться, что он моргнёт. Моргающий светодиод означал бы, что ему отвечают на этой же частоте. С таким приёмником у него быстро уставали глаза, и иногда начинались галлюцинации: ему казалось, что диод и вправду моргает. По ночам он вскакивал в ужасе от того, что мог пропустить моргание диода. Максимилиан дошёл до такого состояния, когда готов был признать белый диод на тонкой проволоке своим богом и приносить ему подношения.

Разум вовремя дал ему знак, что он начинает сходить с ума. Максимилиан смирился, что никто не придёт ему на помощь так скоро и ему, возможно, придётся ждать годами. Поэтому он приступил к созданию гораздо более сложного радио. Угольный микрофон он сделал из фольги и консервной банки. Динамик уже был в телевизоре, но его пришлось переделать под гораздо меньшую мощность. Сам приёмник он собрал из медной катушки и конденсатора переменной ёмкости.

Схема получилась рабочая, но музыку послушать ему не удалось: радио заранее было собрано и настроено на другой диапазон.

Чтобы его не подслушали, Максимилиан начал громко разговаривать сам с собой, разыгрывал целые спектакли, делал вид, будто общается с кем-то по телефону. Сначала дроны вламывались в его комнату каждую минуту, понимали, что он их дурачит, и выходили. Несколько раз один из дронов проявлял желание остаться в его комнате и следить за ним. В этом случае Максимилиан брал острый кусок стекла от сломанного зеркала и перереза́л себе вены. После этого очень быстро пленитель приказал дронам не заходить в комнату и игнорировать песни человека.

– Мы едем к твоему зданию, – сказала ему Аня. – Хотим посмотреть, как оно выглядит снаружи. Надеемся, ты говоришь правду и мы не вернёмся домой с видом людей, которым бросили торт в лицо.

– Пожалуйста, будьте осторожны, – ответил Максимилиан. – Гибралтар два года назад был очень опасным местом, а вы единственные, кто знает обо мне.

До нужного места они добрались на надземном метро. Проезд Лукас оплатил за обоих: приложил тыльную сторону ладони к считывателю на турникете у двери. Прямо за ними в салон без билетов попытались влезть два парня лет пятнадцати со смуглой марокканской кожей. Дрон-кондуктор заметил это и вышвырнул их обратно на улицу. В поезде было девятнадцать вагонов, и все они были полностью заняты. Один из отчаянных безбилетников попытался влезть на крышу поезда, но другие стянули его обратно: тот не смог бы удержаться на высокой скорости.

Дорожная сеть в Гибралтаре представляла собой несколько уровней, где метро было выше всех остальных дорог: в районе двадцать пятого этажа. Монорельсы обтягивали город, как паутина, вдоль которой без перерыва мчатся скоростные составы. Маршруты здесь были такими сложными, что легко можно было заблудиться, даже зная дорогу. Лукас рассказывал, как они приехали в этот город и тут же уехали в неправильную сторону. Чтобы развозить жителей Гибралтара, «Транстек» построил огромную сеть общественного транспорта. Он начал с одного уровня дорог под землёй, а когда город достиг пяти миллионов жителей, начал добавлять уровни на земле и над ней. Теперь в городе было сорок пять миллионов жителей и система сообщения между районами была сложнее, чем лабиринт Минотавра. И сверху, и снизу от поезда, на котором ехали Аня с Лукасом, двигались встречные и попутные поезда.