Чайный Лис – Оленья Мята (страница 6)
Я успела заметить милые белые пятнышки, что покрывали его спину, и решительно открыла скетчбук, пока образ не стёрся из памяти. Зонт, который уже не пыталась удерживать, выскользнул из рук, пока я активно набрасывала оленя. Простыми линиями изобразила голову и роскошные рога в разных ракурсах, затем попыталась показать его во весь рост, но осознала, что анатомию оленей я не знала.
Капли дождя, прорывающиеся сквозь ветви сосны, под которой я стояла, падали на скетчбук – позже я пожалею, что дала страницам намокнуть, а сейчас поддалась вдохновению.
Глава 3. Лягушка на дне колодца
Если в ближайшую минуту я не придушу Гвен или не отрежу ей язык, то сойду с ума и поддамся панике.
– Успокойся, всё будет хорошо, ты всё сдашь!
Непосредственно перед коллоквиумом я решила ничего не повторять, иначе всё смешается в моей и так загруженной голове.
– Мел, а если фурия нас убьёт?
Профессор Галани уже превратилась в фурию.
– Надеюсь, ты не забыла написать предсмертную записку?
– Не подумала… – Гвен ошарашенно уставилась на меня, не различив в интонации сарказма. – А ты написала?
– Конечно, и подложила маме.
Умирать я, конечно, не планировала и никаких записок не оставляла.
Прошло минут десять с начала коллоквиума, профессор Галани всё ещё опаздывала, из-за чего тревога расходилась по рядам студентам и стремительно нарастала. Мы с Гвен заняли место в заднем ряду, где особенно ощущалось давление.
Я всеми силами отбивалась от негативных эмоций, не позволяя им одержать победу. Ещё существовали вещи, которые привязывали меня к этому миру: коричная булочка и шоколад с марципаном, незаконченные скетчи, непрослушанные песни любимых исполнителей. Зонт профессора Аня по-прежнему висел у меня дома, но я оттягивала момент встречи. Вспомнила его приятный лесной запах и мягкий свитер, из-за чего к щекам прилил лёгкий жар, и я неловко опустила голову, стараясь не думать об этом. Образ другого профессора Аня, с которым я столкнулась на лестнице, холодный и безразличный, казался теперь далёким, ненастоящим. Может, тогда у него был плохой день.
Студенты резко замолчали, когда в аудиторию вошла миниатюрная женщина с густыми чёрными волосами, убранными в хвост, и длинными ресницами. Она заняла место преподавателя и поставила сумку на стол, гордо приподняв голову и посмотрев на нас.
– Добрый день, коллеги.
– Здравствуйте, профессор Галани! – выкрикнул кто-то из первых рядов, за ним подтянулись остальные.
– Надеюсь, вы хорошо подготовились дома, но здесь мы сильно ограничены по времени, поэтому давайте вкратце обсудим Гомера и перейдём к «Одиссее». Никто не против?
Естественно, ни один студент не решился возразить профессору Галани, которая до жути пугала каждого. Краем глаза я заметила, что Гвен вцепилась пальцами в тёмно-рыжие волосы и в ужасе уставилась перед собой, пробормотав под нос:
– Но я же выучила перечень кораблей…
Её слышала только я.
– Расскажите, кто такой Гомер?
В воздух взлетели десятки рук, и теперь я занервничала по-настоящему. Мои однокурсники не дадут никому и шанса слово вставить, пока сами не получат балл и соответственно допуск к экзамену.
Я знала ответ и могла с лёгкостью пересказать версии биографии Гомера, но мысли разбегались: говорить на публику я не умела, а тут приходилось ещё и выбить право голоса, обратить внимание преподавателя именно на себя. Я опустила руки под парту и сжала их в кулаки, медленно хрустнула каждым пальцем, стараясь успокоиться, шея и спина заныли.
– Историки спорят, кем был Гомер и существовал ли он вообще, несмотря на веру античного мира. Кто-то считал его современником Гесиода, который жил в восьмом веке до нашей эры, другие полагали, что он жил гораздо раньше него, даже мог быть современником Троянской войны…
– Дайте другим ответить, – перебила профессор Галани и повернулась в противоположный конец аудитории, просматривая лес рук и выбирая, кого спросить.
– Историки согласны лишь в том, что Гомер умер на острове Иосе.
– Вопрос был, кто такой Гомер, а не где он умер.
В ушах звенело, в помещении стало душно. Хотя профессор Галани не разрешала говорить двоим одновременно, я слышала шум, будто спорили сразу человек десять, если не больше. Меня словно накрыло горячей, удушающей волной, я тонула, пока до меня доносились отдельные голоса.
– Мел… – Рука Гвен легла на моё плечо, из-за чего я дёрнулась и ненадолго пришла в себя. – Как думаешь, я могу ответить про мнение Аристарха, что Гомер написал «Илиаду» в юности, а «Одиссею» – в старости?
Я не слышала, что вопрос поменялся, только выдавила из себя улыбку и шёпотом поддержала Гвен:
– Да, скажи.
Рука сидевшей перед нами Самиры Сандерс взлетела вверх, и профессор Галани обратила на неё внимание. Я видела, как Гвен затрясло, и сама вместе с ней вжалась в неудобный деревянный стул. Мы знали ответы на многие вопросы, но боялись их озвучивать, если не были уверены на сто процентов. Когда кто-то говорил глупость или начинал лить воду, профессор Галани смотрела на него свысока, будто на жалкого комара, которого могла раздавить в любой момент. Студент сам замолкал под её тяжёлым взглядом, и она просто обращалась к другому.
– Разберём, как Одиссей спускался к Аиду. В какой песне это было?
– Одиннадцатой!
– Коллеги, прошу поднимать руку перед ответом.
Я всё ещё сидела на дне воображаемого колодца, с головой накрытая толстым слоем воды, улавливая отдельные фразы. В какой-то момент в аудитории повисла тишина, лес рук пал, ни одной не осталось в воздухе. Студенты стремительно шелестели страницами, водили пальцами по строкам и что-то искали. Я обернулась к Гвен, но профессор Галани повторила сама:
– Неужели никто не обратил внимания, кого сравнивали с птицами?
Пользоваться телефонами и электронными версиями не разрешалось, профессор следила за этим, поэтому все искали отрывок в книге.
Из ушей будто вылилась вода, и я нервно подняла голову. Перед глазами стояли перья, которые я нарисовала ещё в школе, когда читала «Одиссею» впервые. Я знала ответ на вопрос, пробежалась взглядом по однокурсникам и посмотрела на профессора. Моя дрожащая рука слабо приподнялась и грозила в любой момент упасть.
Профессор Галани повернулась ко мне и кивнула, разрешая ответить.
– Мёртвых. Мёртвые летали над Одиссеем, подобно птицам.
Больше за коллоквиум я не произнесла ни слова, но почему-то меня отметили активной. Значит, не придётся сдавать контрольную.
Профессор Галани сложила материалы со списком нашей группы, где балл получила лишь половина студентов, и первой покинула аудиторию. Книги не влезали в рюкзак, поэтому я убрала их в сумку и собиралась идти на пару по дизайну, но в этот момент ко мне обернулась Самира.
– Мята, выскочка! Откуда ты знала про птиц?
Мы с Самирой учились в одной школе – в Мурвуде их всего две, – она была старше меня на год, поэтому почти не пересекались, только иногда сталкивались в коридорах и столовой. Кто-то вычитал, что мелисса и мята – похожие растения, из одного семейства, с тех пор вся школа звала меня Мятой. Само слово звучало безобидно, но противные интонации и вечные подколы сделали своё дело.
Чтобы хоть как-то побороть обиду, я приняла гениальное решение – сделала слово «мята» своим псевдонимом, начала так подписывать некоторые законченные рисунки. Примерно в то время познакомилась с Диего, а ещё через несколько лет мы стали парой. Я встряхнула головой, отгоняя непрошенные грустные мысли, и выдавила улыбку.
– Внимательно читала.
Самира ошарашенно уставилась на меня, впервые ей дали отпор.
– Ты? Внимательно?
– Сама бы глаза протёрла, – фыркнула я, кивнула Гвен и поспешила покинуть аудиторию, однако Самира крикнула мне вдогонку:
– Пусть никто не позовёт тебя на бал!
Как будто я собиралась туда идти. Но возражать уже не стала.
Предвкушение охватило меня на лестнице. Впервые я без страха поднималась к аудитории профессора Хоук, так как сама хотела обсудить возможные логотипы с оленем, и чуть не врезалась в профессора Аня, который, наоборот, спускался с третьего этажа. В рубашке с расстёгнутыми наверху пуговицами, с зачёсанной чёлкой и холодным, высокомерным взглядом. К щекам прилил жар, в горле пересохло, я смогла сказать лишь тихое:
– Здравствуйте, профессор.
Он молча прошёл мимо, оставив меня в замешательстве. На этот раз я не удивилась смене его настроения и не дала себя расстроить, а решительно зашла в аудиторию и уселась на своё место.
Когда профессор Хоук просмотрела все работы остальных студентов, наконец-то подошла моя очередь.
– Мисс Торн, идея с оленем очень хорошая, подумайте, хотите вы на логотипе изображать только голову с рогами или оленя во весь рост, попробуйте нарисовать его простыми линиями. Обращаюсь ко всем, делайте логотипы простыми, не надо тщательно прорисовывать штрихи и другие элементы. Образ должен узнаваться из силуэта. На следующий раз вашим заданием будет выписать варианты, к чему этот логотип будет подходить, изучите местные магазины, может, даже легенды, ищите вдохновение. Животное должно соответствовать месту, вряд ли пингвин станет хорошим символом библиотеки, но для бассейна подойдёт идеально.
Я как раз собиралась после пар сходить в библиотеку и вернуть «Илиаду» с «Одиссеей», заодно спрошу, есть ли книга про леса и живность Мурвуда, вдруг что найдётся про оленей. Пока с таким логотипом я представляла только антикварную лавку.