Чайный Лис – Оленья Мята (страница 8)
«Ничего!»
Главное, что мама не пострадала. Уведомления в беседе однокурсников были выключены, я совершенно случайно заметила, что количество сообщений уже превысило сотню, хотя последние читала после коллоквиума. Постоянно появлялись новые:
«Видели, что происходит?»
«Мне предки звонили уже».
«Все паникуют».
«Полиция ничего не говорит?»
Я погасила экран и спрятала телефон.
– Хорошего вечера, миссис Хоук!
После чего вышла на улицу. Дождь моросил, и, если бы я не переживала за состояние ветхих «Легенд Мурвуда», не открывала бы зонт, но всё-таки подняла его над головой.
Сумерки опустились на город, из-за чего зелёные деревья казались серыми. В некоторых домах уже зажгли свет, который падал на дороги, и я двинулась в сторону дома. Минут через двадцать раздалась прилипчивая мелодия рингтона, я достала телефон из кармана джинсов и сняла трубку:
– Да, мам?
– Мелисса! Я увидела новости, ты жива?
– Мам, не я в лесу была, я иду домой из библиотеки.
– Зайди в Дриззли Маг, пойдём вместе.
Мамин голос звучал сурово, но я слышала слабые нотки тревоги, поэтому решила не спорить.
– Хорошо, скоро подойду.
Дриззли Маг находился в центре Мурвуда, как и большинство общественных заведений, ближе к окраине возвышались лишь жилые дома. Если в городе их строили близко друг к другу, то у леса они располагались всё дальше. В детстве я ощущала себя свободной, будто владею всем миром и окружающими деревьями, а с возрастом всё больше паниковала: если что-то случится, ближайшие соседи могут не услышать.
Сквозь прозрачный зонт, по чьему куполу текли капли дождя, я посмотрела на одинокий фонарь, от которого тянулись провода. Свет выглядел… по-другому, и мне хотелось запечатлеть этот момент в рисунке. Если бы мама не ждала меня в кафе, я бы достала скетчбук и в полумраке попыталась что-то набросать. Я вертела головой, рассматривая фонарь под разными углами, в этот момент что-то наступило мне на ногу. Я вздрогнула и огляделась, не сдвигаясь с места, но немногочисленные прохожие находились на другой стороне улицы. Опустив голову, заметила большую лягушку, что устроилась на моём сапоге.
– Эй, ты напугала меня.
Я с улыбкой присела на корточки, лягушка тут же прыгнула дальше, ударившись спиной о моё колено. Прядь волос выбилась из хвоста и упала мне на лицо, я поправила её и вздрогнула, когда коснулась щеки. Рука ледяная. Пусть днём солнце пряталось за тучами, но даже через них пригревало окружающий мир, а вместе с темнотой приходил и холод.
Потёрла плечо одной рукой и переложила в неё зонт, а вторую спрятала в карман погреться, ускоряя шаг. Стало не по себе. Обернулась, пробежав взглядом по одиноким прохожим, кого становилось всё меньше: рабочий день закончился час назад, поэтому многие успели вернуться домой, единицы мокли под дождём. Не увидела никого подозрительного, сжала одну руку в кулак и двинулась дальше. Думала набрать маму, но не хотела отвлекать её, вдобавок вскоре увидела на горизонте свет из частично стеклянных дверей Дриззли Маг. Иллюзорное облегчение продлилось всего мгновение, вслед за этим я услышала встревоженный голос, с чьим обладателем предпочла бы не пересекаться до конца жизни.
– Мелисса, почему ты до сих пор не дома? Занятия в колледже давно закончились, ты же не гуляла в лесу? Не пострадала?
Лучше бы он принадлежал маме, тогда я бы кинулась ей на шею и успокоила.
Дикий страх парализовал мои ноги, и я застыла, не в силах сделать и шага.
– Ты не голодна? Давай я угощу тебя. Почему ты так легко одета?
Он приближался и в свете фонарей видел меня всё лучше, в то время как я не могла добежать до спасительного оазиса под названием Дриззли Маг.
– Не подходи ко мне, пожалуйста.
Мой голос прозвучал приглушённо и дрогнул на последнем слове. Колени тряслись, страшно было оступиться. Зонт вдруг выскользнул из ватных пальцев и упал на землю, а человек за мной сорвался с места.
Глава 4. Волосы дыбом, кости цепенеют
Я ненавидела испанский.
Никогда не понимала его. Все эти похожие друг на друга артикли, сложные времена, вдобавок зачем предметам род? Мой учитель сеньор Васкес – он не любил слово «мистер» и предпочитал обращение «сеньор» – всегда смотрел на меня с сожалением и сочувствующе улыбался, когда я путала «ser» и «estar». Пусть он никогда не злился и не ругался, а мягко поправлял, каждый урок стал для меня испытанием на выживание: насмешки одноклассников сделали своё дело.
Я мыслила визуально, воспринимала образы, а не безжизненную систему языка, состоящую из таблиц, грамматики и всевозможных исключений. На слух он звучал приятно, особенно в песнях, но сам по себе представал набором непонятных алгоритмов. Я будто собирала пазл, в котором половина или даже большая часть деталей принадлежала другой картинке. Для меня не существовало разницы между выражениями «Estoy aburrida» и «Soy aburrida», я называла то, что приходило на ум первым, а потом видела невинную улыбку на лице сеньора Васкеса и слышала его аккуратный вопрос: «¿En serio, Señorita Thorn? ¿Eres una persona aburrida?» Конечно, имелось в виду, что мне скучно в моменте, а в итоге обзывала себя. Он всегда смотрел на меня ободряюще, но недоумевал, как я раз за разом допускала одну и ту же ошибку.
И роды… Допустим, я могла представить слово «problem» серьёзным мужчиной, а «problema» – кокетливой женщиной. Но оно было мужского рода!
Прозвище Мята прицепилось ко мне ещё в начальной школе, и первое время одноклассники умудрялись доводить меня до слёз.
В тот день сеньор Васкес подошёл ко мне в начале урока и аккуратно спросил, всё ли у меня в порядке, и я выдала первое, что пришло в голову.
«… El menta es la problema…»
Я знала, что он хотел помочь, но в такие моменты мозг наглухо отключался.
На несколько секунд в классе повисла тишина, затем со всех углов раздался хохот. Сеньор Васкес медленно почесал переносицу указательным пальцем, похлопал меня по спине и объяснил, что мята женского рода, а проблема – мужского, поэтому правильно мою мысль было сказать: «La menta es el problema». Естественно, с тех пор меня обзывали и эль ментой, и ла проблемой.
Был случай похуже.
Однажды я сильно покраснела после очередной ошибки и дрожала, когда сеньор Васкес наклонился ко мне и поинтересовался, не случилось ли что.
«¡Estoy embarazada!»
Я всего лишь хотела сообщить, что смущена и даже разочарована из-за очередного промаха, но кто же решил сделать слова «embarrassed» и «embarazada» настолько похожими?..
– Сеньорита Торн, «I am embarrassed» – это estoy avergonzada. Если вы скажете estoy embarazada, нас всех ждёт очень долгий разговор с директором.
Класс взорвался от смеха, а я мечтала провалиться под землю. В тот момент я не знала, как переводится слово «embarazada», сеньор Васкес сообщил мне об этом после занятия, и я убежала в слезах.
Во время следующего урока я забилась в угол общей раздевалки и разразилась в истерике, подтянув к себе ноги и уперевшись лбом в колени.
– Привет.
Ко мне наклонился мальчик моего возраста с чёрными волосами и чёлкой, из-под которой выглядывали густые брови. Уверена, в тот момент я выглядела ужасно: вся в слезах и соплях, с искажённым красным лицом.
– Меня зовут Диего, а тебя?
– М-Мелисса.
– Проблемы с испанским?
Он невинно улыбнулся, явно не собираясь меня обижать, но в горле вновь зарождалась истерика, поэтому я опустила голову.
– Не плачь! Если бы каждое лето я не проводил у бабушки в Аргентите, то тоже бы постоянно допускал ошибки. Испанский не такой лёгкий, как многие говорят.
Сдерживая слёзы, я посмотрела на него с любопытством. Мои плечи содрогались, поэтому я посильнее обхватила колени, стараясь успокоиться.
Семья Скайлар переехала в безвестный Мурвуд месяц назад. Инес, старшая сестра Диего, поступила в колледж и собиралась перебраться сюда одна, завалив экзамены в более перспективные заведения, но родители быстро нашли работу и составили ей компанию. Диего пропустил начало учебного года, так как много болел после переезда из солнечного места в вечно дождливый городок, сегодня был его первый день.
После этого мы начали общаться и долгое время оставались лучшими друзьями, пока в средней школе Диего не предложил встречаться. Я никогда не испытывала к нему той симпатии, о какой читала в книгах, он нравился мне как друг, не больше. Но испугалась, что он не простит и отдалится, а я не хотела оставаться одна.
– Не видишь, что она тебя боится?
Меня всю трясло, но я заставила себя обернуться, силясь не упасть на ватных ногах. Диего находился всего в шаге от меня и даже попытался прикоснуться, но его руку перехватил профессор Ань и вызывающе смотрел. Оба были без зонта, поэтому их волосы промокли, а некогда зачёсанная чёлка нового знакомого теперь небрежно падала ему на лоб.
Диего дёрнулся, но профессор Ань крепко держал его.
– Я задал вопрос и жду ответа.
– Наши отношения тебя не касаются.
– Да? Тогда почему она выглядит так, будто волосы встали дыбом, а кости оцепенели?
Диего не собирался сдаваться, стиснул зубы и замахнулся, чтобы ударить профессора Аня свободной рукой. Однако тот поймал и её и насмешливо заключил Диего в тиски.
Моё самообладание медленно возвращалось.
– Перестаньте.
В этот момент приоткрылась стеклянная дверь Дриззли Маг, оттуда вышла Хизер с двумя мешками мусора и заметила нас. Она с удивлением прошлась по нам взглядом и сразу узнала меня.