Чайный Лис – Оленья Мята (страница 5)

Гвен сдержала обещание.

Энергичная музыка из любимого мультсериала смешалась с колыбелью дождя и ворвалась в мой сон. В комнате было темно. Из-за заволакивающих небо туч в Мурвуде не сразу определишь время суток, поэтому я потянулась к телефону. Входящий от Гвен, ровно шесть утра.

Сняла трубку и откинулась обратно на подушку, положив телефон под ухо и обнимая плюшевого единорога.

– Сумасшедшая женщина, дай мне поспать.

– Мел, я у тебя под дверью, но испугалась разбудить твою маму.

Я села, испытывая смешанные чувства, одним из которых оказалась благодарность: Гвен не знала маминого расписания и действовала из осторожности. Я не сумела сдержать зевок и пробормотала в трубку:

– Сейчас буду.

Поверх пижамы я накинула чёрный кардиган, в котором ходила в школе, и на носочках спустилась по лестнице, стараясь не потревожить мамин сон: она работала по субботам во вторую смену. Бесшумно открыла входную дверь и впустила Гвен внутрь.

Старенькая Toyota Corolla стояла в том же месте, что когда-то занимала машина отца.

– Зонт пусть сушится на кухне, в холодильнике наверняка осталась еда, если голодна, а я пойду умоюсь и переоденусь.

Представляя себя бесшумным ниндзя, я вернулась наверх и зашла в ванную, а минут через пятнадцать уже сидела с Гвен, та как раз жарила нам яичницу и бекон.

В гостиной стоял телевизор, который не смотрел никто кроме отца, там же находился диван с невысоким, но длинным столом. Мы расположились перед ним на полу, усевшись на подушки. Я достала деревянный поднос, куда поставила тарелки и чашки, чтобы не запачкать принесённые Гвен книги и учебники. Я взяла в библиотеке только «Илиаду» и «Одиссею», о необходимых исследованиях даже не подумала. В конце концов, могла просто поискать в интернете с телефона, но Гвен подошла к подготовке куда серьёзнее.

Некоторое время мы молча ели и читали песнь за песней. Миссис Хоук выдала мне книги, которые я изрисовала в школе, теперь я рассматривала их с улыбкой и предавалась ностальгии. Мой навык заметно вырос, тогда я намного хуже знала анатомию, поэтому тела выходили непропорциональными.

В целом могла не перечитывать, так как помнила сюжет и основные события, но Гвен активно строчила конспекты, чем заразила и меня. Я взяла скрепленные степлером листы и пролистала исследование одного из критиков, вкратце выписывая основные положения о роли богов. Когда просматривала другую распечатку, вниз спустилась мама.

– Доброе утро, Мелисса, Гвен. – Я не предупреждала, что зайдёт моя однокурсница, но мама не выглядела недовольной, наоборот, обрадовалась, что у меня появились друзья. – Как поживают родители?

– У них всё замечательно, миссис Торн!

Мы с мамой рассмеялись, когда Гвен оторвала голову от конспектов – на лице её осталось несколько линий от ручки, а она только начала…

Мама немного посидела с нами, пока пила кофе.

– Хорошо позаниматься, девочки, а я уже пойду.

Через несколько часов непрерывного чтения я устала. Мозг отказывался воспринимать и перерабатывать новую информацию, я видела напечатанный текст, но не понимала содержимого.

– Гвен, ты не хочешь перерыв сделать?

Она меня не слышала. Как зомби, что-то промычала и продолжила пялиться немигающими глазами в учебник.

– Пойду поставлю телефон на зарядку.

Провод лежал у меня в комнате, но на самом деле я просто хотела немного пройтись и развеяться, лучше даже по улице, но вряд ли Гвен поддержит мою идею. Я плюхнулась на незаправленную кровать и потянулась к валявшейся на полу зарядке.

– Мел…

Ошарашенный голос Гвен заставил меня озадаченно обернуться; я не заметила, что она поднялась за мной. Многие вещи, в частности тетради и некоторые книги, хаотично лежали на столе и полу, книжного шкафа или хотя бы полок у меня не было. Я часто убиралась, подметала и протирала пыль, поэтому в целом комната грязной не выглядела.

– Ты не говорила, что фанат кей-попа и аниме.

Гвен пристально рассматривала плакаты на стенах, многие выпирали из-за количества скотча под ними, так как постоянно отваливались из-за влажности. Тут висели далеко не все мои любимые группы, а единственные, что я смогла найти в местных журналах. В основном кто-то популярный.

Вскоре взгляд Гвен переметнулся к игрушке на кровати.

– Это Леди Ливнерог?!

Пока мама и её родители следили, чтобы я училась, папа включал мне мультики и разрешал отдыхать. В школе я пыталась понимать, что этот единорог говорит на корейском, и выписывала отдельные фразы, но язык учить не начала, хватало испанского.

Помимо мягкой игрушки где-то лежала ещё одна, из глины, которую я сама вылепила и покрасила. Леди Ливнерог обнимала пса Джейка – я нашла картинку в интернете, но у нас такие не продавались, пришлось повозиться с радужным телом единорога, так как я хотела сделать их максимально похожими на настоящие. Я часто наблюдала, как мама лепила украшения из полимерной глины, которые я носила до сих пор, и тоже загорелась её энтузиазмом. Но так долго возилась с игрушкой, что больше к этому делу не возвращалась.

У изголовья кровати также сидели вязаные волк и безрогий олень, которых связала бабушка. Последнего звали Эйктюрнир в честь мифического существа; обычно его изображали с огромными ветвистыми рогами, но бабушка сказала, что олени сбрасывают рога зимой, поэтому у меня – его зимняя версия.

– Понять не могу, я слышу осуждение…

– Восхищение! – перебила меня Гвен. – Не знала, что у нас столько общих интересов!

Она скрестила указательный и большой палец, показывая сердечко, затем сделала его двумя руками. Я повторила за ней, и Гвен кинулась мне на шею.

Кажется, у меня появилась подруга.

Мама вернулась поздно, когда мы, уставшие до изнеможения, лежали на полу в окружении книг и конспектов. Интересно, так ли работали детективы, решая очередной случай? Сейчас я чувствовала себя им, пока докапывалась до каждого персонажа в «Илиаде».

– Гвен, может, останешься на ночь? Уже темно, – предложила моя мама, как только переступила порог.

– О нет, предки убьют меня!

Гвен вскочила, впопыхах сложила учебники и распечатки в сумку и понеслась к Toyota Corolla, что принадлежала её родителям. Возможно, завтра им понадобится машина, а может, Гвен не сообщила, что взяла её на время.

– Останься, Гвен, – крикнула я вдогонку, но вскоре услышала, что она завела двигатель и уже собиралась уезжать.

Не надевая куртку, я вышла на порог подышать холодным свежим воздухом и заодно помахать на прощание. Вскоре машина Гвен скрылась, а я потянулась, прогибая спину и подставляя лицо моросящему дождю. Когда уже повернулась к дому, вдруг заметила воткнутую между досок крыльца записку. Задумчиво подняла, чтобы выкинуть, но узнала почерк.

«Не забывай есть, спать и отдыхать, много учиться вредно».

Диего следил за мной.

По воскресеньям мама не работала, а занималась делами по дому. Поскольку спала она допоздна, после завтрака я решила прогуляться и поискать вдохновение для задания по дизайну, но перед уходом оставила в кухне записку, чтобы мама не волновалась. По-прежнему было тепло, хоть и моросило, поэтому я надела дождевик, прихватила скетчбук с карандашами и задержалась взглядом на двух зонтах, что висели у двери. Жёлтый, с которым мама ходила на работу и постоянно пыталась всучить мне, и прозрачный. Только подвернулся шанс вернуть профессору Аню шарф, а теперь придётся искать встречу из-за зонта. И что хуже всего, почему-то меня это радовало.

Недолго думая, я всё же взяла прозрачный и раскрыла через несколько шагов. Пританцовывая под песнь дождя, я направилась к хвойному лесу, что раскинулся за нашим домом, провела рукой по пушистой тсуге и двинулась дальше к пихтам, соснам, елям и другим деревьям. Всё вокруг имело ярко-зелёный цвет, из-за чего мой кислотно-салатовый дождевик казался неестественным на их фоне, будто я была чужой, и то же самое происходило на людях – в любой компании я казалась странной.

Хотя прозрачный зонт немного искажал пейзаж, я ничуть не расстраивалась и неспешно прогуливалась, не забывая поглядывать под ноги – всё заросло мхом, в некоторых местах торчали коряги. Не хотелось спотыкаться и заставлять маму нервничать от новых травм. Если бы не дождь, дошла бы до излюбленного места под сосной, где часто сидела на бревне и рисовала, но сейчас не взяла с собой никакую подстилку.

Иногда я останавливалась и делала скетч листика интересной формы или паутины, в которую чуть не вошла головой, напевая корейскую песенку одними губами. Вряд ли я столкнусь с кем-то из лесных обитателей: птицы спрятались в гнёздах, которые сложно было рассмотреть в зарослях густого леса, и отказывались выглядывать. Пару раз возникало ощущение, будто звенят бубенчики или колокольчики, я замолкала и сосредоточенно вертела головой, но так и не обнаружила источник – возможно, показалось. Ноги не устали после ходьбы, но в какой-то момент заурчало в животе, достала телефон из кармана и посмотрела на часы – почти четыре. Мама ничего не писала, но я решила вернуться и помочь с уборкой.

Хрусть.

Ветка треснула вдали, я резко обернулась и застыла на месте, стараясь не дышать. Из-за кустов ежевики с одинокими тёмными ягодами, большую часть которых давно съели, на меня смотрел олень.

«Какой красивый…»

Дыхание перехватило, пока я изумлённо бродила взглядом по огромным рогам, которыми он задевал ветви нависшей пихты, когда наклонялся к листьям ежевики. Я старалась запомнить каждую деталь, что видела издалека, чтобы потом нарисовать: его длинную светлую шею, большой коричневый нос, губы, которыми он шевелил, пока жевал, и внимательные тёмные глаза, что смотрели мне в душу. Он тоже следил за каждым моим движением, но настороженным не казался, словно и вовсе не боялся. Волны спокойствия витали в лесном воздухе, моё тело вскоре совсем расслабилось, и я сделала осторожный шаг вперёд. Олень продолжил жевать. Медленно-медленно, я приблизилась к нему и осторожно вытянула руку, второй продолжая сжимать зонт. Влажным носом олень дотронулся до центра моей ладони и вдруг сорвался с места, будто почуял врага, вскоре его и след простыл.