Чайный Лис – Оленья Мята (страница 4)

Пропуск я получила ещё в начальной школе, так как увлеклась мангой и постоянно бегала проверять, не завезли ли новую. Книги… я читала, но никогда не считала себя большим фанатом литературы, иначе бы без раздумий поступила на филолога. Меня восхищали как мифические, так и придуманные авторами существа, а также волшебные миры; я часто неосознанно рисовала на страницах библиотечных книг, за что меня постоянно ругали, иногда я даже заходилась в истерике и сбегала. Уже потом несколько раз я случайно натыкалась на книги, которые когда-то брала, и с удивлением обнаруживала, что все мои рисунки оставались нетронутыми, будто настоящие маленькие иллюстрации.

Библиотекарь, массивная женщина в очках с тонкой цепочкой, оторвалась от экрана маленького телевизора и посмотрела на меня исподлобья, приподняла брови и поздоровалась:

– Мелисса, какая неожиданность! Как поживаешь?

– У меня всё замечательно, миссис Хоук. Как у вас дела?

Берта Хоук приходилась тётей Аманде Хоук, моему профессору по основам дизайна. Внешнее похожие, вдобавок невероятно строгие. Морщины почти не тронули лицо Берты, а волосы давно покрыла седина, но библиотекарь постоянно красила их в красный и из-за этого казалась моложе.

– Потихоньку, в Мурвуде тихо и спокойно. Аманда говорила, ты у неё теперь учишься?

Я опустила голову под её строгим взглядом и пролепетала:

– Да… Я пришла за книгами, ещё остались «Илиада» и «Одиссея»?

– Долго ты шла, Мелисса, почти все уже разобрали. Но тебе повезло.

Когда я решилась посмотреть на неё, то строгая женщина улыбалась и затем опустила комментарий:

– Только давай без Аполлона, направлявшего стрелу Менелая, или Париса в непристойном виде у Елены… Кого ты ещё рисовала?

Я смущённо подошла к стойке и забрала две книги. Как только миссис Хоуп сделала пометку, я поспешила покинуть библиотеку. К несчастью, в рюкзак они не влезали из-за слишком широкого формата: открыла его и попыталась запихать, но никак не могла застегнуть. В итоге сдалась, обняла его у груди, пряча под дождевиком, и вышла на улицу.

Я сделала несколько быстрых шагов, вслушиваясь в мелодию дождя, и удивлённо застыла на месте. Капли на меня не падали.

«Только не Диего, только не Диего…»

Нахмурилась и медленно обернулась, надеясь не столкнуться с бывшим.

Молодой мужчина стоял с раскрытым прозрачным зонтом, под чей купол попадала и я, и задумчиво смотрел на меня. Волнистые волосы цвета горячего шоколада немного взъерошило ветром, они идеально сочетались с видневшимся из-под расстёгнутого пальто кремовым свитером. В руках он держал несколько учебников по истории с потрёпанными корешками. Золотая оправа очков блеснула, когда профессор Ань немного наклонил голову вбок, под его глазами простирались синяки внушительного размера, будто он не спал несколько ночей подряд.

– Нехорошо мочить книги под дождём, вы далеко живёте?

– Далековато. Не беспокойтесь, профессор Ань, как-нибудь добегу!

Библиотека от дома находилось ещё дальше колледжа, путь занимал минут сорок-пятьдесят. Мне нравилось много ходить, гулять, поэтому я никогда не жаловалась – всё равно это был единственный вид спорта, которым я могла заниматься.

Я не хотела заставлять профессора Аня идти со мной до дома, но почему-то в глубине души надеялась, что он настоит. Сейчас он не выглядел злым человеком, с кем я столкнулась на лестнице в колледже, ведущей на третий этаж, наоборот, тревоги будто вмиг разбежались и уступили место спокойствию, умиротворению.

– В какую вам сторону? Я собираюсь на восток к лесу, но если нам не по пути, то, если позволите, предпочёл хотя бы одолжить вам зонт.

«Я ещё вам шарф не вернула», – мысленно вздохнула я, а вслух ответила с удивлением:

– Мой дом тоже на востоке. Вы собираетесь в лес в дождь?

Мы неторопливо шли по неровной дорожке. Изредка проезжали машины и едва не забрызгивали нас водой из луж, после первой профессор Ань обошёл меня со спины и решил идти ближе к ним, чтобы грязь попадала на него. Я пробежалась взглядом по светло-коричневому пальто и своему дождевику и подумала, что лучше сама запачкаюсь, но жест показался милым.

Никто не начинал разговор, и, к собственному удивлению, я не ощущала неловкости. Молчать рядом с ним… было даже приятно, не напряжно. Но вмешалось моё любопытство – я хотела узнать профессора получше и вспоминала, как к нему подходили студентки. О чём они говорили? О лекциях?

Краем глаза заметила, что одной рукой он держал учебники по истории, которые прижимал к своей груди, как и я – рюкзак.

– Не ожидала, что преподаватель истории читает учебники по истории.

Сморозила глупость раньше, чем успела об этом задуматься, однако профессор Ань только мягко и мелодично рассмеялся.

– Откуда тогда преподаватели берут свои знания? Не рождаются же с ними?

Он с любопытством смотрел на меня.

– Просто… необычно. Вы про какой-то конкретный период читаете?

– Про золотую лихорадку и иммигрантов, знаете что-нибудь про это?

– Что люди искали золото?

Профессор Ань снова рассмеялся, а я быстро задала вопрос:

– Ваши предки тогда тоже переехали?

– Может быть.

Его голос прозвучал тоскливо, а взгляд устремился куда-то вдаль, словно профессор Ань предался давнему воспоминанию. Дождь настойчиво барабанил по прозрачному зонту, в то время как я поспешила сменить тему.

– Слышала, вы не только преподаёте, но и учитесь?

– Да, я хочу получить звание доктора. Что насчёт вас?

– Я только поступила в колледж Мурвуда.

– Специальность?

– Графический дизайн.

– Вы рисуете?

Я ощутила себя на допросе. Профессор Ань говорил быстро и уверенно, растягивал отдельные гласные, особенно в конце предложения, словно общался на каком-то диалекте. При этом мне показалось, что он путал буквы «р» и «л» или произносил какой-то средний звук.

На миг я наивно допустила мысль, что он по-настоящему испытывал интерес и выслушал бы мою историю. Однако чем выше будут ожидания, тем больнее их потом разрушат, а я не хотела вновь собирать себя по кусочкам и только встряхнула головой.

– К сожалению, учить рисовать нас почти не будут. Мы доделали плакаты, посвящённые нашему безвестному колледжу, правда, теперь задали принести фотографии или сделать скетчи какого-нибудь животного, будем превращать их в простые логотипы.

Пока это задание было самым многообещающим и радостным за всё время обучения. Некоторые собирались рисовать своих питомцев, но у меня никого не было. Я подумывала прогуляться на выходных по лесу, вдруг птицу какую замечу или зайца, но Гвен заставила меня изменить планы. Оставалось надеяться, что про шесть утра она говорила несерьёзно.

– Но я спросил про вас, вы рисуете?

– О… – Его вопрос вызвал ступор, к лицу прилил лёгкий жар. Если бы я не обнимала рюкзак, то сейчас бы накрыла щёки руками. – Немного.

– Полагаю, не покажете?

Жар стал сильнее. Скетчбук всегда был у меня с собой, но последние разы я рисовала профессора Аня! И как ему объяснить, что сказать?

– В другой раз. Но я бы хотела вернуть вам шарф.

На ходу я приоткрыла рюкзак, просунула руку между тетрадями и достала аккуратно сложенный клетчатый шарф. Он зацепился за скетчбук и вытащил его за собой. Я резко дёрнулась вперёд, но профессор Ань среагировал быстрее и поймал его в воздухе раньше меня, второй рукой продолжая держать над нами прозрачный зонт. К несчастью, скетчбук приоткрылся во время падения, и теперь профессор Ань смотрел на себя на лестнице. На той странице я нарисовала побольше теней и линий, исходящих от головы, как делали в комиксах, и смущённо выхватила скетчбук из его рук.

– Вот ваш шарф!

Закрыв рюкзак и крепко обхватив его руками, я рванула под дождь.

– Подождите!

Но я его не слушала. И что он теперь обо мне подумает? Студент-сталкер, запавший на преподавателя? Навязчивые мысли заставляли ускоряться, я не думала, куда бегу, и просто мчалась вперёд.

Сильная рука поймала меня за локоть и заставила остановиться, я пыталась вырваться, но чуть не упала и почти успела сгруппироваться. Профессор Ань легонько дёрнул меня в свою сторону, и я случайно положила ладони ему на грудь, на которые затем легла моя голова. Несколько длинных мгновений мои пальцы ощущали что-то мягкое и пушистое, словно трогали барашка, я даже немного сжала его шерсть. Нос наполнял приятный запах, свежести, хвои, будто идёшь по лесу после дождя. На душе стало спокойно и легко, а затем я резко отпрянула.

Профессор Ань смотрел на меня с любопытством. Не говоря ни слова, он переместил руку от локтя к ладони и вложил в неё зонт, после чего со словами: «Хорошего вечера» пошёл дальше по тропинке.

Некоторое время я стояла в замешательстве с раскрытым ртом и слушала, как дождь настойчиво барабанит по прозрачному куполу, затем вскинула голову и уставилась в затянутое тёмными тучами небо. Непривычно, что капли не падали на лицо. Многие в Мурвуде укрывались от дождя под большими чёрными зонтами – самый классический вариант; некоторые утверждали, что любят пасмурную погоду, но при этом всегда прятались в страхе заболеть или от нежелания мёрзнуть. Я хоть и наслаждалась приятной колыбельной дождя, завернувшись дома в плед и взяв кружку горячего чая, рисовала и читала под умиротворяющую мелодию, но также с радостью гуляла под ливнем, поднимая голову к небу и позволяя холодным каплям окропить моё лицо.