Чайлд М. – Почтовый ящик для покойников (страница 3)

– Но что я могу сделать? – растерянно спросила Соня. – Отменить дождь? Научить тебя плавать за неделю?

– Не знаю, – Алиса покачала головой. – Ты должна изменить моё прошлое. Так в письме написано. Я сама не понимаю. Но если ты можешь получать письма от мёртвых, может, ты можешь и это?

Соня вспомнила, как светились письма, как шуршал голос из ящика. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной. Но в то же время где-то глубоко внутри зарождалось странное чувство – чувство ответственности. Ей доверили тайну. Ей доверили жизни и смерти.

– Хорошо, – твёрдо сказала она. – Я попробую. Но мне нужно подумать. Мне нужно разобраться с другими письмами. Может быть, там есть ответы. Я приду завтра.

Девочки попрощались с Алисой и её бабушкой, которая так и не поняла, зачем приходили гости, но сунула им по горячему пирожку с картошкой на дорожку.

На улице Катя схватила Соню за руку.

– Ты с ума сошла? Это же не шутки! Как ты будешь прошлое менять? Это только в кино бывает!

– Не знаю, – упрямо сказала Соня. – Но я попробую. Не могу же я сидеть и ждать, пока она утонет. Мы должны хотя бы попытаться.

Катя посмотрела на неё с уважением и со страхом.

– Ладно, – наконец сказала она. – Я с тобой. А куда пойдём сначала?

Соня задумалась. В кармане у неё лежала серебряная ложка для внучки Машеньки и записка с адресом, а в памяти – просьба о семечках для дяди Гриши и конфетах «Коровка» для Клавдии Семёновны.

– Сначала мы станем настоящими почтальонами, – решительно заявила она. – Отнесём письма тем, кому они адресованы. А там видно будет. Может, старые души подскажут нам, как спасти Алису.

Солнце клонилось к закату, окрашивая старый город в розовые тона. Две девочки шли по тротуару, и одна из них, новенькая, только что переехавшая, уже точно знала: скучно в этом городе не будет. Потому что она стала почтальоном. Почтальоном для тех, кто уже никогда не заглянет в свой ящик, но всё ещё ждёт ответа.

Дома её ждала стопка светящихся писем под подушкой, сердитый Костик и бесконечные коробки с вещами. Но Соня смотрела на всё это другими глазами. В её мире появилось чудо. Или проклятие? Это ей ещё предстояло выяснить.

Когда совсем стемнело, она снова вышла во двор и подошла к ящику. Положила ладонь на холодный металл.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я всё поняла. Я постараюсь.

В ответ ящик чуть слышно щёлкнул, и на одно мгновение из щели брызнул тёплый голубой свет. Будто кто-то невидимый подмигнул ей: «Давай, девочка, действуй. Времени мало».

Глава 2. В которой Соня становится настоящим почтальоном и знакомится с капризной старушкой

Утро после такой бессонной ночи всегда начинается одинаково: ты открываешь глаза и думаешь, что всё случившееся – просто странный сон. Что никаких светящихся писем нет, что девочка Алиса, которая должна умереть через неделю, – это персонаж страшной сказки, которую ты сама себе придумала.

Соня потянулась, зевнула и машинально сунула руку под подушку. Её пальцы наткнулись на стопку плотных бумажных конвертов. Сердце ёкнуло и провалилось куда-то вниз. Не сон. Всё правда.

Она села на кровати и разложила письма перед собой. При дневном свете они выглядели совсем обычно. Никакого свечения, никакой мистики. Обычные старые конверты, какие можно купить в любом почтовом отделении. Но Соня-то знала, что это не так.

– Ну что, – сказала она самой себе шёпотом. – Ты хотела приключений? Получай.

Первым делом нужно было составить план. Она достала из рюкзака блокнот и ручку и принялась выписывать всё, что было в письмах.

Письмо номер один: от Клавдии Семёновны. Отдать серебряную ложку и фотографию внучке Машеньке. Адрес: улица Ленина, дом 5, квартира 7. И положить конфету «Коровка» на могилу.

Письмо номер два: от дяди Гриши. Отдать значок с парусником внуку Петьке. Адрес: Набережная, 20. И насыпать семечек на могилку.

Письмо номер три: от Алисы. Самое важное. Спасти её от гибели на мосту пятнадцатого августа.

– А остальные? – спросила себя Соня.

Остальных писем было ещё двенадцать. Она бегло просмотрела их. В основном там были похожие просьбы: передать фотографии, старые письма, какие-то безделушки. Один дедушка просил передать его жене, которая всё ещё жива, что он её любит и ждёт на том свете. Другая бабушка просила полить цветы на кладбище, потому что за ними никто не ухаживает. Соня поняла, что одной ей не справиться. Нужна помощь.

За завтраком она с трудом дождалась, пока родители закончат обсуждать, куда повесить полку в прихожей. Костик, как всегда, капризничал и не хотел есть кашу. Наконец мама сказала:

– Соня, ты сегодня опять пойдёшь гулять? Смотри, погода хорошая. И брата могла бы взять с собой, проветрится.

Соня чуть не поперхнулась чаем. Костик? С собой? Тащить этого мелкого вредину, который вечно ноет и всё портит?

– Мам, я с девочкой одной договорилась встретиться, – быстро нашлась она. – Мы в куклы будем играть. Костику будет скучно.

– Ничего не скучно! – тут же завопил Костик. – Я тоже хочу в куклы!

– Видишь, что ты наделала? – прошептала Соня, сверля брата взглядом.

Но мама уже мыла посуду и не обращала внимания на детские разборки. Соня решила, что будет действовать по обстоятельствам. В конце концов, Костик маленький, может, он и не поймёт, чем они занимаются на самом деле. А если поймёт, то ему всё равно никто не поверит.

– Ладно, – сдалась она. – Пусть идёт. Но если будет ныть, я его сразу приведу обратно.

Костик радостно запрыгал на стуле, чудом не опрокинув стакан с молоком.

Ровно в десять утра, как они договорились вчера, у калитки появилась Катя. Она была в джинсах и ярко-розовой ветровке и с любопытством заглядывала во двор.

– Ты готова? – спросила она, когда Соня вышла, таща за руку упирающегося Костика, который требовал, чтобы ему дали понести рюкзак.

– Почти, – вздохнула Соня. – У нас пополнение. Это Костик, мой брат. Будем делать вид, что мы просто гуляем.

Катя с сомнением посмотрела на мальчишку, который тут же начал строить ей рожицы.

– А он не проболтается?

– Если проболтается, я ему такое устрою, – многозначительно пообещала Соня. – Ладно, пошли. Первый адрес – улица Ленина, дом пять.

Городок Старые Ключи оказался совсем небольшим. Они быстро нашли улицу Ленина – широкую, с высокими старыми тополями. Дом номер пять оказался обычной пятиэтажкой, каких много. Серой, обшарканной, с облупившейся краской на балконах.

– Квартира семь, – прочитала Катя на облупившейся табличке у подъезда. – На первом этаже.

Они вошли в подъезд, который пах кошками и варёной капустой. Костик сморщил нос и собрался было высказать своё «фу-у-у», но Соня так на него посмотрела, что он передумал.

Дверь квартиры номер семь была обита старым дерматином, из-под которого торчала вата. Соня глубоко вздохнула и нажала на кнопку звонка. Внутри что-то забренчало, как будто разбилась чашка, а потом раздались шаркающие шаги.

Дверь открыла старушка. Очень старая, маленькая, сгорбленная, в ситцевом халате в цветочек и с седыми волосами, собранными в жидкий пучок. Она подслеповато сощурилась на детей.

– Вам кого? – спросила она скрипучим голосом.

– Здравствуйте, – как можно вежливее начала Соня. – Мы ищем Машеньку. Марию… – она запнулась, потому что фамилии в письме не было.

– Машеньку? – старушка удивилась. – Какую Машеньку? Тут только я, Мария Петровна. Проходите, что ли, раз пришли. Только у меня не прибрано.

Она посторонилась, пропуская детей в прихожую. Квартира оказалась маленькой и очень старой. Везде стояли какие-то шкафы, этажерки, на стенах висели выцветшие фотографии в деревянных рамках. Пахло старыми вещами и лекарствами.

– Вы Мария Петровна? – переспросила Соня, чувствуя, как сердце начинает колотиться. – А вы не знаете, ваша бабушка была Клавдия Семёновна?

Старушка вдруг замерла. Её руки, которые теребили край халата, остановились. Она медленно подняла глаза на Соню.

– Клавдия Семёновна? – переспросила она шёпотом. – Это ж моя мама. Только она умерла… ой, давно умерла. Ещё когда я молоденькая была. А ты откуда знаешь?

Соня и Катя переглянулись. Костик, почувствовав напряжение, затих и спрятался за спину сестры.

– Я… – Соня замялась, не зная, как объяснить такое. – Я сейчас живу в доме на Набережной, четырнадцать. И там… ну, в почтовом ящике… я нашла письмо.

– В почтовом ящике? – старушка, которую, видимо, звали Мария Петровна, покачнулась и схватилась за стенку. – Письмо? От мамы?

– Да, – Соня полезла в рюкзак и достала конверт с олимпийским мишкой. – Вот.

Руки у Марии Петровны задрожали, когда она взяла конверт. Она долго смотрела на него, гладила пальцами марку, потом осторожно открыла. Когда она увидела фотографию молодой девушки с бантом, по её щеке покатилась слеза.

– Мама… – прошептала она. – Мамочка… какая ты тут молоденькая… Я и не помнила уже, что у тебя такое платье было.

Она прижала фотографию к груди и тихо заплакала. Соня почувствовала, что у неё самой защипало в носу. Катя отвернулась и стала рассматривать узор на обоях. Даже Костик притих и смотрел на старушку круглыми глазами.

– А это что? – спросила Мария Петровна, заметив в конверте что-то ещё.

Соня молча протянула ей ложку. Потемневшую, старую, но всё ещё красивую.

– Ложечка… моя первая ложечка! – воскликнула старушка. – Мама всегда говорила, что я из неё ела, когда маленькая была. А потом она пропала. Я думала, потерялась. А она всё это время…