Чайлд М. – Почтовый ящик для покойников (страница 4)

Она снова заплакала, но теперь уже тише, и сквозь слёзы улыбалась.

– Девочки, откуда вы? Как это письмо к вам попало? Ведь мама… её уже пятьдесят лет нет.

– Мы не знаем, – честно сказала Соня. – Оно просто лежало в ящике. Там были и другие письма.

Мария Петровна вытерла слёзы краем халата и внимательно посмотрела на Соню.

– Так ты теперь в том доме живёшь? – спросила она. – В доме на Набережной?

– Да.

– Ох, – старушка покачала головой. – Я слышала про этот дом. Моя мама там и жила, когда замуж вышла. А после её смерти дом перешёл чужим людям. И про ящик этот я слышала. Говорили, что он не простой. Что через него весточку с того света получить можно. Я не верила. А теперь…

Она посмотрела на фотографию, потом на Соню.

– Спасибо тебе, дочка. Ты даже не представляешь, как ты меня осчастливила. Я всю жизнь думала, что мама меня забыла. Что я ей не нужна. А она, оказывается, помнила. И ложку берегла.

– Там ещё про конфеты написано, – вспомнила Соня. – Про «Коровку». На могилу положить.

– Обязательно положу, – кивнула Мария Петровна. – Я завтра же на кладбище пойду. Спасибо вам, ребята. Может, чаю хотите? У меня есть печенье.

– Спасибо, мы не можем, – отказалась Соня. – Нам ещё нужно.

– Понимаю, понимаю, – старушка проводила их до двери. – Вы приходите ещё, если что. Я всегда рада. И если ещё письма будут… вы знаете, где меня найти.

Когда дверь за ними закрылась, они вышли на улицу и некоторое время шли молча. Костик первым нарушил тишину:

– А чё она плакала? Она чё, грустная?

– Она не грустная, Костик, – объяснила Катя. – Она счастливая. Просто иногда люди плачут, когда им очень хорошо.

– Странные вы, девчонки, – заключил Костик и побежал вперёд, пиная камешек.

Соня посмотрела на Катю.

– Это было… тяжело, – призналась она. – Я не думала, что так сложно смотреть, как люди плачут.

– А ты думала, это просто: пришёл, отдал письмо и пошёл дальше? – Катя покачала головой. – Это же не посылка с маркетплейса. Это кусочек жизни. Или смерти.

– Пошли дальше, – решительно сказала Соня. – Теперь Набережная, двадцать. Внук Петька.

Дом номер двадцать по Набережной оказался точно таким же старым, как и тот, в котором теперь жила Соня. Только без резных наличников и чуть более ухоженный. У калитки рос большой куст сирени, а во дворе копошился какой-то мужчина в старой кепке.

– Здравствуйте, – позвала Соня. – Мы ищем Петю. Петю, внука дяди Гриши.

Мужчина выпрямился, придерживая спину. Ему было лет сорок, с усами и добрыми глазами. Он удивлённо посмотрел на детей.

– Петя – это я, – сказал он. – А вы кто? И откуда вы деда моего знаете? Он умер в прошлом году.

– Мы из четырнадцатого дома, – начала Соня привычную речь. – И у нас для вас есть кое-что.

Она достала письмо дяди Гриши и протянула мужчине. Тот взял конверт, повертел в руках и, видимо, узнал что-то в этом старом, пожелтевшем кусочке бумаги.

– Почерк деда, – сказал он тихо. – Откуда?

– Из почтового ящика, – честно ответила Соня.

Мужчина – Петя, хотя называть его Петей было странно, он же взрослый – долго смотрел на них, потом открыл конверт. Внутри лежала записка и значок. Маленький металлический парусник на синей эмали.

– Ох ты, – выдохнул он. – Это ж мой любимый значок! Я в детстве всё у деда просил его поносить. А он говорил: «Вырастешь – отдам». А потом… когда вырос, забыл уже. А дед помнил.

Он провёл пальцем по паруснику и вдруг улыбнулся, как маленький мальчик.

– Пойдёмте в дом, – предложил он. – Я вас чаем напою. У меня жена пирожки испекла.

– Спасибо, мы не можем, – снова отказалась Соня. – Нам ещё нужно.

– Понимаю, – кивнул Петя. – Дела. А вы… вы это… если что, заходите. Я теперь тут всегда буду деда вспоминать. Спасибо вам, ребята. Низкий поклон.

Он пожал им руки, взрослым, крепким пожатием, и они пошли дальше. Костик, который уже начал уставать, захныкал:

– Сонь, а когда мы домой? Я есть хочу.

– Скоро, – пообещала Соня. – Осталось ещё одно место.

– Ещё одно? – простонал Костик.

– Это не письмо, – объяснила Соня. – Это Алиса. Мы должны её навестить.

Они снова пошли на Красноармейскую, к тому мрачному дому с заколоченными окнами. Алиса открыла дверь сразу, будто ждала их у порога. Она была ещё бледнее, чем вчера, и под глазами у неё залегли тени.

– Вы пришли, – сказала она с облегчением. – Я боялась, что вам всё это показалось и вы не придёте.

– Мы пришли, – подтвердила Соня. – И мы уже начали. Отнесли два письма.

– Письма? – Алиса удивилась. – Какие письма?

– От тех, кого уже нет, – объяснила Катя. – Соня теперь почтальон. Для покойников.

Алиса с уважением посмотрела на Соню.

– Значит, это правда. Ящик работает. Тогда и моё письмо не случайно.

– Расскажи ещё раз, – попросила Соня, когда они устроились в маленькой комнате Алисы. – Про мост. Всё, что помнишь. Каждую мелочь.

Алиса закрыла глаза, вспоминая.

– Это было… как кино. Я шла из аптеки. У меня в руке был пакетик с лекарством для бабушки. Таблетки от сердца. Шёл дождь, но уже перестал. Солнце выглянуло, и всё было мокрое и блестящее. Мост старый, доски скользкие. Я шла быстро, боялась, что бабушка волнуется. И вдруг нога поехала. Я взмахнула руками, пакет улетел в воду. А я… я упала. Ударилась головой о перила и полетела вниз.

Алиса вздрогнула.

– Вода была холодная, очень холодная. И тёмная. Я пыталась кричать, но вода набивалась в рот. Я захлёбывалась и тонула. А потом… потом темнота. И я проснулась у себя в кровати. Вся мокрая от пота. Бабушка спала, ничего не слышала.

– Это был сон? – спросила Катя.

– Нет, – твёрдо сказала Алиса. – Это было предупреждение. Я знаю, что это случится. Потому что бабушке действительно станет плохо. У неё сердце больное. Ей уже несколько раз вызывали скорую. И в субботу, пятнадцатого августа, это повторится. А я пойду в аптеку и утону.

Соня задумалась. Она вспомнила все фильмы и книги, которые видела и читала про путешествия во времени. Там всегда было сложно. Одно неверное движение – и всё меняется не в ту сторону.

– Если я попробую тебя спасти, – медленно сказала она. – Если я приду на мост и не дам тебе упасть… это сработает?

– Не знаю, – Алиса покачала головой. – Я только знаю, что надо изменить прошлое. Может быть, надо изменить что-то другое. Может быть, надо, чтобы бабушке не стало плохо. Или чтобы ты оказалась там раньше.

– А если я пойду в аптеку вместо тебя? – предложила Катя. – Или мы вместе пойдём?

– В видении была только я, – сказала Алиса. – Я одна шла по мосту.

– Значит, надо сделать так, чтобы ты вообще не пошла по этому мосту, – решила Соня. – Чтобы ты пошла другой дорогой.

– Другой дороги нет, – вздохнула Алиса. – Аптека на той стороне реки. Мост – самый короткий путь. Если идти в обход, через автомобильный мост, это почти час ходьбы. Бабушка не прождёт так долго.

– А если заранее купить лекарство? – не унималась Катя. – Чтобы оно уже было дома, и не нужно было никуда бежать?

– Я не знаю, когда именно ей станет плохо, – Алиса сжала виски. – Я знаю только дату. Пятнадцатое августа. И то, что я пойду в аптеку. Может, днём. Может, вечером.

– Это как пазл, – сказала Соня. – У нас есть кусочки, но мы не знаем, как их сложить.

Она посмотрела на стопку оставшихся писем в своём рюкзаке. Двенадцать конвертов. Двенадцать просьб от тех, кого уже нет. Может быть, среди них есть ответ? Может быть, кто-то из этих умерших знает, как изменить судьбу?