Чайлд М. – Почтовый ящик для покойников (страница 2)

У Сони перехватило дыхание. Живая девочка, которая умрёт через неделю? И она пишет письмо… из прошлого? В почтовый ящик для покойников?

Соня перечитала письмо пять раз. Она посмотрела на дату. В письме её не было. Но на конверте, в уголке, был проставлен какой-то штамп, которого она раньше не замечала. Это была дата: «15 августа». Соня посмотрела на календарь в телефоне. Сегодня было 8 августа.

– Через неделю, – прошептала она. – Пятнадцатого августа.

Она представила себе эту девочку, Алису. Одиннадцать лет. Пишет письмо, не зная, дойдёт ли оно, бросив его в какой-то ящик… или может быть, в саму вечность.

За окном раздался грохот – это грузчики приехали забирать пустые коробки. Мама застучала на кухне посудой. Начинался обычный день.

Соня быстро спрятала все письма под подушку, а сверху положила любимого плюшевого зайца, который, конечно, был ей давно не нужен, но выбросить его было жалко. Она вышла в коридор, всё ещё чувствуя в пальцах холод тех конвертов.

– Соня, завтракать! – крикнула мама. – А потом пойдёшь гулять, познакомишься с городом. Не сиди же целый день в четырёх стенах!

– Хорошо, мам, – рассеянно ответила Соня.

Она села за стол, но есть не могла. Перед глазами стояли слова: «Я умру ровно через неделю». И незнакомая девушка с бантом с фотографии, и дядя Гриша, любящий семечки. Все они ждали от неё чего-то. Они все верили, что девочка, которая переехала в старый дом, сможет им помочь.

– Мам, – вдруг спросила Соня. – А кто раньше жил в нашем доме?

Мама удивлённо подняла брови:

– Ой, Сонь, не знаю. Риелтор говорил что-то про то, что дом долго пустовал. Предыдущие хозяева уехали куда-то давно, а до них, наверное, какие-то старики жили. А что?

– Да так, – пожала плечами Соня. – Интересно просто.

После завтрака она вышла на улицу. Ноги сами принесли её к почтовому ящику. Теперь, при свете дня, он выглядел совсем обычно. Ржавый, некрасивый. Замочек валялся на земле, там, где она его оставила. Соня подняла его и сунула в карман. Потом открыла крышку. Ящик был пуст. Ни одного конверта. Как будто ничего и не было.

– Привет, – тихо сказала Соня ящику. – Я вернусь. Я всё сделаю. Наверное.

Ей показалось, или по жестяной поверхности пробежала лёгкая голубая рябь?

Она пошла по улице, разглядывая дома. Набережная, 20 – это же дом дяди Гришиного внука? А старый мост, где должна ждать Алиса, где он находится?

Городок был маленьким, и реку Соня увидела быстро, спустившись по тропинке вниз. Через реку был перекинут старый деревянный мост, на вид очень ветхий. На этом мосту никого не было. Соня постояла, глядя на мутноватую воду, и пошла обратно.

Вдруг она услышала шаги. Кто-то бежал по тропинке сверху. Соня подняла голову и увидела девочку. Такую же, как она сама, одиннадцатилетнюю, с двумя смешными хвостиками и веснушками на носу. Девочка запыхалась и остановилась прямо перед Соней.

– Ты новенькая? – спросила она, тяжело дыша. – Ты из четырнадцатого дома?

Соня кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Меня Катя зовут, я тут рядом живу, – сказала девочка. – А ты Соня, да? Я слышала, как твоя мама твоего брата ругала. Громко очень.

Соня неловко улыбнулась.

– А я тебя зачем ищу, – продолжила Катя. – Ты не подумай, что я сумасшедшая, но… У вас во дворе почтовый ящик есть, да?

– Есть, – осторожно ответила Соня.

– И ты письма оттуда брала? – Катя понизила голос до шёпота. – Светились?

Соня широко раскрыла глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Ой, – Катя выдохнула с облегчением. – Ну, значит, правда. Мне бабушка рассказывала. Она говорила, что этот ящик – особенный. Кто в том доме живёт, тот становится «почтальоном». Ему приходят письма от тех, кто… ну, кто уже не в этом мире. И их надо доставить. Если не доставить, то будет беда. Я думала, сказки. А тут вы приехали, и бабушка говорит: «Сходи, проверь, не загорелся ли ящик синим светом по ночам». Я ночью не пошла, боялась, а днём смотрю, замочек у вас на земле валяется. Ну, я и поняла.

– Беда? – переспросила Соня. – Какая беда?

– Не знаю, – Катя пожала плечами. – Бабушка говорила, что последний почтальон, дед Макар, который тут жил лет двадцать назад, одно письмо не отнёс. Лень ему было. Так у него через месяц дом сгорел. Сам он не пострадал, но дом сгорел дотла. А потом он уехал и больше не возвращался.

Соня вспомнила про свои пятнадцать писей и про то самое важное – просьбу Алисы о спасении. У неё внутри всё похолодело.

– Их много, – сказала она Кате. – Писем много. И там… там одно очень странное. От девочки, которая говорит, что она ещё жива, но умрёт через неделю.

Глаза Кати стали круглыми, как два пятака.

– Это что же, получается, она… будущее письмо отправила? Или прошлое? – пролепетала Катя.

– Не знаю, – честно призналась Соня. – Но она просит прийти к этому мосту. Сегодня и каждый день. Катя, ты местная, ты знаешь Алису? Которая тут живёт, одиннадцати лет?

Катя нахмурилась, вспоминая:

– Алиса? В нашем классе нет. В параллельном есть Аля, но она Алевтина. Алис вроде нет… Погоди! – вдруг воскликнула она. – А может, это та Алиса, которая живёт в старом доме на Красноармейской? Там дом такой страшный, заброшенный почти, но на втором этаже вроде бабка одна живёт с внучкой. Внучку вроде Алисой зовут. Я её редко вижу, она почти не гуляет. Странная такая, говорят.

– Отведи меня туда, – попросила Соня.

Девочки поднялись по тропинке и пошли по улице. Дом на Красноармейской действительно оказался мрачным. Двухэтажный, с заколоченными окнами на первом этаже и облупившейся штукатуркой. Только на втором этаже одно окно было открыто, и на подоконнике стоял горшок с геранью.

– Вот тут, – шепнула Катя. – Пойдём?

Соня решительно подошла к подъезду и позвонила в домофон. Долго никто не отвечал. Она позвонила ещё раз.

– Кого там? – раздался скрипучий старушечий голос.

– Здравствуйте, – как можно вежливее сказала Соня. – Я ищу Алису. Можно с ней поговорить?

Домофон противно запищал, и дверь открылась. Девочки поднялись на второй этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта. На пороге стояла сухонькая старушка в цветастом платке и смотрела на них подслеповатыми глазами.

– Вы к Алиске? – спросила она. – А вы кто будете?

– Мы новые… ну, мы с Набережной, – нашлась Соня. – Познакомиться хотим.

– Проходите, – старушка посторонилась. – Алиса, к тебе гости!

В комнате было бедно, но чисто. На диване, поджав под себя ноги, сидела девочка. Точно такая, какой её представляла Соня. Светлые волосы, большие серые глаза, очень бледная. В руках она держала книгу.

Увидев Соню, Алиса вздрогнула. Книга выпала у неё из рук.

– Ты… – прошептала Алиса. – Ты получила письмо? Ты пришла?

Соня медленно кивнула.

– Получила.

– Девочки, чайку будете? – засуетилась бабушка. – У меня пирожки с картошкой!

– Бабушка, мы потом, – быстро сказала Алиса и, схватив Соню за руку, потащила её в другую комнату, свою.

Это была маленькая комнатка с узкой кроватью и старым письменным столом. Вся стена была увешана рисунками. На рисунках были цветы, деревья, и почему-то очень много изображений старого деревянного моста.

– Говори тихо, – попросила Алиса. – Бабушка не знает. Никто не знает, кроме меня. И теперь тебя.

– Что случится? – прямо спросила Соня. – Ты написала, что умрёшь. Как?

Алиса опустилась на кровать и обхватила голову руками.

– Я не знаю, как это объяснить. Это как сон, только наяву. Я видела это. Я шла по мосту. Тому самому, старом. Я несла бабушке лекарство из аптеки. Доски были мокрые после дождя. Я поскользнулась и упала в реку. А река быстрая. И холодная. И я не умею плавать. – Алиса подняла на Соню глаза, полные слёз. – Я захлебнулась. Я умерла. А потом я проснулась. Но это был не просто сон. Я знаю, что это будет. Я чувствую. Это случится в субботу, пятнадцатого августа. Потому что бабушке станет плохо с сердцем, и мне надо будет бежать в аптеку. Я всё это уже видела.

– Но как ты отправила письмо? – спросила Катя, которая тихо стояла в дверях.

Алиса посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Соню.

– Я написала его и хотела выбросить. Думала, это бред. А потом вспомнила, что бабушка рассказывала про ваш дом. Про ящик. Что он волшебный, что он слышит тех, кого уже нет, и тех, кто на грани. Я просто подошла к нему вечером, сунула письмо в щель и прошептала: «Пожалуйста, забери». И оно исчезло. А через два дня ты пришла.

Соня молчала. Она думала о том, что все письма в её стопке были от мёртвых. А это – от живой. Но живой, которой осталось жить всего ничего. Получается, ящик принял письмо от той, кто ещё дышит, но уже стоит на пороге?

– Я не хочу умирать, – тихо сказала Алиса. – Я боюсь. Бабушка одна останется. Помоги мне. Ты же почтальон. Ты должна помочь.