Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 16)

«Еще один чертов секрет».

Поэтому, когда отец швырнул мобильник на стол и чуть ли на нее не зарычал, она с готовностью встретила его гнев своим собственным.

– Куда именно ты направилась после того, как ускользнула от моих людей сегодня днем?

– В центр, – дерзко ответила она.

– Зачем?

– Мне что, и отдохнуть теперь нельзя? Зашла в бар.

– Какой именно?

– Клуб, в центре.

– Не в «Триста двадцать»?

Джанет невольно вздрогнула, вспомнив лужу крови под умирающим мужчиной, того мечника со зверьем, а еще натужно дышащего на полу отца Лотти.

– Д-да. А что?

– А то, что сегодня вечером там был один из моих людей. Тебя с твоим парнем, или кто он там тебе, искали по всему Инвернессу, но именно этот парень имел несчастье находиться в том конкретном клубе. А сейчас мне сообщили, что он мертв.

– Отец, как… Как его звали?

– Зачем тебе?

– Я хочу знать имя человека, который погиб, пытаясь меня спасти.

– Тед Локерби.

Руки Джанет вцепились в край отцовского стола.

– Да, я видела его… Он умер возле моих ног… Но только… Поверь, это была не моя… Не наша вина.

– В это трудно поверить, учитывая, что, по заверениям моих людей, этот твой юноша активно участвовал в драке, которая началась как обычная потасовка, а затем переросла в настоящее побоище.

– Да. В ней тяжело ранили еще и отца моей подруги.

– Твой подруги?

– Шарлотты Парсонс. Хозяйки клуба.

– Что? Ранили Дэна Парсонса?

Джанет растерялась:

– Как… Откуда ты знаешь его имя, если не знаю даже я?

– Неважно. С ним все в порядке?

– Он еще дышал, когда мы оттуда уехали. Лотти собиралась везти его в больницу. Ему чуть не оторвали руку эти…

Джанет прикусила язык, борясь одновременно с угрызениями совести и неотвязной виной.

«Он все равно не поверит, даже если я расскажу ему правду».

Джон Рэйвенскрофт продолжал разговаривать с дочерью, только теперь его голос звучал так, будто он отчитывал неразумное дитя:

– Перестань выпячивать свои провинности. Я скоро сам со всем этим разберусь и докопаюсь до правды.

– Что ж, докапывайся! А я хочу знать, как у него обстоят дела. И посетить его в больнице, понятно?

Джанет опустилась на деревянный стул перед столом отца. Она была готова к еще большим неприятностям, но не к такой ярости.

– Почему ты творишь эти бессмысленные вещи? – бушевал он. – Ты хочешь, чтобы к тебе относились как ко взрослой, а потом вытворяешь различные глупости! Мои люди опекают тебя ради твоей же безопасности. Но как им выполнять свою работу, если ты постоянно от них убегаешь? Как я могу быть уверен, что ты в безопасности? – Рэйвенскрофт повернулся и сжатыми кулаками с силой ударил по дубовой столешнице. Все, что на ней стояло, подпрыгнуло, словно в комнате произошло небольшое землетрясение.

Лицо отца наполняло Джанет тихим ужасом.

– Почему ты ни во что не ставишь мои желания? Я желаю тебе лишь самого лучшего! Всю твою жизнь мне приходилось быть для тебя и отцом, и матерью. Думаешь, это легко?

Мгновение она, не мигая, смотрела на отца, после чего ответила с такой едкостью, что желчью истекало каждое слово:

– Ну так чья это вина?

– В смысле?

– Что у меня нет матери.

– Джанет, сколько раз мы должны через это проходить?

– Столько, чтобы понять, почему любящий отец не позволяет мне встретиться с моей собственной матерью!

Он ответил мрачным взглядом:

– Я уже говорил: твоя мать нездорова. И встречаться с ней тебе просто нет смысла.

Лицо Джанет исказилось от подавляемых эмоций.

– Ты твердишь мне это с тех пор, как я научилась говорить. Итак, отец, где она?

– Джанет, я…

– Если она еще жива, почему ты не даешь мне ее хотя бы навестить?

– Будем надеяться, в скором времени…

– Отлично. Чертовски здорово! Только твое представление о «скором времени» больше напоминает чертову вечность.

– Хватит! Мне больше нечего сказать тебе о твоей матери.

К удивлению, черты отца прониклись глубокой, задумчивой нежностью. Когда он наконец заговорил снова, голос его охрип от едва сдерживаемых эмоций:

– Джанет, я никогда, никогда бы не допустил, чтобы с тобой тоже случилось что-нибудь подобное. Я бы этого не перенес.

Джон Рэйвенскрофт резко поник, как будто противостояние его истощило. Веки смежились, словно в молитве, возможно, от желания не слышать ожидаемого, хоть и шепотом произнесенного вопроса Джанет:

– Чтобы что-нибудь подобное случилось… со мной?

– Это я так… Не бери в голову.

– Ладно, дорогой папочка. А почему мы никогда не говорим об этом? Вот, глянь! – В качестве свидетельства Джанет протянула обе свои тонкие смуглые руки. – Где ты видишь между нами сходство, а? Разве оно есть?

Отец устало отвернулся.

– Нет-нет, ты глянь! Наверное, это подарок от матери, потому что точно не от тебя, разве не так? Тебе нечего, черт возьми, сказать? Иногда я даже задаюсь вопросом, действительно ли ты мне отец. Ты, наверное, меня удочерил? И теперь тебе так стыдно, что ты даже не можешь сказать, что случилось с моей матерью?

Отец в мучительной попытке сменить тему произнес:

– Расскажи-ка мне лучше об этом твоем молодом человеке.

Но Джанет упрямо насупилась.

Поняв, что ответа от дочери не дождется, Джон Рэйвенскрофт продолжил:

– Значит, есть в этом парне что-то особенное, раз вы встречались уже дважды.

– Это почему? Ты о чем?