Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 18)
Когда на звонке в больницу, куда привезли Дэниела Парсонса, его попросили подождать, Рэйвенскрофт начеркал себе заметку о необходимости перезвонить и перешел к следующему вопросу.
Все, кто столкнулся с этим Томасом Линном, как по писаному рассказывали одну и ту же историю: человек, которого им было поручено найти, был здесь, на этой самой территории, но ушел из их рук; и даже не ушел, а как-то выскользнул. Это обстоятельство лишь сильнее вселяло уверенность в том, что новый знакомец его дочери – неважно, хочет она его видеть или нет, – заслуживает определенного интереса. Так Джон Рэйвенскрофт просидел несколько часов, обдумывая все, что было известно.
Уже почти рассвело, когда он, потирая усталые глаза, набрал начальника своей службы безопасности. Сонный голос на том конце провода ответил только спустя несколько гудков:
– Алло? Сэр, вы хоть знаете, который час?
– Мне плевать, Мак. Честно сказать, не знаю. Вы у меня на зарплате, а потому будьте добры находиться на связи всякий раз, когда вы мне нужны. Я прав, мистер Макинтош?
– Да, сэр. Абсолютно!
– Ну так вот. Я насчет Томаса, или Тома Линна. О парне, с которым последние две ночи разъезжала моя дочь и который нынче шутя ускользнул от ваших дуболомов. Его фотографии есть на наших камерах безопасности. Чтобы сегодня днем на моем столе лежало полное досье. Вы меня поняли?
– Да, сэр. Будет сделано, сэр.
– Ну ладно, Мак, приятного утра.
13
Удовлетворение от вида досье, ждущего на столе, иссякло сразу, как только Рэйвенскрофт взял его в руки. Тонюсенькая папка содержала ровно две оцифрованные фотографии пригожего молодого человека. На этом все.
Оба снимка были с его же, Рэйвенскрофта, камер слежения. На первом Томас сидел на мотоцикле, а руки Джанет обвивали его талию. Все это возле главных ворот. На втором снимке этот же юноша зависал в невероятном прыжке над забором поместья (высотой, между прочим, под четыре метра). Наряду со снимками в папке лежала распечатка со скудными данными на семейство Линн, некогда весьма известное в Хайленде.
Бегло ознакомившись с описанием, Джон Рэйвенскрофт обнаружил, что когда-то Линны были богаты, но затем их имение пришло в упадок и захирело. В семье действительно рождался сын по имени Томас, который, однако, исчез больше века назад при загадочных обстоятельствах.
– Чушь несусветная! – мрачно пробурчал себе под нос Рэйвенскрофт, нажимая на своем мобильном кнопку быстрого набора. Когда на том конце взяли трубку, он со злой язвительностью сказал:
– Макинтош, верно ли я понимаю, что вы ничего не нашли на этого человека?
– Пока нет, сэр. Но ищем. Надеюсь, что к концу дня что-нибудь прорисуется.
– Надеетесь? К концу дня? То есть мне предстоит ждать целую вечность?
– Сэр, мы прочесываем все базы данных в нашей сети. Не брезгуем и чужими.
– Куда же без них, Макинтош. В конце концов, на кону будущее. А жизнь любого человека – открытая книга, если только знать, как и где искать.
– Да, я понимаю, сэр. Мы его найдем.
Но когда к указанному сроку никаких новых сведений, доступных в том или ином виде, ни в одной базе данных о Томасе Линне не всплыло, Джон Рэйвенскрофт начал проявлять все бо́льшую озабоченность.
Рассеянно просматривая куцее досье, в котором содержались все известные факты о семье Линн и их беглом сыне, он только распалялся еще сильнее.
В это же время по другую сторону коридора, с чашкой горячего чая в одной руке, Джанет рассеянно смотрела в окно своей спальни. То, что стало очевидным прошлой ночью, сделалось еще более очевидным теперь, после взвешенного обдумывания всех возможностей.
«Кажется, я застряла здесь надолго.
Слишком уж много проклятых монстров рыщет там, за этим забором».
Тут Джанет впервые заметила покупки, которые набрала в ходе вчерашнего внезапно прерванного похода по магазинам. Сейчас пакеты кучей лежали у задней стены. Джанет неохотно подошла к тому, что теперь казалось бессмысленным проявлением гнева против отца. Однако, когда в первом пакете обнаружился рулон яркого батика на замену унылому бежевому балдахину с кружавчиками, настроение девушки поднялось и даже вызвало на ее губах невольную улыбку.
«Ладно, если придется задержаться в этой распроклятой тюрьме, то можно как минимум придать ей более симпатичный вид. Ну-ка, что я там еще набрала?»
Из одного пакета с толстой подкладкой Джанет извлекла картину, тщательно отобранную вчера в одной из галерей на Бэнк-стрит. Еще одна настойчивая попытка заменить скучную абстракцию, которая, за исключением одного короткого дня, безотлучно висела возле ее кровати. Новая картина была кисти английского художника Брайана Фрауда. На ней была изображена женщина в изысканном средневековом платье и в скрывающей черты маске из листьев. Глубоко посаженные глаза смотрели сквозь маску прямо на зрителя, словно вопрошая о смысле мира, на который она взирает. Прямо за таинственной женщиной холст затмевало кружево из листьев и виноградных лоз, наполненное множеством крошечных эфемерных созданий.
«Мне она по душе не меньше, чем та картина, которую умыкнул отец».
Джанет с радостью вынесла старую абстракцию в коридор и поставила лицом к стенке, как бы заявляя этим о своей новообретенной независимости.
Начавшееся преображение сказывалось благотворно, так что при возвращении в комнату Джанет даже улюлюкнула. А спустя секунду ее благодушие прервалось внезапным движением за окном, от которого сердце тревожно екнуло.
«Блин, еще не хватало!»
В ожидании худшего она оперлась рукой о стекло и глянула вниз, на террасу. Увиденное принесло некоторое облегчение.
«На этот раз хотя бы никаких монстров. Просто отцовская армия выходит на задание».
Под окном полдюжины охранников деловито направлялись к гаражу поместья, откуда вскоре послышался рев автомобилей, выезжающих по подъездной дорожке.
«Наверняка отец ищет Тома.
Если его обнаружат, кто-то может серьезно пострадать… Снова из-за меня. Да сколько же можно! Не хочу, чтобы это повторилось хоть с кем-нибудь!»
Машинально теребя свисающий с шеи кулон, Джанет раздумывала, что же делать.
Через несколько часов суета охраны по поместью утихла, и Джанет осторожно подобралась к двери отцова кабинета: ее забава детских лет, подслушивать отцову ругань, различимую даже через толстую дубовую дверь. Но сейчас детской игрой это уже не казалось.
Джанет озадаченно слушала, как отец безжалостно распекал начальника службы безопасности, оглашая длиннющий и безжалостный список его недостатков. Хотя эти люди обычно работали беспрекословно и добывали сведения буквально с пылу с жару. Однако сейчас, после усердной работы всю ночь и весь день, они не нарыли о Томе ровно ничего.
«Как такое вообще возможно?»
Выслушивая очередную вспышку гнева своего отца, Джанет покачала головой, после чего тихо проскользнула по коридору обратно, в относительную безопасность своей комнаты. Его голос все еще звенел у нее в ушах:
– Если этот Томас Линн способен вот так запросто стереть все данные о своей личности, я тем более хочу, чтобы вы нашли его и доставили в любом состоянии, позволяющем ему отвечать на мои вопросы. Причем как можно скорее! Вы меня слышите, Мак?
Закрыв наконец дверь в свою спальню, она припала к ней головой, погруженная в раздумья.
«Черт! А уж я бы как хотела услышать ответы Тома на эти же чертовы вопросы».
Воспоминания о том, с какой грациозностью Том выписывал пируэты, искусно фехтуя с тем мужчиной во всем кожаном и его созданиями, не давали ей покоя. Но больше всего в мыслях запечатлелась уверенная улыбка, казавшаяся такой родной на его красивом лице.
«Увидимся ли мы с ним когда-нибудь?
Ведь вряд ли мой таинственный мистер Линн когда-либо отыщется, если только сам того не захочет».
14
Дождь хлестал с плотного угрюмого неба, такого бескрайнего, что оно, казалось, поглощало равнину из вереска и раскинутых по ней гранитных валунов. Через вересковую пустошь несся огромный черный конь, невзирая на острые осколки камней и коварные лужи под копытами. Жаркое дыхание скакуна и всадника повисало в холодном предутреннем воздухе белым туманцем. Всадник промок до нитки и был без седла и без узды, держась верхом только за счет колен, крепко вцепившихся во вздымающиеся бока лошади. При этом, не обращая внимания на опасность, он подгонял коня еще пуще.
Перед каждой неширокой полосой асфальта конь приостанавливался и перемахивал ее, ни разу не коснувшись искусственного покрытия. Вдали, в окутанном дождем сумраке, вспышка молнии высветила небольшой круг из стоячих камней, куда они направлялись.
Внутри того кольца непогода более не беспокоила ни скакуна, ни седока. Тем не менее перед самым большим из семи камней конь нервно вздыбился и зафыркал, прядая ушами. Томас соскользнул с его спины. Конь повернул свою мокрую от дождя голову и посмотрел на него в упор, после чего заговорил:
– Куда ты завел нас в эту мутную ночь, друг?
– Туда, куда я должен отправиться.
– Отправиться?
Над мокрой шерстью коня курился пар. Том, поглаживая своему странному спутнику бока, ответил:
– Я должен шагнуть через этот камень и найти ведунью, мамашу Хэйнтер. Мне надо ее о многом расспросить. Я опасаюсь, что поручение, которое она на меня возложила, наносит серьезный вред тем, кого я ищу, и наверняка нанесет еще больший, если я продолжу.