Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 20)
Хаотичные нагромождения обломков и выбросов из лачуг всевозможных существ, в разное время присягавших на верность темному властителю, усеивали землю у подножия замка.
Широкие лужи сточных вод смердели у основания каждого из ущербных строений, перекошенных под странными несуразными углами, и слепо таращились окнами либо непомерно большими, либо уродливо мелкими, что зияли в самых неудобных местах щербатых стен. Над всем этим запустением возвышались огромные трубы, извергающие в темный небосвод густые столпы черного дыма, из-за чего двор Властелина больше напоминал фабрику машинного века в мире бренных, чем замок из Волшебной Страны.
А глубоко под почернелой твердью скрывалась огромная каверна с сонмом мятущихся теней, что издавали призрачные, исполненные тоскливого ужаса стенания. Там-то на своем троне из костей бессчетного множества существ – и двуногих, и четвероногих, и несказанно странных, что из далекой страны бренных, – восседал сам Темный Властелин. Все эти кости роднило меж собой одно: когда-то они принадлежали его врагам, а теперь их останки пошли на богомерзкий трон, что надменно возвышался над дном этой жуткой каверны.
Едва различимые в глубоких тенях, окружающих трон, из морщинистого лба властителя поднимались два огромных рога, ввинчиваясь в темноту наверху. И, восседая на том троне, Властелин Тьмы и Смерти правил своими владениями, но извечно жаждал власти неизменно большей.
Чтобы попасть в ту каверну, просителям надлежало спуститься по тысяче и одной каменной ступени, настолько крутой, что многие срывались, падали и расшибались насмерть. А их кости, в назидание другим, так и лежали у подножия лестницы, медленно обращаясь в прах под ногами тех, кто был более удачлив в совершении этого немыслимого перехода.
Охотник, сопровождаемый оставшимся зверем, прошел в ту каверну и пересек ее обширный пол, высеченный из цельного куска скалы. Вместилище было полно теней, и их шепот отдавался слабым эхом. Стоя прямо под фигурой, сидящей на огромном высоком троне, Охотник склонился и не вставал, покуда, после долгого молчания, к нему не обратились.
Его господин и повелитель изрек:
– Из моих малюток я вижу всего одного. Где же остальные – остались поохотиться за человечьей плотью?
– Нет, о темнейший. Они погибли в услужении тебе.
Суровое лицо Охотника скрывало его затаенную боязнь. Он продолжал:
– Как и было велено, я нашел того бренного, которого ты разыскивал. Он и убил твоих зверей.
– Вот как? Тогда почему же он не предо мной, чтобы я мог покарать его за столь дерзкий поступок?
– Он сбежал от меня, о темнейший.
От плохо сдерживаемой ярости голос Темного Властелина был похож на рык:
– Как смеешь мне говорить, что этот человек убил четырех моих зверей и, как я вижу, с легкостью уклонился от тебя?
– Мой повелитель, твоя Королева именовала его своим Рыцарем Розы и обучала при своем дворе. А потому он в самом деле обладает многими свойствами, оправдывающими этот титул.
При одном лишь упоминании о Королеве Властелин Тьмы поднялся на ноги, отчего жмущиеся по углам тени тревожно закружились, с глухими стенаниями качаясь в мерклом, словно бредовом свету. Когда Властелин наконец заговорил, его змеистый шепот едва слышался поверх тех выкриков.
– Охотник, я ценю твои прошлые заслуги передо мной и помню о них. Но если ты снова упомянешь имя Королевы, то я, не дослушав, вырву из горла твой язык и скормлю своим плотоядным теням.
Фигура в доспехах предусмотрительно хранила молчание, всем видом выказывая покорность своему господину и повелителю.
– Даже при всех своих титулах этот Рыцарь Розы, или как он там зовется, предстанет передо мною связанным и коленопреклоненным, когда ты его сюда притащишь. Таково будет при нашей следующей встрече. Не так ли?
– Истинно так, – почтительно ответил Охотник. – Однако там была еще одна…
– Кто?
– Вид у нее был как у простой бренной девушки, но я слышал, как она говорила голосом… той, чье имя ты не велишь произносить.
Когти Властелина Тьмы впились в позолоченные подлокотники трона. Переведя дыхание, он порывисто заговорил:
– Охотник, ведь ты бы узнал ее голос? – Темнейший с жадной мольбой взирал на своего прислужника. – Должно быть, это ключик к той мучительной тайне, каким бы мелким он ни казался. Ее ты тоже доставишь. Она мне нужна для дознания. Ступай же! Немедля!
– Уже спешу, повелитель.
15
После восьми подобных вечности дней, прошедших в бесконечных хождениях по длинным коридорам дома, Джанет, невольная узница в собственном жилище, наконец-то высвободилась из клетки. Не обращая внимания на ветер, что парусил ее черное платье, она стояла на ступенях невысокой мраморной лестницы, ведущей к сводчатым дверям одного из старейших соборов города.
«Если бы не я, всего этого сейчас бы не было».
Рукой в перчатке она нервно провела по коротко подстриженным волосам, которые теперь были зачесаны назад и выглядели гораздо элегантнее, чем после того, что она с ними учудила. Взгляд Джанет чутко скользнул по величественному фасаду здания, а затем по ночной панораме за его пределами.
«Томас велел мне оставаться в поместье, потому что там эти страшные звери до меня не доберутся. Я и последовала его совету.
А теперь я здесь, на людях, потому что иначе никак. Чертовы монстры, вы меня уже поджидаете?»
Собор был набит людьми, которых она даже не знала. За исключением двух фигур. Одна лежала в элегантном гробу, а другая сидела на скамье возле, разбитая горем и с залитым слезами лицом.
Скорбящие собрались на панихиду по Дэниелу Парсонсу, отцу ее подруги Лотти, заполнив неф почти до отказа. Когда мистер Парсонс каким-то чудом выжил после полученных той ночью травм, вся его семья вздохнула было с облегчением – лишь затем, чтобы вновь обезуметь от горя, когда он пал жертвой вируса, подхваченного в той же больнице, что приложила столь героические усилия для его спасения. Лотти вновь и вновь упорно настаивала, что Джанет ни в чем не виновата, вот только искренняя милость подруги не приносила ей облегчения, а лишь усиливала чувство вины.
Помимо прочего, Джанет озадачивало то, что на своем присутствии на похоронах настоял отец; более того, вызвался даже, если потребуется, оплатить все расходы. И когда семья Парсонсов спокойно приняла его неожиданное предложение, Джанет не знала, что и думать.
«Как же так? Он ведь их даже не знает. Надо же, еще одна чертова загадка, которую можно добавить к списку».
Быстрым машинальным движением, уже вошедшим в привычку, она потянулась погладить кулон на своей изящной шее.
«Куда же ты пропал, Томас? – подумала она с печальной усмешкой. – Хотя ты же сама на него наорала, чтобы он проваливал, разве не так?»
Она украдкой взглянула вниз, на улицу, где были припаркованы несколько черных внедорожников с людьми отца.
«Вон они. Все вооружены и чертовски опасны. Если бы Томас здесь сегодня появился, опять могла бы начаться заваруха… и опять из-за меня. Хотя мне уже столько нужно себе простить, что не отмолить, блин, за полжизни».
В памяти живо всплыли последние минуты их встречи.
«Ладно, перестань. Пусть будет как будет. Если когда-нибудь свидишься с ним снова, повинись перед ним за свою стервозность».
Пытаясь стряхнуть с себя взвинченность, Джанет принялась расхаживать взад-вперед по верхней ступени лестницы, что, несомненно, еще больше напрягло четырех ее телохранителей, которые маячили неподалеку. Они наверняка поспорили, когда именно Джанет решит отсюда сбежать.
Хотя она не собиралась этого делать. Люди отца обеспечивали ей защиту, в которой она так нуждалась. Не от Томаса, понятное дело, а от чудовищ. И что еще более важно, ей сейчас снова хотелось поговорить со своей подругой Лотти.
«Лучше зайти внутрь».
При проходе через огромную арку входа слышно было, как под сводами нефа истаяли и смолкли ангельские звуки хора. Воцарилось безмолвие, которое через минуту нарушил торжественный голос священника, эхом разносящийся по всему огромному залу.
Через толпу Джанет пробиралась к свободному месту возле своей подруги, с пометкой «зарезервировано».
«Ну и толпа. Мистер Парсонс, должно быть, затронул жизни многих, раз все вот так сюда сошлись. Жаль, я не успела познакомиться с ним ближе».
Добравшись до своего места, она вполуха слушала оставшуюся часть панегирика, машинально высматривая в толпе какого-нибудь утянутого в кожу мечника или скрытно крадущихся зверей. Поймав себя на этом занятии, Джанет невольно вздрогнула.
Позднее, с окончанием панихиды, высь нефа вновь заполнили голоса хора. Хрустально чистое пение должно было, казалось, успокаивать, настраивая на благостность, но вместо этого только раздражало. Сжимая одной рукой ладонь Лотти, Джанет исподлобья наблюдала, как отец разговаривает со вдовой, миссис Парсонс. Казалось бы, о чем такой человек, как Джон Рэйвенскрофт, может беседовать с хрупкой пожилой темнокожей женщиной?
«Рядом с семьей Лотти он смотрится как Моби Дик».
Именно сейчас, несмотря на ужасные обстоятельства, до Джанет дошло, насколько ей отрадно находиться среди лиц сродни ее собственному. Море лиц с оттенками от кофейного до насыщенного иссиня-черного, все неотразимы и ярки.
«Здесь уж точно никто не будет меня оскорблять».
Погруженная в мысли, Джанет едва не пропустила слова Лотти, когда та наклонилась и прошептала: