Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 17)
– Сама знаешь. Раньше ты никогда со своими молодыми людьми больше раза не виделась.
Пристально глядя в его глубокие карие глаза, Джанет старалась не выказывать на своем лице никаких эмоций. Отец, вроде бы не замечая ее ожесточенной внутренней борьбы, продолжал:
– Все свидания, которые, бывало, устраивал я, или ты сама с кем-то знакомилась на случайных раутах, все это было не более чем разовое, после чего ты неизменно бросала несчастных олухов.
– Может, они просто были тупыми жлобами?
– Прямо-таки все? Неужели никто из них не годится для пары моей дочери?
Джанет сама удивилась своему ответу:
– Ну почему. Том, например.
Отец чутко ухватился за этот куцый обрывок информации:
– Том? Просто Том? И все?
– Томас… Линн. И ты со своей армией громил не посмеешь его прогнать! Ты слышишь меня, отец? Слышишь?
– Разве я хоть раз позволял что-нибудь такое?
Завеса невозмутимости на какое-то время спала с Джанет:
– Это моя жизнь. Моя! Почему ты не даешь мне просто ею жить?
Джон Рэйвенскрофт нахмурился:
– Потому что у тебя в ней вечно путаница. Ты то и дело попадаешь в какой-нибудь переплет.
– Не без того. Я ошибалась, и не раз… Но как я могу чему-то научиться, когда ты всегда ходишь за мной по пятам, сметая мои ошибки в аккуратные кучки, чтобы мне больше никогда не приходилось иметь с ними дело?
– Я всего лишь тебя оберегаю… Нашу семью… Наше имя.
– Да уж, конечно, Рэйвенскрофтам запрещено показывать другим свои ошибки. Хотя меня это совершенно не волнует.
– А должно. Когда-нибудь это поместье станет твоим…
– Мне оно на дух не нужно!
Джон, похоже, был ошеломлен такой решительностью дочери, но та еще не закончила:
– Сколько раз тебе повторять? Я не буду прятаться в этой чертовой темнице ни секунды дольше, чем необходимо!
Ее гнев Джон Рэйвенскрофт парировал вопросом:
– Так когда же я познакомлюсь с этим твоим новым мальчиком?
– Мальчиком? – ощетинилась Джанет. – Знаешь, папа…
– Хорошо, пусть будет «молодой человек».
Тут на нее нахлынул внезапный поток воспоминаний о коротком времени, проведенном с Томом, теплых и одновременно ужасающих; Джанет пришлось быстро сморгнуть слезы – настолько, что, когда она вновь посмотрела на отца, ей было трудно надеть обычную маску едва сдерживаемого гнева.
– Разве я тебе не сказала? Он ушел. И больше мы с ним никогда не увидимся. Так что не надо на нем зацикливаться, ладно? И вообще, я устала и иду спать. Если ты, черт возьми, не против.
– Категорически «за». Иди, а мне надо переговорить кое с кем из друзей и попытаться вывести твое имя из этого нелицеприятного дела. А затем мне предстоит заняться чем-то посерьезнее, чем обычный беспорядок, который ты за собой оставляешь. Потому что на этот раз в центральном морге на скамье лежит один из моих людей. Ну а пока, напоследок, ты можешь пообещать, что больше не выйдешь из этого дома без сопровождения?
Джанет тотчас вспомнила чудовищных зверей и безжалостного мечника, после чего кивнула:
– Могу. Но ты должен держать меня в курсе насчет состояния отца Лотти. Я имею право знать.
Даже кивая в знак согласия, Джон Рэйвенскрофт расчетливо сузил глаза.
– Не забуду.
Не говоря больше ни слова, Джанет вышла из кабинета.
«После сегодняшних событий я даже не уверена, что хочу выходить из комнаты».
Где-то неподалеку Томас медленно поднялся на ноги, готовясь противостоять плотному кольцу из мрачноватых охранников. Один из них, крупный и грузный – тот, что прервал их с Джанет разговор во внутреннем дворике, – указал на механизм на заднем колесе мотоцикла:
– Мы его заблокировали.
Стоящий рядом мужчина напряг мышцы рук и добавил:
– Ты никуда не уедешь, пока не переговоришь с нами.
Том вздохнул и медленно повернулся, оглядывая каждого из них по очереди.
– Мне что, всю эту ночь отвечать на вопросы всех и каждого?
Первый сказал:
– Что до меня, то у меня вопросов нет. И дело уже не в том, чтобы держать тебя подальше от молодой бесовки.
Один из его товарищей, мерно постукивая по ладони коротким отрезком трубы, заметил:
– Тед Локерби был одним из нас.
Тот, что рядом, добавил:
– Хотя и новичком.
– И вот он погиб на танцполе, в самом центре города.
– Говорят, ты ошивался рядом.
– И сдается, что это твоих рук дело.
– Ладно…
– Может, приступим?
– Вломим от души, а там видно будет.
Первый подтвердил то, о чем думали все:
– Босс пожелает задать ему несколько вопросов до наступления утра.
Они быстро и неумолимо окружили Томаса.
Все эти люди были ветеранами Ирака, Афгана, Сирии. Кое-кто воевал еще на Фолклендах. Они досконально знали различные боевые приемы, а потому то, что произошло дальше, не поддавалось никакому объяснению. Том бросился прямо на охранников и легко, словно играючи, ускользал от всякого удара и уклонялся от любого кулака; все это напоминало эдакий потешный бой между хорошими друзьями, хотя потехой здесь и не пахло. Мгновение спустя он вырвался из круга, не попав ни под один удар. А затем, так же быстро, сорвался с места и побежал к заднему двору.
Внезапно темная лужайка и сад озарились ярким светом: сработали десятки мощных прожекторов системы безопасности. Каждое дерево, кустарник и статуя резко высветились на фоне безупречного газона, отливая в искусственном освещении серебристо-серым. Том как ни в чем не бывало бежал к опоясывающей поместье ограде, в четыре метра высотой и с острыми как бритва шипами поверху. Одним плавным движением перелетев через барьер, он продолжил свой стремительный бег, и через несколько мгновений скрылся в ночных дебрях города.
За его спиной растревоженным ульем гудело поместье Рэйвенскрофтов.
Добравшись наконец до прибежища своей спальни, Джанет в изнеможении упала на кровать, измочаленная настолько, что не было даже сил стянуть с себя истрепанную одежду. Но всякая надежда уснуть разлетелась вдребезги, когда за окнами внезапно вспыхнул свет, за которым последовали неистовые крики, эхом разносящиеся по двору.
Джанет метнулась к окну, как раз успев заметить там фигуру, несущуюся по покатому газону. Томас одним грациозным скачком перемахнул через обвитый изгородью забор и канул в ночном городе.
Она зачарованно наблюдала, как внизу сновали люди отца, напоминая всполошенных муравьев, которыми руководил ревущий Рэйвенскрофт-старший. Джанет со вздохом вернулась к себе в постель, но несмотря на усталость, час за часом все так и ворочалась с боку на бок. Вот уже и рассвет начинал теснить темный край ночи, наполняя небо предутренним молочным туманом.
«Томас… где же ты теперь?»
Натянув подушку на голову, она пыталась отгородиться от светлеющего мира, пока наконец ей на помощь не пришел сон.
До самого утра Джон Рэйвенскрофт занимался последовательным уничтожением возможных доказательств причастности его дочери к кровавой потасовке в музыкальном клубе.