Чарльз Нордхофф – Остров Питкэрн (страница 7)

— Прежде чем мы предпримем что-либо ещё, — начал Кристиан, — я хочу убедиться, что вы согласны сделать этот остров нашим домом. Все вы решили искать его и, если место окажется подходящим, поселиться здесь. Те, кто сегодня был со мной на берегу, уже рассказали вам, что мы нашли. Но помните: если мы высаживаемся, то остаёмся навсегда. Если кто-нибудь против — сейчас самое время сказать.

Сразу несколько человек откликнулись.

— Я за то, чтобы остаться, мистер Кристиан.

— Уютное местечко. Лучше и пожелать нельзя, сэр.

Первым из недовольных заговорил Миллс.

— Я бы не назвал его уютным местечком.

— Почему? — спросил Кристиан.

Когда командир обратился непосредственно к нему, Миллс беспокойно переступил с ноги на ногу и нахмурился, поглядывая на товарищей.

— Я сказал, что думаю, мистер Кристиан. По мне, так это неподходящее место. И при своём мнении останусь.

— Но это не причина. Вы ведь должны понимать, почему оно вам не нравится. Что именно не устраивает?

— Его никакое место не устроит, мистер Кристиан, — вмешался кузнец Уильямс. — Вот в чём правда.

— Вы предпочли бы Таити? — спросил Кристиан.

— Не скажу, что отказался бы вернуться, если бы появилась возможность.

Кристиан некоторое время молча смотрел на него.

— Послушайте меня, Миллс. И все остальные тоже. Я уже говорил об этом, но повторю ещё раз — и в последний. Мы уже не честные английские моряки на собственном корабле, свободные идти куда захотим. Мы беглецы от правосудия, виновные сразу в двух преступлениях — мятеже и пиратстве. Как только о мятеже станет известно, нас непременно начнут искать.

— Неужели вы думаете, что старик Блай доберётся до Англии, сэр? — перебил Мартин.

Кристиан остановился и мрачно посмотрел на него.

— Ради невиновных людей, ушедших с ним, я хотел бы, чтобы он добрался. Сейчас, правда, это кажется маловероятным. Возможно, о них больше никогда ничего не услышат. Но Его Величество не позволит одному из своих кораблей исчезнуть бесследно, не приказав провести широкие поиски и выяснить его судьбу.

— Для этого отправят военный корабль, и сначала он пойдёт на Таити. Там офицеры узнают о мятеже от тех наших людей, которые остались на острове. Затем весь Тихий океан будут прочёсывать в поисках нашего убежища. Посетят каждый остров, который сочтут хоть сколько-нибудь вероятным местом нашего укрытия. Если нас найдут и возьмут — каждого ждёт смерть. Что касается меня, живым я не дамся.

— И я, сэр! — выкрикнул Смит.

Его поддержали другие мятежники. Было ясно, что необходимость надёжного убежища понимают почти все.

— Хорошо, — продолжал Кристиан. — Похоже, никто или почти никто из вас не желает болтаться на рее одного из военных кораблей Его Величества. Что же тогда разумнее всего сделать? Конечно, найти остров, который, скорее всего, никто не посетит, пока мы живы. Такой остров мы нашли. Он перед нами. Отсюда больше тысячи миль до Таити, и место это далеко от любых путей, по которым суда обычно пересекают Тихий океан.

— Земля плодородна и приятна — вы сами это видите. Наши полинезийские друзья, чьему мнению в таких вопросах я доверяю больше собственного, считают, что остров способен дать нам всё необходимое. Здесь нет жителей, которые могли бы напасть на нас; то, что случилось на Тубуаи, здесь не повторится.

— По-моему, место почти идеальное. Мистер Янг также считает, что, обыскав весь Тихий океан, мы вряд ли нашли бы остров, более подходящий людям в нашем положении. Поэтому подумайте как следует. Делаем Питкэрн нашим домом или нет? А те, кто против, должны привести доводы получше, чем довод Миллса.

— Это навсегда, мистер Кристиан? — спросил Маккой.

— Да. Никаких сомнений на этот счёт быть не должно. Я уже сказал: если сходим на берег — остаёмся здесь.

— Тогда я против.

— Почему?

— Остров слишком мал. Нам было бы лучше на том острове, который мы видели после мятежа по дороге к Тубуаи.

— Вы имеете в виду Раротонгу.

— Да. Там место получше.

Кристиан некоторое время размышлял.

— Скажу вам вот что, Маккой. Я действительно всерьёз думал повести корабль на Раротонгу. Но есть веские причины, по которым отказался от этого. Об острове знают люди с «Баунти», оставшиеся на Таити, а среди них наверняка найдутся такие, кто расскажет о нём офицерам корабля, посланного нас искать. Кроме того, до Таити оттуда немногим больше ста лиг. В безопасности мы там себя никогда не почувствуем. Есть ещё возражения?

Он подождал, переводя взгляд с одного мятежника на другого. Миллс избегал его глаз, стоя со скрещёнными руками и сердито глядя в пустоту. Мартин посмотрел на Квинтала и незаметно толкнул его босой ногой, словно побуждая заговорить, но новых возражений не последовало.

— Хорошо. Кто за то, чтобы сделать остров Питкэрн нашим домом, поднимите руку.

Пять рук поднялись сразу. После короткого колебания Маккой присоединился к большинству. За ним — Мартин.

— Ну, Миллс? — резко спросил Кристиан.

Старый матрос с усилием поднял руку.

— Я понимаю, что так, наверное, лучше, мистер Кристиан. Но тяжело знать, что тебя на всю жизнь отрезают от мира на такой скале.

— Ещё тяжелее было бы оказаться отрезанным от жизни петлёй, — мрачно ответил Кристиан.

— А что делать с кораблём, сэр? — спросил Мартин.

— Сжечь, — сказал Смит.

— Да, сжечь и затопить, мистер Кристиан, — поддержал его Уильямс. — Иного выхода нет.

Мартин и Миллс тут же начали возражать, и несколько мгновений все матросы кричали одновременно. Кристиан подождал и затем приказал замолчать.

— Среди вас нет ни одного настолько плохого моряка, чтобы не понимать: держать корабль здесь невозможно. Его придётся разобрать и сжечь. Что ещё мы можем сделать?

Этот вопрос обсуждали довольно долго, но вскоре всем стало ясно, что другого выхода действительно нет. Когда предложение поставили на голосование, решение приняли единогласно.

— Осталось сказать только одно, — продолжил Кристиан. — Отныне во всех важных делах, касающихся нашей общины, каждый мужчина будет иметь право голоса. Все вопросы будут решаться волей большинства. Согласны?

Все поддержали это предложение. Кристиан напомнил, чтобы они запомнили договорённость, и отпустил людей. Когда остальные разошлись, Янг повернулся к нему.

— Ради их же блага, Кристиан, вы слишком великодушны.

— Потому что дал им право участвовать в решениях?

— Да. Думаю, окончательное решение всё-таки должно оставаться за вами.

— Я прекрасно понимаю опасность, — ответил Кристиан. — Но другого пути нет. Только по моей вине они сейчас здесь. Если бы я не поднял их на мятеж, «Баунти» теперь уже приближался бы к Англии… к дому.

Он умолк и мрачно посмотрел на остров.

— Думаю, эта мысль часто приходит им в голову.

— Но они сами охотно пошли за вами, — ответил Янг. — Ни один не присоединился против своей воли.

— Знаю. И всё же тогда я увлёк их за собой одним внезапным порывом. У них не было времени подумать о последствиях. Нет, Эдвард. Даже самому ничтожному из них я обязан дать всё возможное взамен того, что они потеряли. Справедливость требует, чтобы каждый имел голос в наших делах, даже если я знаю, что иногда это обернётся им же во вред. Но надеюсь, что мы с тобой сможем направлять их к разумным решениям.

Солнце уже скрылось. Казалось, тишина земли разливается наружу и сливается с тишиной моря. Высоко в небе бесчисленные морские птицы медленно кружили, издавая одинокие крики в неподвижном воздухе. Их крылья ещё ловили свет, поднимавшийся из-за горизонта. «Баунти» мягко покачивался на длинных плавных волнах, приходивших из открытого океана. Наконец Кристиан отвернулся от борта.

— Мирное место, Эдвард, — сказал он. — Дай Бог, чтобы мы сумели сохранить его таким.

Глава III

С первыми лучами дня люди на «Баунти» уже были на ногах, и приготовления к выгрузке припасов шли полным ходом. Все мятежники, кроме садовника Брауна, должны были остаться на борту под началом Янга и передавать груз на берег. После этого им предстояло приступить к разборке корабля. Полинезийские мужчины и большинство женщин составляли береговую группу: они перевозили груз к месту высадки на корабельных куттерах и двух каноэ, привезённых с Таити. Как только будет проложена тропа, припасы следовало поднять к площадке над бухтой, выбранной для временного поселения.

Кузнец Уильямс переделал несколько абордажных сабель в тяжёлые лесные ножи, спилив верхнюю часть длинных клинков. Вооружившись ими, а также топорами, мотыгами и лопатами, Минари и двое его соплеменников вскоре уже работали на берегу: прорубались сквозь густые заросли и расчищали зигзагообразную тропу к ровной земле наверху. Хотя часть запасов «Баунти» была оставлена мятежникам, решившим остаться на Таити, на борту всё ещё находилось немало полезного: бочки с крепким спиртным, солонина из говядины и свинины, сушёный горох и бобы, большой запас одежды, бочонки с порохом и гвоздями, железо для кузнечных работ, свинец для отливки мушкетных пуль и многое другое. Имелись также четырнадцать мушкетов и несколько пистолетов.

Из живности оставалось полдюжины больших клеток с птицей, двадцать свиноматок, две из которых опоросились во время плавания, пять хряков и три козы. Поскольку остров был невелик, решили выпустить и птицу, и животных на волю, чтобы они сами находили себе корм, пока поселенцы не займутся строительством домов. Погода стояла идеальная: небо без единого облака, лёгкий юго-западный ветер. Так продолжалось пять дней. К концу этого времени на берег были перенесены драгоценные саженцы, животные и почти все корабельные припасы, а на площадке над бухтой из запасных парусов «Баунти» соорудили временные укрытия. Именно тогда произошёл случай, вызвавший сильнейшее волнение среди полинезийцев.