Чарльз Нордхофф – Остров Питкэрн (страница 6)

— Вы имеете в виду белых, мистер Кристиан? — спросил Смит.

— Нет. Уверен, что мы первые белые, ступившие сюда. Но Маймити считает, что когда-то здесь жили полинезийцы.

— Если и жили, то очень давно. Мы не нашли ни единого следа.

Кристиан повернулся к Минари и заговорил на его языке.

— Минари, как ты думаешь, могли ли когда-нибудь полинезийцы побывать на этой земле?

— Да, — спокойно ответил тот. — Здесь было поселение, именно в этом месте. Для деревни выбрали бы как раз его. И тот большой баньян был посажен человеком. Хлебное дерево тоже.

Маймити повернулась к Кристиану.

— Видишь? А ты мне не верил.

Кристиан недоверчиво улыбнулся.

— Я очень уважаю твоё мнение, Минари, но на этот раз уверен, что ты ошибаешься. До нас здесь жили только морские птицы.

Минари сунул руку в складку тапы на поясе и достал небольшой каменный тесак, прекрасно обработанный и отполированный до полной гладкости.

— Значит, его сюда принесли морские птицы? — спросил он.

Был уже поздний день, когда группа вернулась на корабль. Смит и Браун пошли на нос, где их сразу окружили другие матросы, жаждавшие услышать рассказ о земле. Кристиан удалился в каюту и поужинал там один. Ближе к закату он присоединился к Янгу на палубе. Некоторое время Кристиан молча расхаживал взад и вперёд, затем остановился рядом с товарищем, стоявшим у борта и глядевшим на высокие склоны острова, теперь залитые золотым светом заходящего солнца.

— Назовём эту бухту бухтой «Баунти», мистер Янг, если у вас нет предложения получше.

— Я как раз думал, сэр, что «Высадка Кристиана» было бы подходящим названием.

Кристиан покачал головой.

— Я не хочу, чтобы здесь хоть что-нибудь носило моё имя. Даже один из тех камней у берега. Скажите мне лучше: теперь, когда мы нашли это место, что вы о нём думаете?

— Что мы могли бы обыскать весь Тихий океан и не найти ничего более подходящего.

— Настоящей якорной стоянки здесь нет, — продолжал Кристиан. — То место, где мы сейчас стоим, лучшее из всего, что может предложить остров. Представьте эту бухту при северном шторме. Ни один корабль не продержится здесь и десяти минут. Вы понимаете, что значит решение остаться? Наши плавания закончатся здесь и теперь — до последнего дня нашей жизни.

— Разумеется, сэр, — спокойно ответил Янг.

— И вы готовы к этому?

— Полностью.

Кристиан быстро взглянул на него, словно желая убедиться в искренности ответа. Когда он заговорил снова, в голосе уже не было тона капитана, обращающегося к младшему офицеру. В глазах появился дружеский блеск, а в голосе — почти просьба.

— Старый друг, отныне давай покончим с корабельными формальностями. Успех или гибель маленькой колонии, которую мы создадим здесь, во многом будут зависеть от нас двоих. Мне очень понадобится твоя помощь, а когда-нибудь, возможно, и тебе понадобится моя. Что бы ни случилось, будем держаться друг за друга.

— Именно так и будет, — тепло ответил Янг и протянул руку. — Вот вам моё слово.

Кристиан крепко пожал её.

— Люди у нас непростые. Впрочем, следовало ожидать, что самые буйные из них уйдут со мной… Скажите откровенно: почему вы вообще пошли? Вам ведь не было необходимости. В мятеже вы не участвовали. Вы могли остаться на Таити вместе с другими невиновными и дождаться корабля, который доставил бы вас домой. Там военно-морской суд наверняка оправдал бы вас.

— Могу сказать одно, — ответил Янг. — Я ни разу не пожалел о своём решении.

Кристиан снова посмотрел на него.

— Вы говорите искренне. Я это вижу. И всё же, когда думаю, от чего вы отказались ради того, чтобы связать свою судьбу со мной…

— Помните Землю Ван-Димена? — спросил Янг. — Когда Блай приказал привязать меня к пушке и выпороть?

— Такое я вряд ли забуду, — мрачно ответил Кристиан.

— С того дня в душе я уже был мятежником, — продолжал Янг. — Никогда прежде вам этого не говорил, но если бы появилась возможность, я дезертировал бы ещё до отплытия с Таити — тогда мы думали, что возвращаемся домой. Как вам известно, сам мятеж я проспал. Когда меня разбудили и приказали выйти на палубу, всё уже закончилось. Блая и его людей посадили в баркас, и лодка была далеко за кормой. Если бы я заранее знал, что вы собираетесь сделать…

Он замолчал.

— Не могу сказать, Кристиан, что открыто поддержал бы вас. Думаю, мне не хватило бы мужества…

— Не будем больше об этом, — перебил Кристиан. — Вы здесь. Вы даже не представляете, как много для меня значит одна эта мысль.

Некоторое время он молчал, затем добавил:

— Я думал о том, каким раем мог бы стать Питкэрн, если бы мы могли сами выбрать людей, которые поселятся здесь с нами. Судьба редко предоставляет человеку такую возможность — создать маленький мир, полностью отрезанный от всего человечества, и растить детей так, чтобы они не знали никакой другой жизни, кроме той, которую увидят на этом острове.

Янг кивнул.

— Кого бы вы выбрали из первоначальной команды «Баунти», если бы могли?

— Предпочитаю об этом не думать, — мрачно ответил Кристиан. — Придётся обходиться теми, кто у нас есть. Полинезийцы — прекрасные люди, кроме одного, а может быть, двух. Относительно них я почти ни о чём не жалею. Но что касается людей нашей крови…

Он не договорил.

— Брауна и Алекса Смита вы, думаю, выбрали бы в любом случае, — заметил Янг.

— Их я действительно не имел в виду. Оба хорошие люди.

— И оба почти боготворят вас, — добавил Янг с лёгкой улыбкой. — Особенно Смит. Преданнее человека вы не найдёте.

— Рад это слышать. Я очень привязан к Смиту. Что вы вообще о нём знаете? Откуда он?

— За последние три месяца я узнал о нём больше, чем за всё плавание из Англии. Когда Блай набирал команду «Баунти», Смит работал на Темзе на лихтере. Он ненавидел эту работу и только ждал возможности снова уйти в море. Он рассказал мне, что настоящее его имя — Адамс. Джон Адамс. Родился и вырос в приюте для подкидышей неподалёку от Лондона.

— Адамс? Любопытно. Почему же он сменил имя?

— Сам он ничего не объяснял, а я не счёл возможным расспрашивать.

— Разумеется. Какой бы неприятности он ни пытался избежать, могу поручиться: ничего подлого или бесчестного с его стороны там не было.

— Я бы сам поклялся в этом, — горячо ответил Янг. — Он грубоват и необразован, но на него можно положиться. В нём нет ни капли хитрости или нечестности.

После короткого молчания Кристиан сказал:

— Скоро нам предстоит принять ещё одно решение. Оно касается корабля.

— Вы собираетесь уничтожить его?

— Да. Вы согласны?

— Полностью.

— При таком острове другого выхода нет. Но я хочу, чтобы предложение исходило от самих людей. Если они ещё не поняли необходимости, то скоро поймут.

— А если бы здесь была безопасная гавань?

— Даже тогда я не хотел бы сохранять корабль. Нет, нужно сжечь за собой все мосты. Вряд ли во всём Тихом океане найдётся остров более одинокий, но о нём всё-таки известно, и когда-нибудь сюда могут зайти. Корабль не спрячешь. А когда «Баунти» исчезнет, мы сможем устроить поселение так, чтобы с моря не было видно никаких признаков жилья. Высадка здесь опасна, и вряд ли проходящее судно рискнёт её предпринять, особенно если остров будут считать необитаемым. Избавимся от корабля — и почти перестанем бояться обнаружения.

— Можно предложить одну вещь?

— Конечно. Всегда говорите мне всё, что думаете.

— Люди ждут и хотят узнать ваши планы. Может быть, стоит сегодня вечером рассказать им, что вы думаете об острове?

Кристиан задумался.

— Хорошо. Согласен. Позовите их на корму.

Пока Янг исполнял распоряжение, Кристиан ходил по квартердеку. Белые и полинезийцы собрались полукругом у бизань-мачты, ожидая его слов. Женщины встали позади, выглядывая из-за плеч мужчин и тихо переговариваясь. Странная это была команда, собравшаяся на палубе «Баунти», чтобы услышать решение своего предводителя.