Чарльз Нордхофф – Остров Питкэрн (страница 5)

Других наземных птиц они не увидели. Вообще единственными живыми существами, кроме неё, оказались небольшая коричневая крыса и крошечная переливающаяся ящерица, быстро скользившая по сухим листьям или поглядывавшая на путников с ветвей блестящими глазами. Вдруг Маймити остановилась.

— Здесь до нас уже были люди.

— Здесь? Глупости, Маймити! С чего ты взяла?

— Я знаю, — серьёзно ответила она. — Это было очень давно, но там, где мы сейчас идём, когда-то проходила тропа.

Кристиан недоверчиво улыбнулся.

— Не могу поверить.

— Потому что в тебе нет нашей крови, — ответила девушка. — Но Моэтуа поняла бы. Или Минари. Я почувствовала это ещё тогда, когда мы поднимались от места высадки. Теперь я уверена. Здесь когда-то жили люди моего народа.

— Тогда почему они ушли?

— Кто знает? Может быть, это несчастливое место.

— Несчастливое? Такой богатый и красивый остров?

— Возможно, люди принесли сюда с собой старое несчастье. Земля редко бывает виновата. Обычно виноваты те, кто на неё приходит.

Кристиан некоторое время молчал.

— Ты ошибаешься, Маймити. Что могло привести их так далеко от других земель?

— Не только вы, белые люди, на своих больших кораблях совершаете дальние путешествия, — ответила она. — Во всём этом огромном океане нет земли, которой люди моей крови не нашли бы раньше вас. И сюда они тоже приходили.

— Может быть… — сказал он. Немного погодя добавил: — Ты ведь думаешь, что мы будем здесь счастливы? Ты не жалеешь, что пошла со мной?

— Нет… — Она поколебалась. — Но отсюда так далеко… Мы никогда больше не вернёмся на Таити?

Кристиан покачал головой.

— Никогда. Я говорил тебе об этом ещё до нашего отъезда, — мягко напомнил он.

— Я знаю…

Она посмотрела на него с печальной улыбкой; глаза её блестели от слёз.

— Только не сердись, если иногда я буду вспоминать Таити.

— Сердиться? Конечно нет! Но мы будем счастливы здесь, Маймити. Я уверен. Сейчас эта земля кажется нам чужой, но скоро мы построим дома, потом появятся дети — и остров станет нашим домом. Тогда тебе уже не будет грустно.

Отношения Кристиана с этой дочерью полинезийской знати не были ни случайным увлечением, ни поверхностной привязанностью. Всё началось вскоре после первого прибытия «Баунти» на Таити и становилось глубже с каждым днём тех долгих месяцев, когда корабль оставался у острова, собирая груз молодых хлебных деревьев. За время стоянки Кристиан приложил немало усилий, чтобы выучить местный язык, и преуспел настолько, что теперь мог довольно свободно на нём говорить. Когда исчез языковой барьер, он обнаружил, что Маймити совсем не та простодушная, живущая одними чувствами дочь природы, какой показалась ему сначала. Но всю глубину её преданности и любви он понял только тогда, когда ей пришлось выбирать между ним и всем, что прежде было ей дорого, — родными, друзьями, привычной жизнью. Маймити не колебалась ни минуты.

Наконец она снова повернулась к нему и попыталась улыбнуться.

— Пойдём дальше.

Она взяла Кристиана за руку, словно ища защиты от чужой тишины этого места, и они медленно двинулись вперёд, заглядывая в заросли по обе стороны тропы и часто останавливаясь, чтобы осмотреть небольшие поляны, где густые кроны деревьев не позволяли разрастись подлеску. Вдруг Маймити остановилась и посмотрела вверх.

— Смотри! Итатэ!

Со стороны моря к ним приближались две белоснежные крачки, резко и чисто выделявшиеся на фоне голубого неба. Несколько мгновений они молча следили за птицами.

— Их я люблю больше всех, — сказала Маймити. — Помнишь их на Таити? Они всегда летают парами.

Кристиан кивнул.

— Как близко они подлетают. Будто знают тебя.

— Конечно знают! Разве я никогда не рассказывала, что ещё девочкой выбрала итатэ своими птицами? Какие они прекрасные! Вот увидишь: не пройдёт недели, и они будут есть у меня из рук.

Теперь Маймити снова оживилась и с растущим удовольствием указывала Кристиану знакомые растения, деревья и цветы. Вскоре перед ними открылось пространство, похожее на парк, затенённое деревьями невероятной древности. Справа стоял гигантский баньян, его воздушные корни занимали огромную площадь. Миновав дерево и немного спустившись по склону, они вышли на небольшой холм неподалёку от места, где земля резко обрывалась к морю. Это был восхитительный уголок, наполненный запахами растущих и цветущих растений. Сквозь кроны огромных деревьев со стороны моря проникал прохладный ветерок. К северу за узкой долиной поднималась гора, закрывавшая весь дальнейший вид.

Кристиан повернулся к Маймити.

— Вот здесь я хотел бы построить наш дом.

Она кивнула.

— Я так и надеялась, что ты это скажешь! Лучше места не найти.

— Дома остальных можно разбросать по всему этому северному склону. В одной из маленьких долин наверняка найдётся вода.

Маймити снова стала такой же беззаботной, какой была до недавней печали. Они уселись на травянистом пригорке и принялись с увлечением строить планы: где именно будет стоять их дом, где проложат тропинки через лес, где разобьют сады. Наконец они поднялись и, пройдя через тенистую рощу, увидели хлебное дерево, возвышавшееся над окружающим лесом. Это было первое хлебное дерево, встретившееся им на острове. Из одного его корня выросло второе, меньшее дерево, и Маймити быстро взобралась по нему на нижние ветви большого, тяжело нагруженные плодами. Она сорвала с десяток крупных зелёных шаров и бросила их Кристиану.

— Сегодня устроим пир! — крикнула она сверху. — Ты взял огниво?

Кристиан достал кремень и кресало. Они собрали сухие листья, веточки и палки, развели хороший костёр и положили плоды прямо в огонь. Когда шероховатая зелёная кожура почернела со всех сторон, хлебные плоды оставили в горячей золе, а сами снова отправились исследовать остров. Через час они вернулись и увидели у костра Минари и Моэтуа. Те сидели на корточках и жарили яйца морских птиц, собранные на вершинах утёсов за южным хребтом. Минари принёс также гроздь молодых кокосов с питьевым соком и связку отличных бананов, найденных в глубине долины.

— Сегодня будем есть хорошо, — сказал он. — Богатая земля нам досталась. Дальше искать незачем.

— Я тоже так думаю, — ответил Кристиан. — Ты поднимался на южный хребет?

— Да. За ним хорошая земля, даже лучше, чем в этой долине. Я удивился, увидев её. Но жить нам всё же лучше с этой стороны.

— Отличная новость, Минари. Я тоже думал, что сразу за южным хребтом начинается море. Насколько далеко тянется земля?

— В некоторых местах на пять-шесть сотен шагов, полого спускаясь от хребта к высоким морским обрывам.

— Ручьи нашли?

— Один. Маленький, но вода хорошая.

— Яиц морских птиц нам тоже не будет недоставать, — сказала Моэтуа. — Все скалы на южной стороне изрезаны щелями, где они гнездятся. Я набрала эти яйца очень быстро. Только собирать их опасно. Когда смотришь вниз, голова кружится.

Близился полдень, но высокие деревья давали приятную тень, а лёгкий ветер оставался освежающе прохладным. Пока готовили еду, Кристиан снова прошёл к краю плато со стороны моря, откуда открывался полный полукруг горизонта. Далеко внизу, к востоку, он видел «Баунти», казавшийся совсем маленьким под огромными утёсами на фоне пустого океана. Якоря держали хорошо. Убедившись, что корабль не сносит, Кристиан сел, прислонившись спиной к дереву и обхватив руками колени, и оставался так, пока сверху не донёсся голос Маймити. Тогда он поднялся и медленно вернулся к остальным. Они уже начали есть, когда появились Смит и Браун. Оба были в восторге от увиденного.

— Прекрасное местечко, мистер Кристиан, — горячо сказал Смит. — Лучше я и не встречал. Мы поднялись вон на ту вершину.

— Много земли за западным хребтом?

— Совсем немного, сэр. Да и та вся в скалах да оврагах.

Кристиан повернулся к Брауну.

— Что полезного из растений и деревьев вы нашли?

— О кокосах и панданусах говорить нечего, сэр. Вы и сами видите: их больше, чем нам понадобится. Есть миро, сандал и тутуи…

— Свечное дерево? Вот это действительно полезная находка!

— Их здесь немало, по всему острову. А миро, как вы знаете, отличное дерево для строительства домов. Что до съедобных растений, хорошо, что мы привезли запас с собой. Нашли дикий ямс и разновидность таро, но больше почти ничего.

— С вершины вы видели весь остров?

— Да, сэр, — ответил Смит.

— Каковы примерно его размеры?

— Думаю, длина чуть больше двух миль, если и столько. Ширина примерно вдвое меньше. Так ведь, Уилл?

— Примерно так, — подтвердил садовник. — На той террасе, которую отсюда видно, прекрасная роща хлебных деревьев. Но я всё равно рад, что мы привезли молодые деревца. У нас есть сорта, которых здесь я сегодня не заметил.

— Вы не нашли никаких следов того, что здесь раньше жили люди?

— Признаться, сэр, мне даже в голову не пришло искать, — ответил Браун.