Чарльз Нордхофф – Остров Питкэрн (страница 3)

— Чёрт тебя побери! Ты что, думаешь, мистер Кристиан такой дурак, чтобы искать несуществующий остров? Ручаюсь, не пройдёт недели, как он его найдёт.

— А если не найдёт? — спросил Мартин.

— Сам у него спроси, Айзек. Думаю, ответ он тебе даст быстро.

Разговор прервал крик сверху — с салинга фок-мачты окликнул вахтенный.

— Эй там! Что видишь? — проревел Смит.

— Птиц! Целая туча прямо по курсу!

Кристиан, прохаживавшийся с Маймити по кормовой палубе, остановился.

— Сбегай вниз и принеси мою подзорную трубу, — сказал он девушке.

Через минуту он уже поднимался по вантам с трубой в руке. Один из полинезийцев оказался наверху раньше него. Его натренированный взгляд сразу различил далёких птиц, а затем быстро обежал горизонт с севера на юг.

— Крачки, — сказал он, когда Кристиан опустил трубу. — Там альбакоры. Земля близко.

Кристиан кивнул.

— Корабль едва идёт. Спустите каноэ и попробуйте наловить рыбы. Ты и ещё двое.

Полинезиец быстро спустился на палубу, крикнув товарищам:

— Несите удилища и плетёный шнур для аутригера!

Свободные от вахты собрались посмотреть, как полинезийцы вынесли из кубрика крепкие бамбуковые удилища с самодельными лесами и необычными перламутровыми приманками. Поперечины уже были прикреплены к поплавку-балансиру; их уложили поперёк бортов длинного узкого долблёного каноэ и несколькими быстрыми оборотами шнура прочно закрепили. Каноэ спустили за борт, и через мгновение оно уже стремительно скользило впереди корабля. «Баунти» продолжал держать курс, лениво двигаясь по спокойному морю. Каноэ быстро ушло вперёд, но через час корабль снова оказался с ним вровень. Один человек ловил рыбу, а двое гребцов гоняли лёгкую лодку туда-сюда посреди огромного косяка альбакоров. Над ними висела туча морских птиц: олуши камнем падали вниз со сложенными крыльями, а чёрные глупые крачки целыми стаями опускались к воде всякий раз, когда хищная рыба выгоняла мелочь к поверхности. Косяки крошечных кефалей и кальмаров в панике метались из стороны в сторону, спасаясь одновременно от свирепых альбакоров снизу и жадных птичьих клювов сверху. Рыбак стоял на корме каноэ, далеко за лодкой волоча по воде перламутровую приманку. Снова и снова люди на корабле видели, как крепкое удилище внезапно сгибалось, а рыбак упирался ногами и одним могучим движением перебрасывал в каноэ бьющегося альбакора весом в тридцать или сорок фунтов.

Пока люди с «Баунти» с увлечением наблюдали за рыбной ловлей, один из полинезийцев принялся разводить огонь, чтобы приготовить улов. Уже было ясно, что рыбы хватит с избытком на всех. Вскоре каноэ подошло к борту, и на палубу перебросили два или три десятка крупных альбакоров. Александр Смит сменил наблюдателя на верхушке мачты. И теперь, когда все готовились к еде, сверху раздался его ликующий крик:

— Земля-а-а!

Мужчины и женщины бросились к вантам и полезли наверх, всматриваясь вперёд. Кристиан снова поднялся на мачту, устроился рядом со Смитом и навёл подзорную трубу на горизонт. Южная зыбь заставляла линию между морем и небом колебаться, однако в одном месте прямо по курсу эта подвижная черта прерывалась. Над водой возвышался тёмный треугольник — настолько крошечный, что заметить его мог только исключительно острый глаз. Обхватив одной рукой мачту и надёжно уперев трубу, Кристиан долго смотрел вперёд.

— Ей-богу, Смит! — наконец произнёс он. — Ну и глаза у тебя!

Молодой матрос улыбнулся.

— Это Питкэрн, сэр?

— Думаю, да, — рассеянно ответил Кристиан.

До земли было ещё далеко. К полудню ветер посвежел, и после обеда, состоявшего из свежей рыбы, все не отрываясь смотрели вперёд, где над горизонтом всё выше поднимался суровый остров. Полинезийцы, не склонные тревожиться о будущем, наблюдали за ним с живым любопытством, но среди белых матросов не одно лицо оставалось угрюмым и мрачным. Пока очертания острова менялись и он всё выше вырастал перед кораблём, Кристиан сидел в своей каюте на нижней палубе. Вместе с ним находились двое полинезийцев — признанные вожаки остальных, которых он попросил прийти к нему. Минари, уроженец Таити, был огромного роста, с мужественным суровым лицом и спокойной уверенностью человека высокого происхождения. Голос его был низким и сильным, тело покрывали сложные причудливые татуировки, а густые волосы с железной проседью удерживал тюрбан из белой тапы. Его спутник Тетахити был молодым вождём с Тубуаи. Он покинул родной остров из дружбы к Кристиану и потому, что понимал: останься он там после ухода корабля, эта самая дружба стоила бы ему жизни. Жители Тубуаи относились к белым с непримиримой враждебностью, и лишь счастливая случайность позволила мятежникам покинуть остров без потерь. Тетахити был также могучего сложения, хотя несколько стройнее Минари; черты его лица были мягче, а выражение — менее суровым. Оба знали, что «Баунти» разыскивает остров, где можно было бы основать поселение. Теперь Кристиан собирался рассказать им истинное положение вещей. Они молча ждали.

— Минари, Тетахити, — наконец начал он, — есть кое-что, что должны знать вы и остальные полинезийцы. Мы были товарищами на корабле, а если земля впереди окажется пригодной для жизни, скоро станем соседями на берегу. По некоторым причинам я до сих пор не мог рассказать вам всей правды. На корабле лишние разговоры ни к чему. Понимаете?

Они кивнули.

— Блай говорил жителям Таити, будто он сын капитана Кука. Он лгал. У себя на родине он не был вождём и не обладал ни справедливостью, ни достоинством настоящего вождя. Получив власть, он стал высокомерным, деспотичным и жестоким. Вы наверняка слышали на Таити рассказы о том, как он приказывал пороть людей до крови. В конце концов терпеть его стало невозможно. Как капитан он получил власть непосредственно от короля Георга и пользовался ею, чтобы морить команду голодом среди изобилия и унижать офицеров на глазах у их подчинённых.

Минари мрачно улыбнулся.

— Понимаю. Вы убили его и забрали корабль.

— Нет. Я решил захватить корабль, заковать его в кандалы и предоставить нашему королю рассудить нас. Но люди слишком много вытерпели от Блая. Шестнадцать лун он обращался с ними так, как ни один полинезиец не стал бы обращаться со своей собакой, и кровь у них кипела. Чтобы спасти Блаю жизнь, я спустил большую шлюпку и посадил его туда вместе с теми, кто пожелал уйти с ним. Мы дали им пищу и воду, и ради остальных я надеюсь, что они сумеют добраться до Англии. Что же до нас, своим поступком мы поставили себя вне закона. Теперь нас будут преследовать, а когда наш король узнает о случившемся, он пошлёт корабль искать нас в этих морях. Вы и остальные знали, что мы ищем далёкий, малоизвестный остров, где можно поселиться. Теперь вы знаете почему. Мы нашли остров. Минари, согласен ли ты остаться там? Если место окажется подходящим, дальше мы не пойдём.

Вождь слегка кивнул.

— Я согласен.

— А ты, Тетахити?

— Я никогда не смогу вернуться на родину, — ответил тот. — Куда поведёшь ты, туда пойду и я.

Когда пробили четыре склянки, Кристиан поднялся на палубу. «Баунти» уже приближался к земле. С расстояния примерно в одну лигу остров простирался от востока-северо-востока до востока-юго-востока и казался высоким хребтом с небольшой вершиной на каждом конце. Южная вершина поднималась не менее чем на тысячу футов и более полого спускалась к морю; её северная соседка была окружена головокружительными обрывами, о которые с грохотом разбивались волны, взметая вверх фонтаны брызг. Два русла, скрытые буйной зеленью, спускались к морю, а примерно посередине между вершинами тонкая белая нить отмечала водопад, низвергавшийся с утёса. Побережье было усеяно грозными скалами; на севере и юге они высоко поднимались над пеной прибоя. Над кораблём сновали тучи морских птиц, равнодушно взиравших на незваных гостей, вторгшихся в их одиночество. Повсюду, кроме отвесных утёсов, где птицы выводили птенцов, остров сиял сочнейшей зеленью: на плодородной вулканической почве, щедро орошаемой дождями, растительность буйствовала. Полинезийские пассажиры не упускали ни одной особенности открывавшегося вида, и от группы у борта то и дело доносились возгласы удивления и восторга.

Лотовый начал выкрикивать глубины по мере того, как море мелело. Когда северная оконечность острова находилась ещё в полумиле, под килем было тридцать саженей. Кристиан приказал подобрать паруса так, чтобы корабль мог идти на юго-восток вдоль берега. Когда «Баунти» поравнялся с северной вершиной, гора заслонила ветер; корабль медленно двигался дальше, подталкиваемый редкими порывами, сбегавшими с суши. Берег в четырёх кабельтовых от корабля круто поднимался на двести футов и выше, и едва ли нашёлся на борту человек, который не выразил бы восхищения открывшимся видом. Между западными горами и другими вершинами, видневшимися на востоке, лежала широкая пологая впадина, пересечённая небольшими долинами и с трёх сторон окружённая хребтами и пиками. Здесь раскинулись многие сотни акров плодородной лесистой земли, защищённой от ветров со всех сторон, кроме северной.

Море было спокойно. Не прошло и часа, как паруса убрали и «Баунти» бросил якорь на глубине двадцати саженей напротив бухты, где, по всей видимости, можно было пристать к берегу и взобраться на крутые зелёные склоны. Стоя на квартердеке, Кристиан повернулся к Янгу.