Чарльз Нордхофф – Остров Питкэрн (страница 2)

Коз привязали возле вертлюжных пушек; свиньи уныло похрюкивали в загонах; петухи кукарекали, а куры кудахтали в клетках, где теснилось несколько десятков птиц. Два куттера, надёжно закреплённые у фальшбортов, были до краёв набиты ямсом; некоторые клубни весили по пятьдесят фунтов. На главном люке сидела группа хорошеньких девушек. Они болтали на своём певучем языке и время от времени заливались тихим смехом. Стоявший у штурвала Мэтью Квинтал был высоким и необычайно сильным человеком с покатыми плечами и длинными, покрытыми татуировками руками. Рыжеватые волосы оттеняли его загорелую кожу. До пояса он был обнажён, а шея казалась настолько толстой, что от плеч до самой макушки маленькой головы словно тянулась единая непрерывная линия. Светло-голубые глаза сидели близко друг к другу, а огромный квадратный небритый подбородок выступал под узкой щелью рта.

Лёгкий юго-западный ветер стихал. Вскоре корабль потерял ход и начал мягко покачиваться на спокойном море; паруса безжизненно повисли на реях. На севере у горизонта собирались облака. Квинтал выпрямился и посмотрел на далёкую стену тьмы, которая росла и ширилась, надвигаясь на корабль. По трапу поднялся Кристиан. Он был чисто выбрит и одет в простой синий сюртук. Тропическое солнце обожгло его лицо до оттенка более тёмного, чем кожа девушек, сидевших на люке. В осанке его крепкой фигуры, в очертаниях рта и подбородка угадывался характер человека решительного, способного мгновенно принимать решения и без колебаний действовать. Глубоко посаженные блестящие чёрные глаза неотрывно следили за приближающимся шквалом.

— Смит! — окликнул он.

Крепкий молодой матрос, стоявший у грот-мачты, поспешил на корму и коснулся рукой тюрбана из тапы.

— Убрать нижние паруса. И приготовьтесь собирать сколько сможете дождевой воды.

— Есть, сэр!

Смит бросился вперёд, выкрикивая:

— Все наверх! Уменьшить паруса!

Из кубрика показались белые матросы. Полинезийцы быстро отвернулись от борта, несколько девушек поднялись на ноги.

— По местам! — приказал Смит. — Фок и грот — отдать шкоты и галсы! За гитовы! Подтянуть углы!

Нижние углы двух больших парусов поползли вверх к нокам рей. Полинезийцы и полдюжины крепких девушек с криками и смехом дружно налегли на снасти. Смит повернулся к ближайшему матросу.

— Маккой! Возьми Мартина и поставьте тент для сбора воды. Живее!

Кристиан расхаживал по квартердеку, не спуская глаз с чернеющего северного неба.

— К брасам, Смит! — приказал он. — Поворот на левый галс.

— Есть, сэр!

В проёме трапа появился Эдвард Янг, второй после Кристиана человек на корабле. Ему было двадцать четыре года; у него был свежий румянец и тонкое, чувствительное лицо, несколько испорченное отсутствием передних зубов. Он сменился с вахты всего два часа назад, и глаза его ещё были тяжёлыми от сна.

— Нехорошо выглядит, — заметил он.

— Всего лишь шквал. Марсели я оставлю. Господи, как же мне станет спокойнее, когда мы наполним бочки! Не могу поверить, что Картерет ошибся в широте, хотя известно, что его хронометр был ненадёжен. Мы уже на сто миль восточнее указанной им долготы.

Янг слабо улыбнулся.

— Я уже начинаю сомневаться, существовал ли вообще этот остров Питкэрн. Когда его открыли?

— В 1767 году, когда Картерет командовал «Суоллоу» под началом коммодора Байрона. Он увидел остров с расстояния пятнадцати лиг и описал его как огромную скалу окружностью не более пяти миль. В отчёте Картерета сказано, что остров густо порос лесом и что с утёсов там стекает поток пресной воды.

— Он высаживался?

— Нет. Был сильный прибой. С западной стороны они промерили глубину — двадцать пять саженей менее чем в миле от берега… Остров должен быть где-то здесь. Я намерен искать, пока мы его не найдём.

Он помолчал и спросил:

— Люди ропщут?

— Некоторые уже не просто ропщут.

Лицо Кристиана помрачнело.

— Пусть ворчат. Всё равно они будут делать то, что я скажу.

Шквал был уже совсем близко, закрывая горизонт от запада до севера. Воздух тревожно дрогнул, и в следующее мгновение «Баунти» накренился и содрогнулся под первым ударом ветра. Марсели наполнились с грохотом пушечных выстрелов; солнце исчезло, а ветер завыл в такелаже, неся пополам с воздухом хлеставшие почти горизонтально струи дождя.

— Право руля! — спокойно приказал Кристиан рулевому. — Не давай ей ложиться!

Огромные волосатые руки Квинтала быстро завертели штурвал. Внезапно наступившую темноту и рёв ветра прорезали тонкие голоса полинезийских женщин, похожие на крики морских птиц. Корабль выпрямился, набирая ход, а сила ветра начала слабеть. Через десять минут худшее осталось позади, и вскоре «Баунти» снова застыл в штиле — теперь под настоящим водопадом отвесно падавшего дождя. Вода лилась ослепляющими, удушливыми потоками; её плеск и рокот на поверхности моря заглушали человеческие голоса. С тентов хлестала пресная вода, и едва одна бочка наполнялась, как на её место подкатывали другую. Мужчины и женщины, оставшись в одних набедренных повязках из тапы, тёрли друг другу спины кусочками пористого вулканического камня.

Не прошло и часа, как облака рассеялись. Солнце, поднявшееся уже высоко над горизонтом, сушило палубы «Баунти». На юго-западе показалась полоса рябящей тёмно-синей воды. Реи развернули на другой галс, и вскоре корабль снова лёг на курс. Янг ушёл вниз. Кристиан стоял у наветренного борта, глядя на пустынное море с выражением мрачным и суровым, не по годам тяжёлым. В присутствии других он всегда владел собой, но, оставаясь один, невольно погружался в мысли о прошлом и о том, что ещё могло ждать впереди. По трапу легко поднялась высокая молодая девушка, подошла к нему и положила руку ему на плечо. Маймити в ту пору не было и восемнадцати. Она принадлежала на Таити к знатному роду и оставила землю, слуг и родных, чтобы разделить сомнительную судьбу своего английского возлюбленного. Тонкие кисти рук, маленькие босые ступни, светлая кожа и благородные черты лица выделяли её среди остальных женщин на корабле. Когда она коснулась его плеча, лицо Кристиана смягчилось.

— Мы сегодня найдём землю? — спросила она.

— Надеюсь. Она не может быть далеко.

Маймити опёрлась о фальшборт рядом с Кристианом и ничего не ответила. Сейчас её охватывало радостное предвкушение. В её жилах текла кровь предков-мореходов, и это путешествие в неизведанные моря, о которых её народ хранил лишь древние предания, было приключением вполне в её духе. В носовой части корабля, в тени брашпиля, где их разговор нельзя было подслушать, двое белых мужчин о чём-то серьёзно беседовали. Маккой был шотландцем с ирландской фамилией — худой, костлявый человек с густыми рыжеватыми волосами и длинной шеей, на которой резко выступал кадык. Его собеседник Айзек Мартин был американцем. Оказавшись в Лондоне как раз тогда, когда «Баунти» готовился к плаванию, Мартин сумел разговориться в трактире со штурманом корабля и дезертировал со своего судна, соблазнившись возможностью отправиться в Южные моря. Это был смуглый, грубоватый мужчина лет тридцати, со слабым лицом и чёрными бровями, сраставшимися над переносицей.

— Мы дали ему достаточно времени, Уилл, — угрюмо сказал он. — Нет никакого проклятого острова, вот что я тебе скажу! А если и есть, то уж точно не здесь.

— Ага. Гоняемся за призраком, тут и спорить нечего.

— Значит, пора дать ему понять, что нам осточертело вот так болтаться по морю! Миллс того же мнения, и Мэтт Квинтал с нами. Браун сделает, что скажем. Алекса не уговоришь — для него Кристиан сам Господь Бог! Думаю, Джеку Уильямсу тоже всё это надоело. Значит, нас шестеро против троих. Как назывался тот остров, что мы видели к западу?

— Раротонга, так полинезийцы сказали.

— Вот именно! Туда нам и надо. И девок на берегу наверняка сколько хочешь. Даже если мы найдём этот Питкэрн, окажется он просто проклятой скалой, а женщин там будет только столько, сколько мы привезли с собой. Двенадцать на пятнадцать мужчин!

Маккой кивнул.

— Девушек нам не хватает. Если больше не найдём, ещё хлебнём беды.

— На Раротонге выбирали бы кого захотели. Пора заставить его вести нас туда — хочет он того или нет!

— Заставить? Господи! Ловко ты говоришь, Айзек, когда тебя никто не слышит!

Мартин резко умолк: незаметно для него сзади подошёл Смит. Это был крепко сложенный молодой человек лет двадцати с небольшим, ниже среднего роста, с лицом, слегка изрытым оспой. И всё же лицо у него было приятное, открытое и честное: орлиный нос, твёрдый рот и широко расставленные голубые глаза, в которых одновременно читались добродушие и уверенность в собственных силах. Он стоял, скрестив на груди мускулистые татуированные руки, и с иронической улыбкой смотрел на товарищей. Мартин покосился на него.

— Да, Алекс, — проворчал он, — это из-за тебя и Джека Уильямса мы уже две недели болтаемся посреди пустого моря. Поддержали бы нас — давно заставили бы Кристиана увести корабль отсюда.

Смит повернулся к Маккою.

— Ты только послушай его, Уилл! Айзек у нас лучше всех знает, что должен делать мистер Кристиан. Он один понимает, куда нам следует идти! Может, капитаном его сделаем?

— Но одно надо признать, Алекс, — примирительно заметил Маккой. — Мы уже три месяца как ушли с Таити и почти три недели ищем этот остров Питкэрн! Откуда ему знать, что такой остров вообще существует?