Чарльз Нордхофф – Остров Питкэрн (страница 11)

Он обнял её за плечи и поднёс бутылку к губам. Под давлением она закрыла глаза и сделала два-три решительных глотка. Тут же закашлялась, зафыркала, оттолкнула бутылку и побежала к ручью. Трое мужчин громко расхохотались.

— Представить бы девку из портового кабака дома, которая так морщится от хорошего бренди, — сказал Мартин.

— Моя старуха могла бы полпинты выпить в два счёта и глазом не моргнуть, — сказал Маккой.

Он на мгновение задумался.

— Забавно. Кажется, за весь последний год я о ней и двух раз не вспоминал.

— Вы были женаты, Уилл?

— Конечно. Всё как положено. И нравилась она мне.

— Если я знаю женщин, она сейчас точно не спит одна, — сказал Миллс.

— Наверняка давно сорвалась с якоря, — ответил Маккой и поднял бутылку. — Ну что ж, выпьем за её счастье, где бы она ни была.

Пруденс вернулась от ручья и снова уселась рядом с Миллсом.

— Ну как, девочка?

Она рассмеялась, показала на бутылку и сказала:

— Ещё.

— Вот это женщина, Джон! — восхищённо сказал Мартин. — Дай ей время — будет пить как настоящий матрос. Только воды потом дать.

Миллс гордо улыбнулся.

— Ничего, привыкнет. На, милая, пей от души.

— Эй, товарищи!

Трое резко обернулись. Позади стоял Квинтал.

— Господи, сам Мэтт, — тревожно сказал Маккой.

— Иди к нам, Мэтт, — попытался бодро сказать Мартин. — Как раз о тебе говорили.

Квинтал присел на корточки, положил огромные руки на колени и обвиняюще ухмыльнулся.

— Не сомневаюсь. И небось весь остров меня искали. Где взяли всё это?

— Не твоё дело, Мэтт. Мы ничего не украли. Частный запас. Хочешь попробовать?

Квинтал с тоской посмотрел на бутылку.

— Ты прекрасно знаешь, что хочу. Нет, не уговаривай, Айзек. Мне лучше не начинать.

— Это разумно, — сказал Маккой. — Ты знаешь свою слабость. Мы не станем хуже о тебе думать, если воздержишься.

Квинтал сел в папоротник, прислонившись спиной к дереву.

— Пейте дальше, — сказал он. — А это что, Миллс? Девчонка, что ли, уже гуляет?

— Первый раз пробует, — ответил Миллс. — Быстро полюбила бренди. Где Джек Уильямс?

— Уже часа два его не видел.

— Один он точно не ходит, где бы ни был. И не с Фасто, небось.

— Да, он совсем потерял голову из-за этой… как её? Хутиа?

— Почему не держится своей женщины? — проворчал Миллс.

— А зачем? — спросил Мартин. — Я и сам хочу прогуляться с Хутиа, когда окончательно устроимся.

— Ты только дай тебе волю, Айзек, и беда обеспечена, — сказал Квинтал. — Полинезийцы умеют играть в такие игры не хуже нас. Я согласен с Джоном: каждый пусть держится своей.

— Именно! — поддержал Маккой. — Если начнётся вражда между нами и полинезийцами, тут будет настоящий ад. У нас есть возможность жить тихо и спокойно. Надо её беречь.

— А как долго полинезийцы сами будут соблюдать этот мир? — спросил Мартин. — Трое из них без женщин. Скоро начнут заглядываться на наших.

— К моей пусть только попробуют, — сказал Миллс.

— Да что ты, Джон? Она как раз будет одной из первых. Готов спорить, кто-нибудь из них уже был с ней.

Миллс мгновенно вскочил на колени, схватил Мартина за плечи и с силой встряхнул.

— Что ты сказал, дьявол? Говори, если видел! Кто? Или я тебя задушу!

— Отпусти, Джон! Ради Бога! Я ничего не видел. Просто пошутил.

Миллс долго смотрел на него с подозрением, но остальные подтвердили слова Мартина, и он наконец отпустил его и сел на место.

— Кристиан снова ушёл на корабль, — сказал Квинтал. — Вместе с Янгом.

— Тогда можно спокойно отдыхать, — с облегчением сказал Маккой.

Он повернулся к Пруденс.

— Потанцуешь нам?

Потом посмотрел на Миллса.

— Ты не против, Джон? На неё приятно смотреть.

— А почему он должен быть против? — вмешался Мартин. — Ну же, Пруденс, вставай!

Бренди уже ударил девушке в голову, и уговаривать долго не пришлось. Мужчины хорошо знали быстрый ритм хлопков по коленям, под который полинезийские женщины танцевали свои танцы. Пруденс танцевала смело и свободно, с естественной раскованностью молодой островитянки. По очереди останавливалась перед каждым мужчиной, упирала тонкие руки в бока и с вызывающей улыбкой заглядывала в глаза, выполняя всё более провокационные движения. Вдруг она звонко рассмеялась и убежала в заросли. Мужчины громко зааплодировали.

— Вернись, маленькая бесовка! — крикнул Мартин. — Продолжай!

— Конечно, — сказал Маккой. — Джон, я готов в любой день поменяться с тобой женщинами.

— Держи свою, — грубо рассмеялся Миллс. — Меня моя вполне устраивает. Вернись, озорница! Мы ещё не закончили.

Девушка немного пококетничала, изображая нежелание, затем подбежала к Миллсу, выхватила у него бутылку и снова выпила. Квинтал смотрел на неё почти заворожённо, нервно сжимая и разжимая огромные волосатые руки. Остальные к этому времени уже вошли в приятную первую стадию опьянения.

— Мэтт Квинтал, — воскликнул Мартин, — я не позволю мужчине сидеть среди нас с сухим горлом. Ты умираешь от желания выпить. На, глотни.

Он протянул бутылку. Квинтал принял её нерешительно.

— Спасибо, Айзек. Один глоток — и всё.

Глоток оказался большим. Потом последовал второй, третий — Миллс и Мартин охотно подливали. Через несколько минут Квинтал протянул руку и схватил наполовину пустую бутылку, стоявшую рядом с Маккоем.

— Чёрт тебя побери, Мэтт! — тревожно воскликнул тот. — Полегче. У нас всего восемь бутылок на всех.

Квинтал одной рукой оттолкнул его и продолжил пить.

— Жалко для меня, свинья? У тебя рядом ещё полная бутылка. Могу взять её, если так легче.

— Да не жалко мне, но в этой бутылке уже достаточно, чтобы ты обезумел, а ты сам это знаешь.

— Да, — сказал Миллс. — Пей медленно, Мэтт. И водой разбавляй. Тогда хватит на всю ночь.

День клонился к вечеру. Тень высокого западного хребта уже накрыла поляну. Мужчины пили, развалившись в траве. Теперь Пруденс уже не требовалось уговаривать танцевать. Мартин, Квинтал и Маккой хлопали по коленям и подбадривали её, пока движения девушки становились всё более вызывающими. Лицо Миллса, напротив, становилось всё мрачнее.